Дмитрий Вектор – Рассеяние (страница 5)
В супермаркете женщина пыталась достать товар с верхней полки, встала на цыпочки и подпрыгнула – лёгкий прыжок, инстинктивный. Полетела вверх почти на метр, врезалась головой в металлическую балку потолочной конструкции. Сотрясение мозга, рваная рана, кровь на кафеле.
В школе учитель физкультуры отменил урок, но дети всё равно выбежали на площадку. Устроили соревнование – кто выше прыгнет. Один мальчик отскочил от земли на два с половиной метра и приземлился на вытянутые руки. Двойной перелом запястья.
В парке пенсионер катил коляску с внучкой. Не рассчитал силу толчка – коляска покатилась быстрее обычного, весила меньше. Покатилась к пруду. Пенсионер бросился следом, но его старое тело не справилось с новой физикой движения. Упал, ударился виском о бордюр. Коляску остановил случайный прохожий в последний момент. Девочка плакала. Дедушка не дышал.
К вечеру счёт жертв в одном только Бергене перевалил за пятьдесят человек. Погибших – семеро. Остальные – травмы разной степени тяжести. И это только те случаи, о которых сообщили официально. Сколько людей получили ушибы и растяжения, но не обратились в больницу, никто не знал.
В новостях говорили о «трагических инцидентах». Правительство призывало к осторожности. Полиция патрулировала улицы, запрещая массовые собрания и опасные эксперименты.
Но люди продолжали погибать.
Потому что адаптация к новой реальности требует времени. А организм, настроенный на миллионы лет эволюции при определённой гравитации, не может перестроиться за несколько часов.
Потому что рефлексы обманывают. Мозг рассчитывает траекторию падения по старым параметрам, и тело промахивается.
Потому что люди не хотят верить в катастрофу. Они думают, что это временно, что всё скоро вернётся к норме. И пытаются жить, как раньше.
А раньше уже нет. Есть только сейчас, когда гравитация слабее, атмосфера тоньше, а каждый неосторожный шаг может стать последним.
Анна Кристенсен была первой жертвой, чьё имя назвали в новостях. Но она не была ни первой, ни последней. Просто её историю узнали все – пожилая женщина, прожившая долгую жизнь и погибшая из-за того, что мир изменился слишком быстро для её семидесятичетырёхлетнего тела.
В больнице Хаукеланд доктор Эрик Сольберг принял ещё двадцать пациентов до конца смены. Когда он наконец вышел из здания, было уже темно. Небо над Бергеном выглядело странно – звёзды светили ярче обычного, словно атмосфера стала прозрачнее.
Эрик достал телефон, открыл новости. Заголовки пестрели цифрами: «По всей Норвегии зафиксировано более трёхсот несчастных случаев», «Число жертв растёт», «Правительство вводит комендантский час».
Он выключил телефон и пошёл к машине. Ноги были ватными от усталости, но шаги давались легче обычного.
Чёртова гравитация, подумал Эрик. Убивает людей, но ходить стало проще.
Глава 5. Правительственное заявление.
В восемнадцать ноль-ноль по всем норвежским телеканалам транслировали одно и то же изображение: пустой кабинет премьер-министра, массивный стол из тёмного дерева, флаг Норвегии в углу. Камера стояла неподвижно, словно оператор боялся пошевелиться. За окном кабинета виднелось серое небо Осло – такое же напряжённое и тревожное, как вся страна.
Ларс смотрел трансляцию на экране своего телефона, стоя в квартире Ингрид. Кроме него в комнате собрались ещё пятеро: сама Ингрид, физик Кьелль Мунте из Осло – невысокий мужчина с растрёпанными седыми волосами, программист Марта Холм – молодая женщина в очках и толстовке с логотипом какого-то стартапа, биолог Торбьёрн Эриксен, приехавший из Тронхейма, и Сив Далер, инженер-геолог, специализирующаяся на сейсмической активности.
Все молчали, глядя на экран.
Наконец в кадре появилась Сольвейг Хаген – премьер-министр Норвегии, женщина пятидесяти восьми лет с аккуратной причёской и строгим костюмом. Она села за стол, сложила руки перед собой и посмотрела прямо в камеру. На её лице читалась усталость, которую не скрывал даже профессиональный макияж.
«Дорогие граждане Норвегии», – начала она голосом, в котором чувствовалась натянутая уверенность. «Сегодня наша страна, как и многие другие страны мира, столкнулась с необычным природным явлением. Мы понимаем вашу обеспокоенность. Мы понимаем ваш страх. И мы хотим предоставить вам всю имеющуюся информацию».
– Сейчас начнётся вранье, – тихо произнёс Кьелль, не отрывая взгляда от экрана.
«По данным наших учёных, – продолжила премьер, – мы наблюдаем временную геомагнитную аномалию планетарного масштаба. Это явление влияет на гравитационное поле Земли, вызывая локальные отклонения в силе притяжения. Похожие явления наблюдались в прошлом, хотя и не такого масштаба».
– Неправда, – перебила Ингрид. – Ничего подобного никогда не было зафиксировано.
«Правительство совместно с международным научным сообществом работает над выяснением причин аномалии. Мы находимся в постоянном контакте с коллегами из других стран. В данный момент нет оснований полагать, что ситуация представляет долгосрочную угрозу».
– Это ложь, – Марта сняла очки, протёрла стёкла. – Данные, которые я скачала с метеорологических спутников, говорят об обратном. Атмосфера рассеивается с ускорением.
«Тем не менее, – голос премьера стал жёстче, – в целях безопасности граждан правительство вводит режим чрезвычайного положения на всей территории Норвегии, начиная с полуночи сегодняшнего дня. Это означает следующее: запрещаются массовые собрания более пяти человек, вводится комендантский час с двадцати двух вечера до шести утра, все граждане обязаны соблюдать повышенную осторожность при передвижении».
Премьер сделала паузу, взяла со стола стакан с водой, отпила. Вода в стакане колыхалась медленно, неестественно – даже здесь, в правительственном кабинете, гравитация изменилась.
«Школы и детские сады закрываются на неопределённый срок. Предприятиям рекомендуется перевести сотрудников на удалённую работу там, где это возможно. Общественный транспорт будет работать по сокращённому расписанию. Военные и полиция приведены в состояние повышенной готовности для поддержания порядка и оказания помощи населению».
– Военные, – усмехнулся Торбьёрн. – Против чего? Против гравитации воевать будут?
«Мы понимаем, что эти меры могут показаться чрезмерными, – продолжила Хаген, – но они необходимы для вашей безопасности. За последние сутки зафиксировано более тысячи несчастных случаев по всей стране. Десятки смертей. Мы не можем допустить дальнейших жертв».
Ларс скрестил руки на груди. Тысяча случаев. Десятки смертей. Цифры звучали абстрактно, но за каждой стояла реальная трагедия – как Анна Кристенсен, о которой он читал в новостях.
«Что касается международной ситуации, – премьер посмотрела в бумаги перед собой, – аномалия наблюдается по всему миру, но с разной интенсивностью. Наиболее сильно она проявляется в северных широтах. Южное полушарие пока затронуто в меньшей степени. ООН созывает экстренное заседание Совета Безопасности. Мировые лидеры координируют усилия по изучению явления».
– Координируют усилия, – Сив покачала головой. – Красивая фраза для «мы понятия не имеем, что делать».
«Я призываю всех граждан сохранять спокойствие. Не поддаваться панике. Следовать рекомендациям властей. Помогать друг другу. Мы норвежцы – мы пережили войны, экономические кризисы, природные катастрофы. Мы переживём и это».
Премьер-министр замолчала, и в её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на отчаяние. Потом она взяла себя в руки, выпрямилась.
«Правительство будет регулярно информировать вас о развитии ситуации. Горячая линия для экстренных случаев работает круглосуточно. Берегите себя и своих близких. Спасибо за внимание».
Трансляция прервалась. На экране появилась студия новостного канала, где два ведущих с растерянными лицами начали обсуждать заявление.
Ларс выключил звук.
– Итак, – сказал он, оборачиваясь к собравшимся. – Официальная версия: временная геомагнитная аномалия. Кто-нибудь в это верит?
Все покачали головами.
– Геомагнитные аномалии не влияют на гравитацию, – спокойно произнёс Кьелль. – Это совершенно разные физические процессы. Магнитное поле Земли создаётся движением расплавленного железа в ядре, а гравитация – массой планеты. Они не связаны напрямую.
– Они просто пытаются избежать паники, – предположила Ингрид. – Если сказать правду – что атмосфера рассеивается и человечеству грозит вымирание – начнётся хаос.
– Хаос уже начался, – возразила Марта. – Я мониторю социальные сети. Люди не идиоты. Они видят, что происходит. И они не верят в официальную версию. В Осло уже были столкновения с полицией. В Бергене разгромили два супермаркета – люди запасаются едой и водой.
– Комендантский час только усугубит ситуацию, – добавил Торбьёрн. – Когда людям запрещают что-то, они начинают делать это назло.
Сив подошла к окну, посмотрела на город внизу. Берген сверкал огнями, но огней было меньше обычного. Многие остались дома, боясь выходить на улицу.
– Вопрос не в том, врёт правительство или нет, – сказала она, не оборачиваясь. – Вопрос в том, что мы можем сделать. Независимо от официальной позиции.
Ларс кивнул. Именно для этого он собрал эту группу. Официальные структуры медлили, скрывали информацию, действовали в рамках бюрократических процедур. Но время шло, и с каждым часом ситуация ухудшалась.