Дмитрий Вектор – Код «Эдем» (страница 5)

– Тогда договорились. – Она хлопнула ладонью по борту – решительно, без церемоний. – Вылет через двадцать минут. Нижний шлюз, нелегальный коридор, я его знаю. До периметра «Стеллара» – часа четыре при тихом ходу.

– Патрули?

– Будем уходить по средним коридорам на глайдерах. Корабль выведу через автоматический грузовой шлюз – у меня там свой код, ещё с позапрошлого года. – Она уже поднималась по трапу, говорила на ходу, бросала слова через плечо. – Ты умеешь управлять грузовым глайдером?

– Управлял военными скаутами.

– Значит, умеешь. Иди в угол, там два глайдера под тентом. Выкати правый, он быстрее. Левый – моя запасная жизнь, не трогай.

Через пятнадцать минут они выкатили глайдеры через боковую дверь ангара в широкий технический коридор.

Глайдер был старым, с заплатками на антигравитационной юбке, но двигатель молчал – не ревел, не гудел, просто тихо держал машину в двадцати сантиметрах над полом. Ян сел, взял рукояти управления, почувствовал отклик – живой, чуткий, лучше, чем ожидал. Вита уже сидела на своём, смотрела вперёд.

– Держись за мной, – сказала она. – Не обгоняй, не отставай больше чем на десять метров. Если будет команда «стоп» – стоп немедленно, не думая. Если скажу «брось машину» – бросаешь машину и бежишь туда, куда я покажу.

– Понял.

– Последний вопрос. – Она повернулась к нему. – У тебя в импланте сейчас что-то чужое есть?

– Навигационные данные. Органический носитель, прямая загрузка.

– Это объясняет крейсер. – Она кивнула сама себе. – Они идут за данными, не за тобой. Это хорошо.

– Чем хорошо?

– Значит, живым ты им нужнее, чем мёртвым. Пока.

Она тронула глайдер вперёд, и Ян пошёл следом.

Средние коридоры четвёртого яруса в предрассветные часы были оживлённее, чем Ян ожидал: грузовые тележки, рабочие смены, кое-где – стайки людей в терморобах, спешащих куда-то по своим тихим делам. Вита лавировала между ними с той уверенностью, которая бывает у людей, выучивших маршрут ногами, а не головой. Ян тянулся следом, держал дистанцию.

Они прошли три перекрёстка, спустились на уровень ниже через грузовой пандус – и именно там их ждали.

Двое на корпоративных глайдерах перекрывали коридор поперёк. Бронированные, с идентификационными маяками «Стеллар» на плечах. Ещё двое стояли у стены – пешие, с оружием наготове. Сканирующий луч пробежал по лицу Яна, и один из сидящих в глайдере сказал что-то в коммуникатор.

Узнали.

– Разворачиваемся, – сказала Вита ровно.

Они развернулись – одновременно, синхронно – и в этот момент сзади тоже появились двое. Заперли коридор с обеих сторон. Классический захват в коробку, четыре точки, сектора перекрыты.

– Брось машину, – сказала Вита.

– Ты же сказала – только если ты скажешь «брось машину».

– Я сейчас говорю «брось машину».

Ян бросил машину – откатился в сторону, ушёл в нишу у стены. Вита сделала что-то с управлением своего глайдера, что он не успел разглядеть, и машина резко пошла вперёд – без пилота, набирая скорость прямо в строй передних противников. Те отреагировали инстинктивно: двое прыгнули в стороны, один попытался отстрелить глайдер – и попал, машина взорвалась с хорошим грохотом, ослепив коридор вспышкой. Ян уже двигался – не к передним, а в боковую техническую дверь, которую Вита открыла своим кодом ещё на подходе.

За дверью была лестница.

Они бежали вниз – Вита впереди, Ян за ней, – а снизу доносился нарастающий гул: грузовой шлюз открывался. Корабль уходил автоматически по заранее заложенной команде. Умно. Ян мысленно поставил Вите плюс.

Шлюзовой отсек встретил их холодом и запахом открытого космоса, который никогда не бывает настоящим – только давлением и привкусом металла. «Стриж» висел за внешней переборкой в пяти метрах – трап опущен, огни навигации не горели, силуэт почти терялся на фоне тёмной обшивки станции.

– Быстро, – сказала Вита, не останавливаясь.

Они прыгнули через шлюзовой зазор – пять секунд невесомости, потом гравитационный захват корабля подхватил их и потянул внутрь. Трап поднялся за спиной с тихим шипением, люк закрылся.

Вита уже была в пилотском кресле. Её руки пробежали по консоли – быстро, без лишних движений, как по клавиатуре инструмента, который знаешь наизусть.

– Пристегнись, – сказала она. – И не разговаривай следующие три минуты.

Ян пристегнулся. За иллюминатором обшивка «Авалона-6» медленно поплыла назад – серая, рябая от ремонтных заплат, с тысячами тусклых огоньков жилых секторов. Снизу, под брюхом станции, висела Земля.

Ян смотрел на неё. Первый раз за три года – снаружи, с расстояния, целиком. С такой точки зрения это было красиво. Почти. Если не думать о том, что там, внизу, никого нет.

Двигатели «Стрижа» ожили – не взревели, а именно ожили, будто выдохнули – и станция начала уменьшаться.

– Нас засекут через минуту, – сказала Вита, не отрываясь от консоли.

– Знаю.

– У них быстрые перехватчики.

– Знаю.

Молчание. Земля за иллюминатором медленно уходила вниз и в сторону.

– Ты веришь, что там что-то есть? – спросила Вита тихо. Неожиданно тихо для неё. – В этом «Эдеме»?

Ян подумал честно, без скидок на ситуацию.

– Не знаю, – сказал он. – Но кто-то верил достаточно сильно, чтобы умереть за это.

Вита ничего не ответила. Только прибавила тягу – и «Авалон-6» исчез за кормой в россыпи орбитального мусора, который всегда окружал станцию, как старая пыль окружает вещи, которые давно не трогали.

Глава 5. Орбитальные шрамы.

Первый пояс обломков появился на сенсорах раньше, чем его стало видно в иллюминатор.

Ян смотрел на тактический экран – простой, без излишеств, с зелёными отметками плотности поля – и думал о том, что человечество умеет делать мусор с каким-то особым вдохновением. За триста лет орбита Земли превратилась в слоёный пирог из металла, композитов, обугленного пластика и всего остального, что успело сгореть не до конца. Обломки спутников. Фрагменты боевых орбитальных платформ – тех, что стреляли друг в друга в первые дни Последней Войны. Останки транспортников. Где-то здесь, говорили старики, до сих пор летают мёртвые тела в скафандрах – тех, кого не успели подобрать. Ян не проверял. Некоторые вещи лучше оставлять в статусе городских легенд.

– Плотность растёт, – сказала Вита. Не с тревогой – с рабочим вниманием. – Через четыре минуты войдём в зону автоматической обороны.

– Она ещё работает?

– Частично. «Стеллар» перекупила три узла из пяти и поддерживает их в активном состоянии. Официально – для защиты от случайного трафика. – Она скользнула взглядом по экрану. – Практически – чтобы никто не ходил к кладбищу без их ведома.

– Ты знаешь, где узлы?

– Приблизительно. В прошлый раз они меняли позиции каждые шесть часов. – Вита помолчала. – Это было три года назад. Не обещаю, что всё ещё так.

Ян откинулся в кресле, посмотрел на потолок кабины. Потолок был низкий, с парой наклеек – выцветших, явно очень старых, из той жизни, которая была у «Стрижа» до Виты. Один стикер изображал стилизованную птицу с распахнутыми крыльями, под ней – надпись на старом английском: *«No atmosphere required»*. Второй был просто жёлтым квадратом с аккуратно написанным от руки числом: 1847. Что оно означало – Ян решил не спрашивать.

Зелёная точка в краю зрения пульсировала ровно. Данные в импланте лежали тихо, не мешали, но давали о себе знать – лёгким теплом за левым ухом, едва заметным, как воспоминание о боли.

– Сигнал сзади, – сказала Вита.

Ян не спрашивал – сам посмотрел на кормовой сенсор. Две отметки. Быстрые, на корпоративных частотах. Перехватчики класса «Скат» – лёгкие, манёвренные, созданные специально для орбитальной работы. Ян знал их по Марсианскому корпусу: против них в открытом бою делать нечего, единственный шанс – уйти в плотное поле, где их системы наведения начинают сбоить от металлических помех.

– Входим, – произнесла Вита, и это было не для него – просто вслух, сама себе. Ритуал пилота перед сложным манёвром.

Поле обломков приняло их без предупреждения.

Оно не выглядело как то, что показывают в старых записях – плотное, непроходимое, стена металла. Здесь всё двигалось: медленно, по собственным орбитам, с той ленивой неотвратимостью, которая хуже любой агрессии. Обломки разного размера – от крошечных фрагментов, пробивающих обшивку насквозь, до туш размером с жилой модуль, вращающихся вокруг своей оси в абсолютной тишине. Между ними – пустота, много пустоты, но живой, постоянно меняющейся.

Вита вела корабль, и Ян наблюдал за её руками.

Это было что-то отдельное – смотреть, как человек делает своё дело по-настоящему. Не торопясь, не нервничая, с той экономной точностью, которая рождается из многолетнего понимания, а не из техники. Правая рука на штурвале – лёгкие, почти неощутимые коррекции. Левая – протезная – на панели тяги, и здесь она работала тоньше, чем живая: протез не дрожал, не уставал, давал одинаковое усилие в одну секунду и в третий час полёта.

«Стриж» скользил между обломками – не уворачивался, а именно скользил, как будто поле расступалось само.

Потом ударила первая турель.

Лазерный импульс прошёл в метре от левого борта – Ян увидел его как вспышку, отразившуюся от вращающегося куска обшивки старого спутника. Турель была автоматической, без оператора: она отреагировала на тепловой след двигателей. Вита среагировала быстрее – заглушила двигатели на три секунды, и «Стриж» пошёл по инерции, остывая, становясь невидимым для тепловых сенсоров.