Дмитрий Вектор – Руны и алгоритмы (страница 10)

Телефон завибрировал. Сообщение от Терезы: «Закончила раньше. Заеду в мастерскую через полчаса. Как дела?».

Якуб посмотрел на экран ноутбука, на фотографию улыбающегося Швеца.

Набрал ответ: «Нормально. Нужно поговорить. Есть новости».

Отправил.

Потом откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Глава 9. Новая жизнь.

Тереза вернулась ровно через полчаса, мокрая от дождя, с растрепанными волосами и грязными пятнами на комбинезоне. Поднялась на второй этаж, плюхнулась на стул напротив Якуба и вытащила из кармана шоколадку.

— Кошмар, — сказала она, разворачивая фольгу. — Офисное здание на Вацлавской. Осветительная система накрылась полностью. Знаешь, в чем была проблема? Уборщица залила рунический узел водой с моющим средством. Замкнуло три контура разом. Пришлось перекладывать половину системы.

Якуб слушал вполуха, разглядывая фотографии на экране ноутбука — те, что сделал в подвале.

— Терка, — перебил он. — Нужно поговорить. Серьезно.

Она подняла глаза, заметила его лицо. Отложила шоколадку.

— Что случилось?

Он развернул ноутбук к ней.

— Ключ от подвала пришел. Я открыл комнату отца. Там там много чего.

Следующие двадцать минут Якуб пересказывал всё, что нашел: записи отца, карту с булавками, данные о деградации контуров, упоминания Швеца и объекта в Либене. Тереза слушала молча, лицо становилось всё мрачнее.

— Значит, Штефан не параноил, — сказала она наконец. — Он действительно напал на след.

— Похоже на то. Вопрос — что теперь делать?

— Продолжить его работу. — Тереза встала, прошлась по мастерской. — Собрать доказательства, пойти в Гильдию. Если Швец действительно разрушает городские контуры, его нужно остановить.

— Отец уже пытался идти в Гильдию. Ему не поверили.

— Потому что у него не было прямых доказательств. Замеры, данные — это хорошо, но нужно что-то осязаемое. Документы, свидетели, физические улики. — Она остановилась, скрестила руки на груди. — Нужно попасть на этот объект в Либене. Посмотреть, что там происходит.

— Отец пытался. Охрана выгнала.

— Значит, нужно попасть незаметно.

Якуб посмотрел на нее. Она была серьезна.

— Ты предлагаешь проникнуть на частную территорию?

— Предлагаю узнать правду. — Тереза подошла ближе, оперлась руками о стол. — Слушай, Якуб, я работала со Штефаном пять лет. Последние полгода видела, как он меняется — становится напряженным, озабоченным. Он что-то нашел, что-то важное. И через два дня после того, как собирался проверить третью точку, умирает от сердечного приступа. В шестьдесят два года, будучи здоровым. Не верю в совпадения.

— Ты думаешь, его убили?

— Не знаю. Может, запугали, и сердце не выдержало. Может, подстроили "несчастный случай". А может, я действительно параною. — Она выпрямилась. — Но я хочу знать правду. И ты, судя по всему, тоже.

Якуб молчал, обдумывая. Она была права. Слишком много совпадений. Слишком много вопросов без ответов.

— Хорошо, — сказал он. — Разберемся. Но не сегодня. Сначала нужно стабилизировать мастерскую, выполнить текущие заказы, разобраться с долгами. А потом займемся расследованием.

Тереза кивнула.

— Договорились. — Она взяла шоколадку, откусила кусок. — Кстати, раз уж ты остаешься надолго, тебе нужно решить бытовые вопросы. На диване у мамы спать год не будешь же.

Якуб усмехнулся. Она попала в точку.

— Думал об этом. Нужно снять квартиру. И уволиться из лондонской компании официально.

— Значит, ты точно остаешься?

— Точно.

Улыбка Терезы стоила любых сомнений.

Вечером Якуб сидел в квартире матери, с ноутбуком на коленях, и писал письмо своему начальнику в Лондоне. Формулировки давались с трудом.

«Дорогой Стивен,.

пишу сообщить о своем решении покинуть компанию. Знаю, это неожиданно, и сожалею о неудобствах. После смерти отца мне нужно остаться в Праге и заняться семейным бизнесом. Это не было запланировано, но обстоятельства».

Он стер последнюю фразу. Начал заново.

«Обстоятельства сложились так, что я больше не могу работать удаленно. Прошу считать это письмо официальным уведомлением об увольнении. Готов отработать положенные две недели удаленно, если необходимо завершить текущие проекты».

Лучше. Коротко и по делу. Якуб перечитал, добавил благодарности за годы совместной работы, нажал «Отправить».

Всё. Мост сожжен.

Странное чувство — облегчение, смешанное с тревогой. Он только что отказался от стабильной работы, хорошей зарплаты, карьерных перспектив. Ради чего? Ради полуразвалившейся мастерской, долгов и расследования, которое может оказаться опасным.

Безумие.

Но правильное безумие.

Мать вышла из кухни с двумя чашками чая, протянула одну ему.

— Написал?

— Да.

— И как чувствуешь себя?

— Не знаю. — Якуб отпил чай. — Странно. Десять лет строил карьеру там, и вот за одно письмо всё закончилось.

Ганна села рядом.

— Штефан был бы рад, — тихо сказала она. — Знаю, вы расстались плохо. Но он всегда хотел, чтобы ты вернулся. Всегда надеялся.

— Я вернулся слишком поздно.

— Вернулся. Это главное. — Она коснулась его руки. — Он бы гордился тобой.

Якуб сжал ее пальцы в ответ. Впервые за много лет он чувствовал, что делает что-то правильное.

Поиск квартиры занял два дня. Якуб просмотрел десятки объявлений, созвонился с арендодателями, съездил на несколько просмотров. Цены в Жижкове оказались вполне приемлемыми — не то что в Лондоне.

В четверг он нашел подходящий вариант: однокомнатная квартира на Крижиковой, в пяти минутах ходьбы от мастерской. Третий этаж, окна во двор, мебель в комплекте. Чисто, светло, тихо. Арендодатель — пожилой пан с бородой — оказался бывшим клиентом отца.

— Штефан чинил мне защитный контур три года назад, — рассказывал он, показывая квартиру. — Золотые руки были. Жаль, что так рано ушел. Вы тоже мастер?

— Учусь, — ответил Якуб.

— Ну что ж, рад буду помочь сыну Штефана. Арендная плата пятнадцать тысяч в месяц, депозит месячный, въезжайте хоть завтра.

Они ударили по рукам. Якуб перевел деньги, получил ключи. К вечеру уже перевозил свои немногочисленные вещи из квартиры матери — два чемодана, ноутбук, пара коробок с книгами и документами.

Мать помогла застелить постель, принесла полотенца, оставила в холодильнике еду.

— Будешь в пяти минутах, так что заходи на ужин, — сказала она на прощание. — И не живи на одной лапше быстрого приготовления.

— Постараюсь.