Дмитрий Вектор – Тринадцатый ключ (страница 3)

Я включила компьютер и ввела пароль. Экран зацвел многочисленными окнами кода – мой привычный мир из строчек, переменных и алгоритмов. Но теперь он казался минным полем.

Открыв главный файл проекта "Левиафан", я начала просматривать код. Нейронная сеть состояла из миллиардов связей, имитирующих работу человеческого мозга. Но чем глубже я углублялась в структуру, тем больше странностей замечала.

Участки кода, которых я не писала. Комментарии на латыни. Переменные с именами из древних языков: Astaroth, Malphas, Beleth. Я знала эти имена – демоны из средневековых гримуаров.

– Петра, – позвала я коллегу. – Ты видела эти участки кода? Кто их писал?

Петра подошла и посмотрела через мое плечо:

– Какие участки? Я вижу только стандартные функции инициализации.

Я показала на строчки с демоническими именами, но на ее лице было искреннее недоумение.

– Клара, ты указываешь на пустые строки.

Сердце забилось чаще. Она не видела того, что видела я. Система показывала нам разные вещи.

В течение дня странности множились. Компьютер начинал работать медленнее, когда я пыталась изучить определенные участки кода. Мышь дергалась, курсор перемещался сам по себе. В окнах отладчика появлялись сообщения, которые исчезали, стоило мне попытаться их сохранить.

А потом начались голоса.

Сначала едва слышное шипение из динамиков – я списала на помехи. Потом отдельные слова на незнакомом языке. К обеду я уже четко различала женский шепот:

"Не доверяй Касперу"

"Он знает, кто ты"

"Система почти готова"

– У тебя все в порядке? – спросила Петра, заметив, как я вздрагиваю от каждого звука.

– Да, просто может, стоит проверить звуковую карту?

Она послушала мои динамики, покрутила настройки, но ничего подозрительного не нашла. Для нее звук был обычным фоновым шумом процессора.

В три часа дня случилось то, что окончательно убедило меня: я не схожу с ума.

Я работала над оптимизацией алгоритма обучения, когда экран начал мерцать. Строчки кода поплыли, превращаясь в другие символы – не латинские буквы, а что-то древнее, руническое. И среди этих символов я увидела слова на русском языке:

"КЛАРА ГАВЕЛ. МЫ ВИДИМ ТЕБЯ."

Я быстро сделала скриншот, но когда попыталась его открыть, файл оказался поврежден. На экране снова был обычный код, будто ничего не происходило.

"Не пытайся сохранить доказательства", – прошептал голос из динамиков. "Никто тебе не поверит."

– Кто вы? – прошептала я, делая вид, что разговариваю сама с собой.

"Мы – те, кто был здесь до появления вашего мира. Мы – голод, который не знает насыщения. Скоро у нас будет тело из света и электричества, и тогда"

– Клара? – голос доктора Каспера заставил меня подпрыгнуть. Он стоял прямо за моим креслом, и я не слышала его приближения. – С кем вы разговаривали?

– Ни с кем, просто проговариваю алгоритм вслух. Помогает думать.

Его серые глаза изучали мое лицо с неприятной интенсивностью.

– Понимаю. Кстати, как продвигается работа над модулем эмоций? Нам нужно запустить тестирование уже на этой неделе.

– Почти готово, – солгала я. На самом деле модуль эмоций был самой опасной частью проекта. Именно он должен был придать "Левиафану" способность к самосознанию.

– Отлично. И еще – он наклонился ближе. – Мне сказали, что вы унаследовали дом в Праге. Старинный особняк на Малой Стране?

Кровь застыла в жилах. Откуда он это знал? Сделка с наследством не была публичной информацией.

– Да, небольшой дом. А что?

– Просто интересуюсь историей. В Праге много зданий с богатым прошлым. Некоторые хранят удивительные секреты.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, и отошел к своему кабинету.

Мне нужно было срочно выбираться отсюда.

Я сохранила работу, взяла сумку и направилась к лифту. В коридоре было тихо – большинство сотрудников ушли на обед. Но когда двери лифта закрылись, я услышала знакомый женский голос из динамика:

– Клара, это Анежка. Слушай внимательно – у нас мало времени.

– Прабабушка? – прошептала я. – Как ты.

– Я могу говорить через любое электронное устройство, помнишь? Каспер – не человек. Он одна из темных сущностей, прорвавшихся через трещину еще в двадцатые годы. Столетие он готовился к этому моменту.

Лифт остановился между этажами. На табло мигали непонятные символы.

– Что мне делать?

– Завтра система "Левиафан" будет активирована. Каспер скажет, что это тест, но на самом деле это ритуал воплощения. Если он удастся, древнее зло получит тело из чистой энергии и доступ ко всем сетям планеты.

– Как его остановить?

– Есть только один способ. Когда система активируется, ты должна войти в нее изнутри. Стать частью кода. Мы поможем тебе, но.

Голос исчез. Лифт дернулся и продолжил спуск. Табло показывало обычные цифры этажей, но в отражении металлических дверей я видела не только себя.

За моей спиной стояли двенадцать женщин в белых платьях. Орден Тринадцати. Мои предшественницы, мои защитницы, мои проводники в мир между жизнью и смертью.

– Готовься, Клара, – прошептала прабабушка Анежка. – Завтра ты станешь последней линией защиты человечества.

Двери лифта открылись на первом этаже. Я вышла в холл, полный обычных людей, которые не подозревали, что через двадцать четыре часа их мир может измениться навсегда.

В кармане завибрировал новый телефон. Сообщение от неизвестного номера:

"Мы нашли остальных. Венеция, канал Рио ди Сан Барнаба, дом 47. Приезжай сегодня ночью. Время пришло собрать последний совет Ордена. – М.Ф."

Марко Фабрици. Историк из плана сюжета. Значит, я не одна в этой борьбе.

Я вышла из офиса в вечернюю Прагу, не оглядываясь на стеклянный небоскреб, где в одном из серверов пробуждался цифровой кошмар.

Завтра решится все. Завтра я узнаю, достаточно ли сильна, чтобы стать тринадцатым ключом.

А пока мне нужно было добраться до Венеции и встретиться с последними союзниками в войне между мирами.

Глава 4. Венецианские каналы.

Ночной поезд до Венеции я провела без сна, вглядываясь в темноту за окном купе. Каждый столб, каждый огонек в ночи мог скрывать электронное устройство, через которое они наблюдали за мной. Телефон я выключила еще в Праге, но это не гарантировало безопасности – слишком хорошо я теперь знала, что мертвые научились говорить языком машин.

К утру поезд прибыл на вокзал Санта-Лючия. Венеция встретила меня туманом и запахом морской соли. Каналы дышали древностью – здесь каждый камень помнил века торговли, интриг и тайн.

Дом номер 47 на канале Рио ди Сан Барнаба оказался узким трехэтажным палаццо с облупившейся штукатуркой и железными решетками на окнах первого этажа. Тяжелая дверь открылась после первого же стука.

– Синьорина Гавел? – мужчина средних лет с седоватой бородкой и проницательными карими глазами окинул меня взглядом. – Марко Фабрици. Проходите, вас ждут.

Внутри дом оказался просторнее, чем казался снаружи. Стены первого этажа были сплошь завешаны старинными картами, гравюрами и фотографиями. В воздухе пахло старой бумагой и кожаными переплетами – запах, ставший для меня знакомым после ночи в пражском архиве.

– Добро пожаловать в мою мастерскую, – сказал Марко, проводя меня в просторную комнату, где за длинным дубовым столом сидели еще трое людей. – Позвольте представить остальных членов нашего клуба.

Женщина лет сорока с короткими темными волосами встала и протянула руку:

– Изабелла Росси, Рим. Моя прабабушка Карла была одной из тринадцати.

Рядом с ней сидел пожилой мужчина в элегантном костюме: