Дмитрий Вектор – Украденные сны (страница 4)

Эмма села рядом, взяла мать за руку.

– У меня тоже. Вчера видела кота. Мы же никогда не держали котов, но он сидел на подоконнике и смотрел на меня. Я подошла, протянула руку – его не было.

– Господи, Эм.

– Мам, я не хочу сойти с ума. – Голос дочери дрогнул. – Я читала, что люди на восьмой-девятый день без сна начинают терять контакт с реальностью. Что они не понимают, где заканчивается явь и начинается сон наяву.

Сара обняла дочь, крепко прижала к себе.

– Мы продержимся. Слышишь? Мы обязательно продержимся.

Но она сама не верила своим словам. Как можно продержаться, когда реальность начинает таять, как воск от пламени?

Под утро Сара стояла у окна и смотрела на рассвет. Небо окрашивалось в розовый и золотой, красивый рассвет седьмого дня без сна. Где-то внизу кричал человек. Где-то вдали выла сирена.

А в углу гостиной, прямо у книжной полки, стояла её мать и улыбалась.

Сара закрыла глаза, досчитала до десяти и открыла снова.

Мать всё ещё была там.

– Ты не настоящая, – сказала Сара вслух. – Ты просто химия в моём мозгу. Нейроны, которые дают сбой.

– Разве это имеет значение? – спросила мать мягким голосом. – Настоящая я или нет? Ты всё равно меня видишь.

И Сара вдруг поняла страшную вещь – скоро она не сможет отличить, что реально, а что нет. Скоро её мир целиком и полностью станет галлюцинацией.

И самое ужасное – часть её уже не хотела бороться. Часть её хотела просто сдаться, погрузиться в безумие, где хотя бы не было этой невыносимой усталости.

Глава 4. Объявление.

Экран телевизора залило синим светом – заставка экстренного обращения президента. Сара сидела на диване между Робертом и Эммой, все трое молча уставились на экран. За окном был полдень седьмого дня, но в квартире царил полумрак – они задёрнули шторы, потому что яркий свет резал глаза.

Президент появился на экране, и Сара ахнула. Джеймс Коллинз всегда выглядел подтянутым, энергичным, с идеальной причёской и уверенной улыбкой. Сейчас перед камерой сидел старик. Впалые щёки, красные глаза, руки, нервно теребящие край папки с бумагами.

– Мои дорогие сограждане, – начал он, и голос прервался. Он откашлялся, начал заново: – Мои дорогие сограждане. Я обращаюсь к вам в самый тяжёлый час в истории нашей страны. Возможно, в истории человечества.

Пауза. Президент смотрел прямо в камеру, и Сара видела – он не спит. Возможно, уже несколько дней.

– Как вы все знаете, неделю назад началась эпидемия состояния, которое наши учёные называют острой инсомнией неизвестного происхождения. Проще говоря – массовая бессонница. – Он облизнул сухие губы. – Я не буду лгать вам. Ситуация критическая. По последним данным, семьдесят два процента населения страны не могут спать более трёх суток подряд. Цифра растёт с каждым днём.

Роберт сжал руку Сары так сильно, что стало больно.

– Лучшие умы нашей страны, учёные из CDC, медицинских университетов, военных лабораторий работают круглосуточно, чтобы найти причину и лекарство. Но я должен признать… – Президент замолчал, и на несколько секунд показалось, что он не продолжит. Потом выдохнул: – Мы не знаем, что это. Мы не знаем, откуда это взялось. И у нас нет лечения.

Тишина в квартире стала осязаемой. Даже дыхание застыло.

– Поэтому я принял решение ввести на всей территории Соединённых Штатов чрезвычайное положение. С полуночи сегодняшнего дня вступают в силу следующие меры. – Президент зачитал с листа, и голос стал более формальным, бюрократическим: – Комендантский час с восьми вечера до шести утра. Запрет на собрания более пяти человек. Запрет на управление любым транспортом лицам с симптомами депривации сна более трёх суток. Мобилизация Национальной гвардии для поддержания порядка.

– Это не поможет, – прошептал Роберт. – Ничего из этого не поможет.

– Тихо, – оборвала его Сара, хотя сама думала то же самое.

Президент продолжал:

– Я призываю всех граждан сохранять спокойствие. Оставайтесь дома. Не поддавайтесь панике. Мы переживём это вместе. Америка всегда была сильна в кризисные времена, и….

Его голос оборвался. Президент покачнулся, схватился за край стола. Камера дёрнулась – оператор тоже, видимо, дрогнул от неожиданности.

– Господин президент! – За кадром раздался встревоженный голос помощника.

Коллинз поднял руку, останавливая его.

– Я в порядке. Просто… – Он потёр лицо ладонями. – Извините. Я не спал пять дней. Как и большинство из вас.

И в этом моменте, в этом признании слабости, Сара увидела настоящий масштаб катастрофы. Если даже президент, окружённый лучшими врачами и охраной, не может найти способ уснуть….

– Боже, храни Америку, – закончил Коллинз и кивнул кому-то за кадром. Трансляция оборвалась.

Экран переключился на студию новостей, где три ведущих сидели за столом с такими же измождёнными лицами.

– Это был президент Соединённых Штатов с экстренным обращением, – начала одна из ведущих, женщина лет сорока с идеальным макияжем, который не мог скрыть синяки под глазами. – Мы переходим к нашим экспертам для….

Сара выключила телевизор.

– Всё, – сказала она в тишину. – Это конец.

– Не говори так, – попросила Эмма, но голос дрожал.

Телефон Роберта зазвонил. Он посмотрел на экран, нахмурился.

– Моя сестра. Из Техаса.

Он ответил, и Сара сразу услышала истерику на том конце линии.

– Роб! Роб, слава богу! Я думала, ты тоже… Джош покончил с собой! Он повесился в гараже этим утром!

Роберт побелел.

– Что? Джош? Но….

– Он не спал девять дней! Девять, Роб! Говорил, что не выдерживает, что лучше умереть, чем продолжать это! Я нашла его, когда пришла проведать, и….

Голос сестры перешёл в рыдания. Роберт сидел с телефоном у уха, не в силах произнести ни слова.

Джош был его лучшим другом с университета. Шафер на их свадьбе. Крёстный Эммы.

– Господи, – только и смог выдавить Роберт. – Господи, Лиза, мне так жаль.

Сара обняла мужа, прижала его голову к своему плечу. Эмма зарыдала тихо, уткнувшись лицом в колени.

Когда Роберт наконец закончил разговор, они сидели втроём, держась друг за друга, как потерпевшие кораблекрушение цепляются за обломки.

– Первый, – прошептал Роберт. – Он первый из наших, кто….

– Не будет последним, – закончила Сара. – Если это не остановится.

Вечером, когда начал действовать комендантский час, Сара выглянула в окно. На Пятой авеню стояли армейские джипы. Солдаты в камуфляже и касках патрулировали улицу, автоматы наперевес. Это выглядело сюрреалистично – военные в центре Нью-Йорка, как во время войны.

Но это и была война. Война с невидимым врагом, который не щадил никого.

Из соседней квартиры донёсся крик, потом грохот. Роберт вскочил, бросился к двери.

– Не надо, – попыталась остановить его Сара, но он уже распахнул дверь.

В коридоре, у квартиры напротив, лежал их сосед, мистер Паттерсон, пожилой бухгалтер на пенсии. Рядом с ним стояла его жена, миссис Паттерсон, с окровавленной статуэткой в руке.

– Он хотел меня убить! – кричала она. – Говорил, что я не настоящая, что меня подменили! Что все подменены!

Мистер Паттерсон застонал, держась за голову. Кровь сочилась между пальцами.

– Мэри, дорогая, я не… я просто….

– Ты чудовище! Ты не мой муж!

Роберт осторожно подошёл к женщине.

– Миссис Паттерсон, положите статуэтку. Давайте я помогу вашему мужу.