Дмитрий Видинеев – Маша из дикого леса (страница 31)
Вновь раздался звук, напоминающий долгий тяжёлый выдох. Маша ощутила капли дождя на лице.
Дождь!
Она часто-часто заморгала, выйдя из оцепенения. Жажда тут же напомнила о себе: пить, пить, пить!.. Но где же дождевые струи? Их не было! Маша не знала, как всё это понимать, да и понимать не пыталась. Она отчётливо ощущала кожей прохладную влагу, слышала шелест дождя, и это сводило с ума. Хотелось одного – скорее напиться. Хотя бы несколько глотков, а там… а там и погибать, быть может, не так страшно будет. Всего лишь несколько глотков.
Большая стая крылатых человечков зависла неподалёку. Маша инстинктивно вжала голову в плечи, желая стать маленькой и незаметной. Этих злобных тварей ещё и не хватало. Затаив дыхание, она наблюдала, как сверкают крошечные красные глаза, как мельтешат крылья. Но человечки её как будто не замечали, хотя находились довольно близко. В голову Маши закралась мысль: «Я невидимая, как дерево. Они меня не видят!» Мысль утешительная, но полная сомнений. А что если всё же заметят? Костей ведь даже не оставят, твари прожорливые. Но обошлось – стая опустилась ближе к земле и полетела в сторону скал.
Над ямой снова начал вздуваться переливающийся всеми цветами радуги пузырь. Маша напряглась: то человечки, то теперь это. Сплошные опасности. Она боялась, что может оказаться в мире, который даже хуже этого. В мире, где её уж точно сожрут ужасные чудища. Она чувствовала себя безвольной букашкой, от которой совершенно ничего не зависит.
В этот раз, когда пузырь лопнул, Маша крепко зажмурилась. Дыхнуло прохладой, наступила тишина, которую только подчёркивал лёгкий шелест дождя. Маша боялась разомкнуть веки. Что она увидит?
Прошло не менее минуты, прежде чем решилась открыть глаза. Это был лес – деревья, коряги. И никаких чудовищ, кроме той твари, что лежала внизу. Моросил мелкий дождик. Вяло радуясь возвращению в свой мир, Маша вскинула голову, раскрыла рот. Вода. Наконец-то! Капли падали на язык – приятно. Она жадно глотала скудную влагу, жалея, что небеса разразились не ливнем. Успеть бы напиться…
Не успела.
Дождик прекратился. Маша с обидой глядела на небо, мысленно умоляя его подарить хотя бы ещё несколько капель. Но нет, мольбы остались без ответа. Она горестно вздохнула: всё против неё, даже небо. Хоть плачь. Ну, разве это был дождик? Даже рубашка не успела намокнуть.
Она упёрлась лбом в ствол, закрыла глаза. Перед мысленным взором возникло то громадное существо на фоне грозовых вспышек. Возникло и растворилось в темноте. Рассудок погрузился в болото, полное унылых мыслей. Так Маша и просидела до рассвета. Солнце показалось над лесом, но даже его свет не смог развеять чувство глубокой безнадёги. Она думала о том, что больше никогда не поест землянику, не ощутит восхитительный сладкий вкус на губах. О том, что жизнь прекратится, едва по-настоящему начавшись. Зачем Луна так одарила её, если всё скоро закончится? Это же нечестно. Она умрёт, а злодейка Грыжа продолжит существовать. И те деревенские пьяницы тоже. Нечестно, нечестно, нечестно!..
Маша заскулила от жалости к себе. Ей вдруг вспомнилась история, которую рассказала Аглая: люди леса, запертые в храме. Огонь, боль, страх… чернота, ползущая по стенам. Те люди тоже оказались в ловушке, как она сейчас. И они что-то сделали и исчезли вместе с храмом. Избежали ужасной смерти в огне.
Чернота, боль, страх…
Ей тоже страшно – до тошноты. Как же не хотелось умирать, быть сожранной этим поганым чудовищем! День она продержится, может, ещё и ночь, а потом свалится с дерева. И сил не останется, чтобы бежать.
Чернота, боль, страх…
Что сделали люди в храме?
Она представила, как чудовище набрасывается на неё, вонзает клыки в тело, но не убивает, нет. Начинает пожирать ещё живую, жадно вырывая кусок за куском.
Чернота, боль, страх… злость…
Не должно всё так закончиться! Луна подарила ей силы не для того, чтобы она погибла здесь, в этом мёртвом лесу! Должен, должен быть выход!
Чернота, злость, злость, злость…
Глаза Маши округлились от изумления: не может быть! Быть такого не может! Но она это видела. Видела! От её ладоней по стволу расползалось что-то чёрное. Вверх, вниз, заполняя собой каждую трещинку. Чернота была густой, маслянистой, от неё веяло холодом. Именно такой её и представляла Маша, когда Аглая рассказывала об исчезнувшем храме.
Вепрь насторожился, понюхал воздух, фыркнул, беспокойно закружился на месте. Под его шкурой забурлило, щетина на загривке встала дыбом.
С бешено колотящимся сердцем Маша наблюдала, как чернота спускается по стволу, пожирая сучья, островки серого мха.
«Неужели это сделала я? – мелькнуло в голове. – Но как?»
Чернота добралась до вершины дерева и до корней, поползла по земле. Вепрь попятился, морща морду.
Пока ещё робко, но в Маше уже начала зреть надежда. Чудовище ведь отступало. Оно боялось этой расползающейся тьмы! Разумеется. Маша и сама её страшилась – хотелось как можно скорее оказаться подальше отсюда. Но и спускаться пока было боязно. Она поглядела на чудовище, выкрикнула отчаянно:
– Смотри на меня!
И вепрь посмотрел, продолжая пятиться. У Маши вдруг возникло ощущение, что времени у неё совсем мало – тьма скоро сделает своё дело. В лесной деревушке исчез храм, а сейчас… Маше не хотелось исчезать! Теперь, когда запахло надеждой, впервые за долгие часы… Нет, нет и нет! Нужно успеть. Надо справиться!
В следующее мгновение она ощутила связь с чудовищем, более сильную, чем в прошлый раз. В голове загорелся ясный образ шара. Всё получалось! Просто отлично получалось! Шар теперь был не красным, а бледно жёлтым. Это страх. Нет – ужас!
– Ты видишь луну в глазах моих? – твёрдым голосом произнесла Маша.
Шар уменьшился в размерах. Он стал белым, по его поверхности струились серые разводы. Вепрь издал какой-то неопределённый звук, но Маша услышала в нём растерянность. Нужно дожимать эту тварь, пока не случилось непоправимое. Чернота уже покрыла большой участок земли вкруг дерева. Теперь она расползалась медленно – вот-вот остановится, застынет.
– Уходи! – зрачки Маши расширились. – Иди в свою яму!
Связь с чудовищем прервалась. Ставший серым и крошечным шар исчез. Вепрь развернулся и побежал в сторону своего логова. Не став провожать его взглядом, Маша начала карабкаться вниз. Сорвалась, упала, но ничего – даже не ушиблась. Быстро поднялась и на негнущихся затёкших ногах заковыляла прочь от дерева. Выбралась за пределы черноты, оглянулась и поняла, что вовремя покинула своё убежище.
Тьма стала какой-то зыбкой, словно её окутало знойное марево. Дерево, земля вокруг начали растворяться в воздухе. Как бы ни хотелось Маше скорее выбраться из гиблого леса и прильнуть губами к воде в ручье, но оторвать взгляда от этого зрелища она была не в силах. Теперь уже без тени сомнений она говорила себе: «Это сделала я». Без торжества говорила, на триумф совсем не осталось эмоций. Маша чувствовала себя опустошённой, словно с этой тьмой из неё выплеснулась большая часть её самой. Только сейчас ощутила эту пустоту. Спаслась, избежала страшной смерти, а радоваться не получалось. Хотелось напиться вдоволь, забыться глубоким сном и спать, спать, спать.
Со стороны логова вепря донёсся тоскливый рёв. Дерево и чёрная земля теперь виделись Маше, словно сквозь толщу мутной воды.
«Это давно засохшая сосна спасла мне жизнь», – вяло подумала она.
Дерево заколыхалось, как туман под порывом ветра, и исчезло. И глубокий слой земли будто бы растворился в пространстве. Маша вздохнула: частица этого мира отправилась неизвестно куда. Теперь там не только храм, но и дерево, на стволе которого нацарапано слово «Ёж».
Маша развернулась и зашагала прочь. Ни разу не оглянулась, когда шла мимо каменных пирамидок, мимо омута с тёмной водой. Ей казалось, что оглянись она, и умирающий мир с алым маленьким солнцем снова затянет её, теперь уже без всяких разноцветных волн. И на этот раз крылатые человечки заметят её и растерзают. Нет, лучше не оглядываться. Пускай всё это навсегда останется в прошлом.
Живой лес встретил Машу буйством восхитительных ароматов, торжественным пением птиц. Ручей напоил холодной, показавшейся ей самой вкусной на свете, водой. Пустота в душе хоть и медленно, но всё же заполнялась тёплым дыханием лета – лучшим снадобьем от хандры. На этой волне Маша даже осмелилась поглядеть на всё, что с ней случилось иным взглядом, позитивным. Да, там, на дереве, она и от страха дрожала, и даже с жизнью распрощалась. Но ведь увидела и много нового, хоть и не совсем понятного. Отправилась в мёртвый лес искать тайну и нашла её. Нашла же! И не одну. Главная тайна, как выяснилось, была в ней самой – спасительная тьма.
Вернувшись в деревню, Маша решила пока повременить со сном. Она зашла в пруд и легла на мелководье так, чтобы голова оставалась на берегу. Лежала на спине, глядя на облака и ощущая, как по телу разливается приятная истома. Прохладная вода наполняла уставшие мышцы свежими силами, лёгкий ветерок обдувал лицо.
– С возвращением, – услышала Маша знакомый голос, но даже не пошевелилась, не поприветствовала.
Мертвец снял кеды, стянул носки, закатал штанины до колен и не спеша вошёл в воду, взбаламучивая ил. Мурка на берегу широко зевнула, потянулась, а потом заметила в траве большого кузнечика и начала охоту – суетливая подготовка, горящие азартом глаза, прыжок.