Дмитрий Вектор – Лот 404 (страница 2)

Базилио убрал планшет. Встал, потянулся – весь, от носа до хвоста, с той ленивой точностью, которая есть только у очень больших котов – и не сказал ни слова. Машина остановилась сама.

Дом снаружи выглядел скромно. Для «Вершин» – неприлично скромно. Никакого мрамора, никаких золотых кошачьих морд над воротами. Просто высокое серое здание, чистое, без украшений. Только на крыше – антенны и что-то похожее на обзорную площадку, огороженную низким бортом. Я потом понял, что это не площадка. Это охотничий бордюр – чтобы было откуда смотреть вниз.

Лифт шёл долго. Базилио молчал. Я тоже молчал. У меня уже тогда было ощущение, что в этом доме молчание – не неловкость, а правило.

Пентхаус открылся сразу весь.

Огромный, но странно пустой. Потолки – высокие, под три с половиной метра, вдоль стен – горизонтальные полки на разных уровнях, верёвочные мосты, когтеточки из тёмного дерева. Всё для одного. Никаких парных вещей, никаких следов другой жизни. Мебель для людей – минимальная: топчан у стены, узкий стол, стул. Как будто кто-то добавил это всё в последний момент, из необходимости, а не из желания.

На кухонном столе стоял один поднос. Одна миска. Одна кружка.

Базилио прошёл сквозь комнату, запрыгнул на высокую полку у дальней стены и лёг. Свернулся. Прикрыл глаза.

И вдруг – заговорил.

Не вслух. Через ошейник.

Я почувствовал это как щелчок за левым ухом – короткий, почти неощутимый. Потом в голове возникли слова. Не голос, не звук – именно слова, как будто кто-то напечатал их прямо в сознании.

*«Три правила. Первое: не смотреть мне в глаза дольше двух секунд. Второе: не входить в левое крыло без разрешения. Третье: если в доме что-то произойдёт, ты ничего не видел».*.

Я кивнул. Медленно, как учили: «понимание без инициативы».

*«Хорошо»*, – сказали слова в голове. И всё.

Связь отключилась с тем же щелчком.

Я огляделся.

Никого. Ни другой прислуги, ни охраны, ни второго кота. Только автоматический уборщик – маленький диск на колёсиках – деловито ехал вдоль плинтуса, не обращая на меня никакого внимания. Я проследил за ним взглядом. Потом – за вторым, который выполз из-под дивана. Потом за третьим, у окна.

Роботы. Только роботы.

В таких домах всегда держат людей-слуг. Это правило, почти закон – не писаный, но соблюдаемый строже любого официального: кот категории «элита» держит не меньше трёх человек. Это вопрос статуса. Это как размер ошейника или марка машины.

Базилио держал нулей и меня.

Почему?

Я подошёл к топчану, сел. Снял обувь, как полагается в доме с мягкими полами. Посмотрел на поднос: там была еда, тёплая, хорошая – лучше, чем на базе. Кто-то приготовил её заранее. Кто? Роботы не готовят. Значит, либо сам Базилио, либо кто-то был здесь до меня.

До меня.

Я встал. Тихо. Прошёл по комнате, делая вид, что просто осматриваюсь – новое место, нормальное любопытство, ничего подозрительного. Дошёл до левого крыла – там была закрытая дверь, обычная, без замка на виду, но с маленьким датчиком вверху. Я не прикоснулся.

Прислушался.

Из-за двери – ничего. Тишина. Потом – не тишина. Что-то очень тихое, на самом краю слышимости. Дыхание? Нет. Скорее – движение. Очень медленное, как будто кто-то поворачивался с боку на бок.

Я отошёл. Вернулся на топчан. Взял кружку.

Базилио не шевелился на своей полке. Глаза закрыты. Хвост слабо двигался – раз в несколько секунд, как маятник. Спал или думал – непонятно. Может, и то и другое.

Я смотрел на него ровно две секунды. Ни одной больше.

И только тогда, когда опустил взгляд в кружку, понял: мята. Вот откуда этот запах. В доме везде была мята – в воздухе, в еде, в ткани топчана. Тихий, ненавязчивый запах, который чуть затупляет мысли и делает человека мягким. Я знал об этом. Читал – в одной из книг, которые официально не существовали.

Знание – это хорошо. Но знание без действия – просто лишний груз.

Я поставил кружку обратно. Нетронутой.

За закрытой дверью левого крыла снова что-то едва слышно шевельнулось.

Глава 3. «Тест на рефлексы».

Утро началось с красной точки.

Она появилась на стене прямо перед моим лицом – маленькая, идеально круглая, ярко-алая. Я открыл глаза и увидел её сразу, потому что спал вполглаза всю ночь и к рассвету устал от собственной осторожности. Точка дрогнула. Поползла вверх по стене. Остановилась у потолка.

Я не шевельнулся.

Это был первый правильный ответ.

Базилио сидел на своей высокой полке в том же положении, что и вечером, – казалось, он вообще не двигался с ночи. В лапе держал маленький лазерный излучатель, такой крошечный, что он почти терялся в тёмно-серой шерсти. Жёлтые глаза смотрели на меня без выражения.

– Встань, – сказал ошейник.

Я встал. Медленно, как будто ещё не до конца проснулся. Потянулся – чуть, не слишком, ровно настолько, чтобы выглядеть естественно. Потом замер, опустил руки и стал ждать.

Точка снова двинулась. На этот раз – вниз, по стене, на пол, через всю комнату ко мне под ноги. Остановилась на ботинке.

Я посмотрел на неё. Потом поднял взгляд на Базилио – ровно на две секунды, не больше. Снова вниз.

– Возьми, – сказал ошейник.

Я медленно наклонился, протянул руку к полу. Точка ушла. Пальцы сжались над пустым местом. Я выпрямился, разжал кулак, показал пустую ладонь.

– Хорошо, – сказал ошейник. Без интонации. Как будто ставил галочку в списке.

Так прошло минут двадцать. Точка ползала, я за ней не гонялся. Базилио что-то менял в своих действиях – скорость, направление, паузы. Иногда точка застывала надолго, как приманка. Я стоял рядом с ней и не делал ничего. Это, кажется, было именно то, что нужно.

Потом тест изменился.

– Иди на кухню. Приготовь завтрак. Полка над плитой.

Я пошёл. Нашёл полку. Там стояли несколько контейнеров с едой и инструкция на каталанском, напечатанная мелким шрифтом. Я взял контейнер, повертел в руках, открыл. Понюхал. Отложил. Взял следующий.

– Что ты ищешь? – спросил ошейник.

– Не знаю, – ответил я. – Хочу понять, что правильно.

Это была чистая правда. Но звучала она как растерянность, а не как анализ, и это было важно.

Базилио помолчал секунду.

– Белый контейнер.

Я взял белый. Приготовил по инструкции, которую якобы читал по слогам, водя пальцем по строчкам. На самом деле прочитал за три секунды с первого взгляда. Подал на подносе. Поставил на нужную высоту – я уже успел измерить взглядом расстояние от полки до пола и прикинуть, что для Базилио удобнее.

Он ел медленно. Я стоял рядом, смотрел в сторону окна.

– Повернись.

Я повернулся.

Базилио смотрел на меня. Прямо. Долго – дольше, чем смотрят на что-то неинтересное, но и без той особой концентрации, с которой изучают опасное. Что-то среднее. Оценочное.

– Как тебя зовут?

– Лео, – сказал я.

– Это имя или метка?

Я помолчал ровно столько, сколько нужно неграмотному человеку, чтобы не понять разницы.

– Не знаю, – сказал я.

– Метка, – сказал Базилио. – Имя – это то, что дают сами. Тебе кто-нибудь давал имя?