Дмитрий Видинеев – Маша из дикого леса (страница 35)

– Чувствую твоё недовольство, – произнёс Куннар. Он снова повернулся к Грыже. – Однако не спеши разочаровываться. Помни: всё не то, чем кажется.

Удивительно, но эта фраза её обнадёжила, подействовала как волшебные слова. В голове выстроилась мысленная цепочка: «Секта… Всё не то, чем кажется… Не разочаровываться… Секта это то, чем она должна казаться… Так надо Той, Что Всегда Рядом…» Грыжа хмыкнула и решила пока об этом больше не думать. Зачем забивать голову предположениями, если, как она надеялась, скоро всё само разъяснится? Что-то не понравится – вернётся в деревню. У неё ведь есть выбор?

– Хочу тебя спросить, – Куннар прильнул к открытому окну. Ветерок затеребил его волосы. – Почему от тебя такой запах исходит?

Грыжа самой себе удивилась: раньше подобный вопрос, как минимум, вызвал бы у неё раздражение, а, как максимум, взбесил бы. А сейчас… вообще ничего. Дело, видимо, в пацане.

– Это, «подарочек» от одной дохлой старухи, – спокойно ответила она. – Долгая история.

– Проклятье?

– Ну, можно и так сказать.

Куннар высунул в окно руку, раскрыл ладонь, ловя встречный поток воздуха.

– Я кое-что о тебе знаю, но меньше, чем хотелось бы. Надеюсь, потом ты всё о себе расскажешь. Это станет шагом к нашему доверию.

Кое-что о ней знает? Грыжу этот факт не слишком радовал, ей ведь было что скрывать. И ничего рассказывать о себе она не собиралась. Ну, разве что в общих чертах, без тайных подробностей, таких, как убийства. Автомобиль выехал с просёлочной дороги на шоссе, и Грыжа подумала: «Тут, неподалёку, на этом самом шоссе, помер старик-дачник. Из-за неё помер. Пацан хочет, чтобы она и об этом ему рассказала? Не дождётся». Она решила доверять Куннару в пределах разумного, а пределы эти ограничивались тем, что их обоих связывало.

Какое-то время ехали молча. Здоровяк сидел за рулём, как приклеенный, смотрел строго на шоссе за лобовым стеклом. Куннар по-прежнему ловил ладонью ветер. У Грыжи было к нему уйма вопросов, но она решила с ними повременить. А пока предпочла просто расслабленно посидеть и насладиться отсутствие боли. Как же было непривычно, что молотки в голове, наконец, перестали стучать. Да и вечная тяжесть в области пупка тоже куда-то делась. Похмелье, правда, давало о себе знать, выпить хотелось. Почему, спрашивается, не дёрнула рюмаху перед поездкой? Даже ведь и не вспомнила о бутылке не столе…

Её мысли прервал возмущённый голос Куннара:

– Альберт! Что ты делаешь, баран? Зачем скорость прибавил? Я хоть и слепой, но чувствую, чувствую! Ты же знаешь, я не выношу быструю езду, – в его голосе проступили плаксивые нотки. – А если меня стошнит? Хочешь, чтобы меня стошнило, да? Ты этого хочешь?

Здоровяк побледнел и, даже не пытаясь что-то возразить, снизил скорость, хотя и так медленно ехал. Куннар весь как-то скукожился, поджал губы, скрестил руки на груди и застыл на сиденье. Весь его вид говорил об обиде.

Грыжа мысленно ухмыльнулась: ого! Она уж начинала думать, что этот парень глыба, которую ничто не может вывести из равновесия, но, как выяснилось, в нём скрывается капризный ребёнок. Да, малец, конечно, не простой, имеет отношение к Той, Что Всегда Рядом и даже умеет каким-то образом боль снимать, и в слепых глазах его тучи… Вот только и у него имеются слабости, он только что это продемонстрировал. Ореол таинственности, которым для Грыжи был окутан Куннар, немного померк. И её это радовало. Парень стал для неё более понятен. Вот уж действительно: всё не то, чем кажется.

Оставшуюся часть пути больше никто не проронил ни слова. Маска обиженного ребёнка сошла с лица Куннара, только когда автомобиль, оставив позади бетонную, ответвляющуюся от шоссе, дорогу, въехал в большие аркообразные ворота с вывеской «Церковь Прозрения. Территория добра» наверху.

Грыжа приподняла брови: так вот оказывается, куда они ехали! Она отлично знала это место. Ну, ещё бы, ей даже довелось здесь поработать. Два летних сезона убирала корпуса и мыла посуду. Ох, как же давно это было. В прошлой, почти забытой жизни. И ворота она узнала, только никакой вывески «Церковь Прозрения. Территория добра» раньше не было. Там… Что же там значилось? Ага, точно! «Заря». Пионерский лагерь «Заря». Позже лагерь закрыли из-за большой трагедии – случился пожар и пятнадцать детей и молодая пионервожатая, которая пыталась их спасти, сгорели заживо. Начальника лагеря приговорили к высшей мере наказания.

Никакой грусти или ностальгии о давно ушедших, и для неё не таких уж плохих, временах Грыжа не ощутила. Способность чувствовать такое в ней давно утратилась. Было лишь лёгкое удивление: лагерь? Серьёзно?

Альберт остановил машину на площадке рядом с двухэтажным домом, которого, как помнила Грыжа, во времена пионерского лагеря здесь не было. Все трое выбрались из салона. Куннар сказал Альберту, что тот может быть свободен. Здоровяк поклонился, приложив ладонь к груди, и зашагал в сторону одного из корпусов.

– Возьми меня за руку, пожалуйста. И давай немного пройдёмся, – попросил Куннар. – Здесь где-то дорожка мощёная…

Грыжа подошла, взяла его за предплечье и повела к дорожке, мощёной красной восьмигранной плиткой. Осмотрелась: всё вокруг было чистым, аккуратным. Видно, что не далее, как утром кто-то хорошо поработал метлой. Декоративный кустарник пострижен, стволы тополей выбелены, скамейки как будто совсем недавно покрашены. Тут и там сновали люди. Грыжа заметила, что никто из них не прогуливался просто так, все двигались куда-то целенаправленно. Некоторые, завидев Куннара, кланялись, как и Альберт, прикладывая руку к груди. Грыжа подумала, что таким образом приветствовать слепого человека верх тупости. Но, в конце концов, это не её дело, пускай хоть на коленях ползают – плевать. Со своим уставом в чужой монастырь она соваться не собиралась.

– Ну, и как тебе здесь? – поинтересовался Куннар.

Он опять говорил сухим, ничего не выражающим голосом, и Грыжа усмотрела в этом проявление высокомерия. Впрочем, ей было и на это плевать. Пускай говорит, как хочет. Она-то теперь знала, что он не всегда такой.

– Непривычно, – буркнула она.

А что ещё могла ответить? Сказать, что в восторге? Нет уж. Она ни на секунду не забывала: это логово чёртовых сектантов, каким бы благоустроенным оно не выглядело.

– Мы здесь всего полтора года, – пояснил Куннар. – Выкупили эту территорию, новые здания построили. Сейчас здесь живёт и трудится около трёхсот человек. Но это не вся паства, нет, разумеется. Большинство последователей в городе и окрестных деревнях. А здесь только те, кто внёс особый взнос. Самые, так сказать, достойные.

Слышала Грыжа про подобные взносы. Люди квартиры, дачи, машины продавали, а деньги жертвовали секте. Обычное дело. Промывка мозгов и всё такое… Слова «самые достойные» она расценила, как «полное дурачьё».

– У нас здесь своё хозяйство, – продолжал Куннар. – Теплицы, птицеферма, в будущем планируем и звероферму организовать, в специалистах нет недостатка. А ещё есть типография, медицинский цент, детский сад, пошивочная мастерская, пекарня… Мы не только себя обеспечиваем, но и успешно торгуем.

Они прошли мимо открытого кинотеатра с множеством зрительских мест.

– Паства увеличивается с каждым днём. Ну и мы здесь расширяемся, – Куннар обвёл рукой пространство, которое не видел. – Страна сейчас на перепутье. Время перемен. Для нас это лучшее время. С мэром отличные отношения, в милиции свои люди. Был, правда, поначалу небольшой конфликт с властями, но мы сумели повернуть всё в нужное нам русло.

«Да, деньги решают все проблемы», – подумала Грыжа. Они теперь следовали мимо трёхэтажного здания из белого кирпича. Молодая женщина в белой косынке вышла из подъезда и сделала низкий поклон.

– День добрый.

Куннар ответил на приветствие кивком головы.

– Дела у нас на лад идут, – сказал он. – Мы ведь не сами по себе. Нам оказывается поддержка из-за рубежа, в основном из штатов и Великобритании. В скором будущем планируем филиалы открыть по всей стране…

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – не выдержала Грыжа. Её начала утомлять эта болтовня. Ну, нафига, спрашивается, ей знать, кто поддерживает чёртову секту?

Куннар остановился, повернулся к ней всем корпусом и, выдержав паузу, произнёс:

– Ты должна быть здесь, со мной. Этого желает Гроза. А ты разве не хочешь перемен в своей жизни?

Она хотела. Ждала перемен, как манну небесную. Властвовать в зачуханной деревушке зачуханным отребьем становилось всё невыносимей. Нужен был больший масштаб, этого требовала её натура. Но, чёрт возьми, Куннар ведь предлагал остаться в секте, среди своры мракобесов, у которых, без сомненья, мозги набекрень. Даже не верилось, что этого желала Та, Что Всегда Рядом. Впрочем, у Куннара, похоже, были ещё какие-то аргументы. Нужно его выслушать и до поры до времени не воротить нос от туманных пока перспектив.

– Чувствую, тебя смущает религиозный аспект, – он приблизил своё лицо к её лицу. – Но вот что я скажу… Это всего лишь ширма. Все эти люди верят в вещи, которые внушаю им я. Обычная религиозная чушь, сдобренная ещё большей чушью о конце света и спасении для избранных. Всё не то, чем кажется, помнишь? У меня три высококвалифицированных проповедника, которые обрабатывают людей, меняют их мышление, подавляют волю. А я на вершине пирамиды. Я тот, кто демонстрирует чудо, тот, кто забирает боль и подавляет сомнения.