Дмитрий Верхотуров – Варяги против христианского мира. Настоящая история скандинавских викингов (страница 8)
Отсюда следует вывод, что походы викингов начались именно в тот момент, когда скандинавы открыли для себя источник монетного серебра и оно стало поступать в Скандинавию. Серебро позволило им снаряжаться в дальние морские походы.
Можно сопоставить древнейшие клады арабского серебра и первые походы викингов. Старейший клад дирхемов, обнаруженный в балтийском регионе, был найден недалеко от Кёнигсберга – 150 монет, датируемых 745/746 годом. Еще один клад, к западу от Кёнигсберга, у Хайде-Вальдбург (Прибрежный) с младшей монетой 775/776 года. Клад с младшей монетой 777/778 года был найден в Хорна, провинции Скона в Швеции, на перешейке между озером Хаммаршён и морским побережьем, к югу от Кристанстада. Наконец, 9 монет, датированных 784/785 годами были найдены в погребении Х в Туне, в Уппланде, Швеция[41]. Это все области, в непосредственной близости от морского побережья. Первые нападения викингов отмечены под 789 годом, когда три корабля напали на Дорсет, на побережье Ла-Манша, а также под 793 годом, когда викинги напали на монастырь св. Кутберта на острове Линдисфарн у побережья Нортумберланда; нападение произошло 8 июня 793 года[42]. После этого события, которое считается началом эпохи викингов, нападения стали частыми.
Взаимосвязь начала поступления арабских монет в Скандинавию, и первых походов викингов мне представляется вполне очевидной в свете всего, сказанного выше, о затратах на снаряжение в морские походы.
Но отсюда возникает важный и интересный вопрос. Если дальние морские походы быи невозможны без весьма внушительной кассы, то где и как викинги брали необходимое для снаряжения кораблей и экипажей серебро, да еще в специфической арабской чеканке? Ответ на этот вопрос представляет собой следующие шаги моего исследования.
Глава 2. Рыбаки и торговцы
Ответить, где викинги брали серебро, в общих чертах не составляет труда – где-то на лесных просторах будущей Руси. Это, в некотором роде, общепризнанный вывод, как его сформулировал Т.С. Нунан, сказавший, что викинги пришли на Русь за серебром[43].
Вроде бы все самоочевидно. Но едва ли это так, если посмотреть внимательнее. Скандинавы ради серебра прошли огромное расстояние вглубь континента. По прямой расстояние от юго-восточного побережья Финского залива до Булгара на Волге, исходного пункта поступления арабского серебра в Скандинавию, составляет примерно 1350 км. В Волжской Булгарии скандинавы были, о чем говорит серия находок мечей типов E, H и S, а в особенности погребение в Балымере, южнее Булгара, с согнутым мечом типа Е, которое датируется IX веком[44]. Нигде больше викинги не проникали так далеко вглубь континента, поскольку вообще интересовались главным образом прибрежными районами.
Скандинавы прошли насквозь этот обширный регион, который в то время был крайне малонаселенным, был покрыт густыми и труднопроходимыми лесами. Речная система лесной зоны Европейской части России может быть описана кратко только одним словом – лабиринт. Судя по археологическим памятникам, в VIII–IX веках в этом лесном регионе не было ничего, что представляло бы интерес как объект грабежа; население было очень бедным, со скудной материальной культурой[45].
Наконец, сам путь скандинавов к арабскому серебру начался с берегов Финского залива и Ладожского озера, на которых они появились примерно в середине VIII века или ранее. Скандинавы вообще ходили в Финский залив издревле; на о. Большой Тютерс была найдена равноплечная фибула, датированная 400–550 годами[46]. Эти берега расположены довольно далеко от Скандинавии и само по себе морское путешествие на восток требует какой-то веской причины.
Иными словами, вопрос получается не простым до очевидности, а сложным. Чтобы заполучить арабское серебро, скандинавам надо было сначала приплыть к восточному побережью Финского залива, затем проделать путь более чем в тысячу километров через лесные чащобы по извилистым рекам и речкам до Булгара и там обрести серебрянные монеты. Но не грабежом, потому что никаких сведений, ни в письменных источниках, ни в археологических материалах, о том, что скандинавы хотя бы раз грабили Булгар, не имеется.
Как такое могло быть?
Этот вопрос состоит из нескольких компонентов, и сейчас мы рассмотрим первый компонент: причины морских путешествий скандинавов в восточную часть Балтийского моря.
Поскольку скандинавы прибыли на побережье Финского залива и Ладожского озера еще до начала притока монетного серебра, судя по материалам, за сотни лет до этого, то, ввиду сказанного выше о затратах на подготовку военных походов, они еще не были воинами. Кем же они были тогда?
В литературе по этому поводу были высказаны разные точки зрения, собранные Дж. Барретом[47], которые, в основном, сводились к вытеснению лишнего населения в Скандинавии[48], нехватке экономических ресурсов и потеплению климата. Но какого-то одного мнения не сложилось. Разномастность мнений историков, на мой взгляд, говорит о том, что они не смогли ухватить главную, основную причину рассматриваемых событий, и останавливаются на вспомогательных, второстепенных причинах. Их обычно бывает несколько, вот отсюда и плюрализм мнений.
Этого явно недостаточно, и я выдвину такую экстравагантную гипотезу. Основная причина носила хозяйственный характер. Изначально викинги несомненно были рыбаками и занимались рыбным промыслом. Хотя письменные источники об этом ничего не говорят, есть косвенные сведения, на это указывающие.
Первое, на что нужно обратить внимание, это на корабли викингов. Они использовали на протяжении всей своей истории однотипные корабли. Все известные изображения и находки остатков кораблей это подтверждают. Это крупные лодки с килем и высоко выступающими вверх форштевнем и архштевнем. Корпус лодки набран из досок внахлест, скрепленных деревянными гвоздями или железными заклепками, борт по миделю судна низкий. На корме сбоку устанавливался руль. Корабли такого типа имели складную мачту с прямым парусом, а также навес, устанавливаемый на Т-образной распорке. Размеры кораблей варьировали от 11 до 30 метров в длину и от 2,5 до 4,8 метров в ширину. Осадка обычно была неглубокой и составляла 0,5–0,8 метров, что делало судно удобным для мелководных районов. Военный драккар был крупнее – 25–30 метров в длину, до 4 метров в ширину. Форштевень и архштевень, тоже очень высокие, были выполнены в виде скульптур драконов. На нем устанавливался настил для команды, скамьи и весла для гребцов, а также ряды щитов по бортам. Это были небольшие модификации общей для всех скандинавских судов того времени конструкции.
Обращает на себя внимание то, что корабли викингов не очень удобны для морского боя. Фризские корабли – когги – самые ранние археологические находки которых относятся к VII веку, а письменные упоминания к середине Х века, как правило, имели высокие форкасл и архкасл, то есть надстройки на носу и корме, в которых размещались лучники и абордажная команда. Отсутствие форкасла у драккаров сильно затрудняло абордажный бой. Викинги, бесспорно, знали о коггах, и возможно сталкивались с ними в бою, но от своих кораблей не отказались и никаких конструктивных изменений в них не внесли.
Значит, была очень веская причина оставить все, как есть. Корабли такого типа, которые имелись у викингов, очень удобны для рыболовства. Их низкие борта облегчают постановку и выборку рыболовных снастей. Большая ширина и малая осадка предотвращает крен и опрокидывание судна, что важно при выборке тяжелой снасти с рыбой на борт. Довольно высокая мореходность и скорость[49] позволяла таким судам выходить на промысел далеко в открытое море и возвращаться с уловом обратно. Таким образом, сам тип корабля вполне ясно указывает на его изначальное приспособление для рыболовного промысла. То, что викинги не внесли никаких изменений в его конструкцию, может объясняться тем, что даже самые крупные военные драккары могли периодически использоваться для рыболовного промысла.
Второе, на что нужно обратить внимание, что в шведском и исландском языках слово vik означает залив. Тогда слово viking семантически должно обозначать население, живущее у заливов и ведущее в заливах некую деятельность, причем постоянно и достаточно долгий срок, чтобы это понятие укрепилось в языке и стало общепринятым названием[50]. Постоянная деятельность в заливах – это, конечно, рыболовство. Что, есть какие-то другие варианты?[51]
Теперь надо выяснить вопрос о том, где в Балтийском море больше всего ловили рыбу и как это делали. Традиционный рыболовный промысел просуществовал в Прибалтике до начала ХХ века и был подробно описан в работе Б.А. Гейнемана, который использовал и свои личные наблюдения, и сведения Пограничной стражи Российской империи, надзиравшей за рыбаками.
Б.А. Гейнеман писал, что лов велся по всему побережью Балтийского моря от Петербурга до границ с Восточной Пруссией. Рыбаки вели промысел самостоятельно или мелкими артелями, совместно снаряжая лодку, закупая снасти и припасы. Пограничной стражей было учтено 12,2 тысячи рыбацких лодок и еще 602 лодки учтено таможнями городов. Поскольку в среднем на лодку приходилось по 2,5 рыбака, то Гейнеман определял численность рыбаков в 30,7 тысяч человек, не считая семей, обычно помогавших на берегу[52].