Дмитрий Веневитинов – Стихотворения. Проза (страница 80)
Votre soumis fils
Mes respects, je vous prie, a la P-sse Zeneide. Ma piece de Novgorod est faite pout etre imprimee. Je l'enverrai un de ces jours telle qu'elle doit paraitre.
[Дорогая maman.
Пишу вам в день праздника[546] и начинаю с того, что целую ваши ручки и шлю вам тысячу пожеланий, которые я не сумею выразить и которые вы без труда разгадаете. Я получил все посланное вами через Виельгорского[547], г-жу Карус[548] и Мальцева[549] и ответил на ваши письма[550], отдав мои послания П<ушкину>[551], который должен был ехать курьером, с тем, чтобы они достигли своего назначения возможно скорее. Разные обстоятельства задерживали его со дня на день, и это главная причина, почему вы не имели в течение некоторого времени от меня известий. Мне очень жаль, что это могло причинить вам некоторое беспокойство обо мне, и впредь не буду полагаться на эти оказии, которые считаются лучшим средством дать о себе знать. Я виделся с г-жею Карус, которая доставила мне истинную радость, говоря о вас. Я воспользуюсь также ее отъездом, чтобы отправить вам разные вещицы и, между прочим, виды Петербурга, обещанные мною Софи, которые П<ушкин> не может доставить. С праздников я провел все это время довольно необычайным для меня образом. Несколько раз был на балах, то у Кутузова[552], то у Ланского[553] нашего хозяина. Это не мешало мне много работать утром по службе, и полагаю, не переоценивая себя, что есть основание быть мною довольным. До меня доходили слухи о предстоящем мне повышении, но об этом мне официально еще не объявляли, а я не справляюсь, потому что о том никогда не думаю. Вы вероятно уже знаете об ужасном несчастии, постигшем г-жу Уварову[554]. Ее муж исчез[555] с тем, чтобы покончить с собою; говорят, что тело его было найдено в реке. Я видел его за два дня до смерти и никогда не мог бы заподозрить в таком печальном решении. Я вознагражу вас за мое молчание тем, что буду писать, если не помногу, то, по крайней мере, часто. Теперь же еще раз целую ваши ручки и обнимаю А<лексея> и С<офи>.
Ваш покорный сын
Передайте, пожалуйста, мой низкий поклон кн<ягине> Зинаиде. Мое стихотворение о Новгороде написано для печати. Я пришлю его на днях в том виде, в каком оно должно выйти в свет.]
41. M. П. ПОГОДИНУ[556]
Мальцов пишет у меня, и я не могу не прибавить тебе несколько слов. Я заглянул в «Московский вестник»[557] по милости Дельвига и удивился, что он так мал. Он по росту никак не сравнится с «Телеграфом»[558]. Пишете библиографические статьи, т. е.: просто объявления о всех книгах[559]. Скажу тебе откровенно, здесь говорят, что ожидали более от первого нумера. Я не читал его, но всем твержу, что он не должен быть лучше последнего, не то журналист плутует. А если сказать правду, то плутовать-то надобно, и первые нумера разукрась получше[560].
Скажи к<няжне> А<лександре> И<вановне>[561], что я не нахожу, с кем мне здесь
42. А. В. ВЕНЕВИТИНОВУ[562]
Сцены Пимена[563] вообще здесь не понимают. Улыбышев[564] собирался бранить ее в J[565] поручил мне написать об ней статью. Извини, что статья выдает фразиста: читатели Пет<ербургского> журнала на фразах воспитаны. —
Скажи Погодину, чтобы он не скупился: прибавил листочек к журналу, а то он точно в чахотке.
Да что он не разнообразит его?[566] —
Я об них больше думаю, чем они о себе.
43. С. П. ШЕВЫРЕВУ[567]
Сегодня получил я письмо твое[568], любезный друг, и, как видишь, не медлю ответить. Я даже предупредил бы тебя, если бы не некоторые занятия, которым я должен был посвящать большую часть дней своих. Мне давно хотелось поговорить с тобой именно о нашем общем деле, т. е. о журнале. Публика ожидает от него статей дельных[569] и даже без всякой примеси этого вздора, который украшает другие журналы. Говорю вам это решительно, потому что вслушивался с намерением во все толки о «М<осковском> вестнике». Две книжки кажутся немного бедными, особенно первая, и вот тому причины. Во-первых, мало листов: во всех журналах, кажется, больше[570]. Во-вторых, слишком крупны статьи[571]. Наконец: нет почти никаких современных известий. Последнее исправится по получении иностранных журналов[572]; постарайтесь и о первых двух недостатках.
Брань начинать нам рано[573]. Пусть бросят в нас первый камень; тогда и мы будем отвечать, и я, верно, от храбрейших не отстану. Я уже говорил П<огоди>ну, что с «Телеграфом» не худо бы сначала жить в ладу[574]; не утверждаю этого решительно, потому что не знаю, как ведет себя П<оле>вой. Не он ли подкупает Ширяева[575] и заставляет повес печатать в газетах подлости?[576] Вы ближе к источнику и, если что знаете или предполагаете, напишите ко мне непременно.
Критику выходящих книг возьму я охотно на себя[577], но надобно, чтоб они выходили, а здесь ничего не слыхать до сих пор. Я было писал разбор альманахов[578], но так как он уже сделан[579], то до другого случая[580]. Cousin издал книгу прекрасную[581], и я непременно доставлю) вам об ней статью[582], но погодите; если мы сначала будем занимать пуб<лику> самыми строгими статьями, то нас назовут педантами. Я намерен послать разбор свой в переводе к самому Cousin и просить его сообщить мне ответ (если статья моя заслужит его внимание) для помещения в том же журнале[583]. Cousin — преблагородный человек, я знаю к нему путь, и он, верно, не откажется. Завтра буду я писать для того, чтобы доставлять вам новых сотрудников, а именно: Abbe Merian[584], Klaprot[585] и Гульянова[586]; вы можете
Посылаю к вам перевод из Шиллера[598], который мы тотчас сделали с Хомяковым вдвоем. Из «Фауста» кое-что пришлю непременно[599]. Теперь мой Гете не дома. Как воротится, то сравню и исправлю. Присылай «Валлен<штейнов> лаг<ерь>»[600]. Здесь пропустят, за это берусь. Из романа ничего еще вырвать не могу[601]. Послание мое к Р<ожали>ну[602] печатайте, если хотите, и как хотите. Поцелуй Титова за статью на аллегории[603]. Славно. Поцелуй сам себя за «Разговор»[604].
Не теряйте ни деятельности, ни надежды.
Прости. Твой верный
Скажи П<огоди>ну, что не худо бы поместить известие о смерти Ланжуине[605] и кое-что сказать о его жизни, которую можно выписать из «Convers[606] и из «Biog[607]. Эти книги, кажется, есть у кн. Волконской. Брат или Рожалин достанут вам.
Жандр[608] обещает вам посылать свои пьесы. Дельвиг все болен, а он не изменит; мы с ним дружны, как сыны одной поэзии[609]. Послали ли вы ему «Вес<тник>»? Не худо послать его и Грибоедову[610].
Зачем это газетное объявление о «Сев<ерной> лире»?[611] Дань дружбе? Чудак Погодин! и бранить-то его совестно. Однако ж скажу ему: мне по всему кажется, что он более суетится, нежели делает. Кланяйся всем нашим.
Заставляйте брата переводить повести или статьи из иностранных журналов. У него также есть хорошие переводы из Шлегеля[612].
44. ПИСЬМО Д. В. ВЕНЕВИТИНОВА И А. С. ХОМЯКОВА К Ф. В. БУЛГАРИНУ[613]
Чувствительно обязаны мы, почтеннейший Фаддей Венедиктович, за вашу посылку[614] и с искренностию, свойственною поэтам, особливо недозрелым, благодарим вас за доставление нам случая любоваться подвигами старого воина[615] против плохих наездников Русского Парнаса. Наше знакомство не новое; мы уже давно привыкли любить
Итак, просим вас жаловать нас и поставить в число старых друзей.
45. С. В. ВЕНЕВИТИНОВОЙ[617]
Il y a bien longtemps que je ne vous ai ecrit, ma bonne amie, mais il faut avouer que vous me payez aussi de retour. Mille petites affaires m'ont occupe et m'occupent encore tous les jours. Aujourd'hui meme je vous ecris a la bate; car dans une demi-heure je dois etre chez M-r Boutenieff. Je voudrais vous parler en long de ma journee d'avant hier. C'est une des plus belles que j'ai passees a Petersbourg. Je me suis promene pendant toute la matinee par le plus beau soleil possible avec A. Khomecoff qui, comme vous le savez deja, demeure avec nous depuis 5 ou 6 jours. Toute la ville semble eclairee par deux enormes bougies qui sont la fleche de l'amiraute et celle de la forteresse. Elles dominent tout Petersbourg et par un beau soleil on dirait que ce sont deux grands foyers de lumiere. Nous avons traverse le fleuve dans sa plus grande largeur, qui est d'environ une verste et nous sommes entres dans la forteresse. J'ai vu avec un plaisir tout a fait religieux les tombeaux de Pierre le Grand, de Catherine, d'Alexandre etc. La cathedrale est imposante sans etre belle. Tous les murs sont couverts de drapeaux conquis. J'apprecie plus cette sorte de jouissance que je ne le faisais a Moscou. Cela tient-il a ma disposition individuelle ou bien a d'autres causes qu'il faut attribuer a la pauvrete meme de P-g dans ce genre de beaute — c'est ce qui vous reste a determiner; pour moi je m'habille.