Дмитрий Вектор – Граница человечности (страница 7)

Когда на экране появился график с орбитой Земли и линией, пересекающей её на опасно близком расстоянии, в зале воцарилась тишина.

– 287 тысяч километров, – повторила Эмили. – Плюс-минус пятьдесят тысяч с учётом погрешности. Это не столкновение, но очень близкий проход. И траектория продолжает корректироваться.

– Вы говорите о разумном контроле? – спросил профессор Танака из Японии.

– Я говорю о постоянном ускорении, не объяснимом естественными процессами. Интерпретацию оставляю вам.

Доктор Лю с Гавайев подал голос:

– Мы независимо подтвердили ускорение. Также обнаружили периодические колебания спектра с циклом 73 минуты. Если это корабль с двигательной установкой, цикл может соответствовать импульсам реактивной тяги.

– Или биологическому ритму, – добавила Родригес. – Если объект представляет собой форму жизни.

– Жизнь не выживет в межзвёздном пространстве, – возразил кто-то из Калифорнии.

– Углеродная жизнь – не выживет, – парировала Родригес. – Но мы видим элементы вне таблицы Менделеева. Может, существуют формы жизни, основанные на экзотической материи?

Дискуссия разгорелась. Гипотезы сыпались одна за другой – от разумного зонда до космического организма, от осколка нейтронной звезды до проекции из высших измерений. Эмили слушала, записывала, но её мысли были в другом месте.

Восемь месяцев. Двести сорок дней. И с каждым днём объект становился ближе, его сигнал – сильнее, его намерения – яснее.

Или пугающее неясными.

– Коллеги, – прервал спор профессор Чен. – Предлагаю принять решение. У нас есть уникальные данные и уникальная возможность. Мы можем либо передать всё правительствам и ждать, что они решат. Либо продолжить самостоятельное исследование, координируя усилия.

– Правительства засекретят данные, – сказала Родригес. – Разделят нас. И когда объект прибудет, мы будем к этому не готовы.

– Но если мы действуем самостоятельно, рискуем вызвать панику, – предупредил Танака. – Информация может просочиться. СМИ раздуют сенсацию.

– Тогда мы должны действовать быстро, – подал голос Лю. – Восемь месяцев до прибытия. За это время мы можем узнать больше, чем любые правительственные комитеты. Предлагаю создать независимую научную группу. Обмениваться данными ежедневно. Привлекать специалистов смежных областей – биологов, лингвистов, специалистов по искусственному интеллекту.

– ИИ? – удивилась Эмили.

– Если объект передаёт закодированную информацию, нам нужны лучшие дешифровщики. А современные нейросети справляются с этим лучше людей.

Голосование было единогласным. Создать международную группу. Работать открыто друг с другом, но закрыто от внешнего мира. Гонка со временем. Гонка с неизвестностью.

Когда конференция закончилась, и экран погас, Эмили откинулась на спинку кресла, чувствуя одновременно прилив энергии и смертельную усталость.

– Мы только что объявили правительствам войну, – заметил Джек.

– Не войну. Независимость, – поправил Чен. – Но Райли это не понравится.

– Пусть попробует нас остановить, – Эмили встала, подошла к окну. Звёзды ярко горели в ночном небе. Где-то там, среди них, летела точка света, несущая послание или угрозу. – У нас восемь месяцев. За это время мы должны понять, что хочет от нас эта штука. Пока не стало слишком поздно.

Глава 7. Первый сбой.

Сара Митчелл не любила, когда её отрывали от работы. Особенно в пятницу вечером, когда она уже мысленно распрощалась с офисом и планировала провести выходные с дочерью в ботаническом саду. Но телефонный звонок из Национального вычислительного центра разрушил эти планы одним предложением:

– Gadi сошёл с ума.

Это было всё, что сказал Маркус Чоу, главный системный администратор центра, прежде чем связь прервалась странным статическим шумом. Сара нахмурилась, перезвонила – номер был недоступен. Попробовала служебный мессенджер – нет ответа. Наконец написала SMS: «Еду. 20 минут».

Gadi – суперкомпьютер, гордость австралийской науки, машина стоимостью в сотни миллионов долларов – не мог просто "сойти с ума". У него были резервные системы, протоколы самодиагностики, армия инженеров для мониторинга. Если что-то пошло не так, это было серьёзно.

Сара схватила ключи, крикнула няне, что задержится, и помчалась к машине. Канберра в вечерних сумерках выглядела спокойной, почти сонной. Правительственные здания светились жёлтыми окнами, редкие прохожие неспешно брели по тротуарам. Никто не подозревал, что в бетонном бункере на окраине города один из мощнейших компьютеров планеты демонстрировал поведение, которое не укладывалось ни в какие инструкции.

Национальный вычислительный центр встретил её горящими окнами главного корпуса и необычной суетой у входа. Охранник, обычно флегматичный, выглядел встревоженным.

– Доктор Митчелл, вас ждут. Второй уровень, серверный зал.

– Что происходит?

– Не знаю точно, мэм. Но персонал нервничает. Говорят, машина ведёт себя странно.

Сара прошла через турникет, спустилась по лестнице в подземные уровни, где размещалась основная вычислительная мощь Gadi. Коридоры гудели кондиционерами – серверы требовали постоянного охлаждения. Но сейчас в гуле чудились какие-то неправильные обертоны, словно машина работала с перегрузкой.

В серверном зале её встретил Маркус – невысокий китаец за сорок, обычно невозмутимый, а сейчас явно взволнованный. Рубашка расстёгнута, очки съехали на кончик носа, в руке планшет, на экране которого мельтешили столбцы кода.

– Сара, слава богу. Смотри на это.

Он развернул планшет. На экране – логи системы. Сара пробежала глазами, не сразу понимая, что видит.

– Это петля? Gadi зациклился на одной задаче?

– Не совсем. Он выполняет задачу, но выдаёт результаты, которые не имеют смысла. – Маркус провёл рукой по лицу. – Два часа назад астрофизики из обсерватории Сайдинг-Спринг прислали запрос на моделирование траектории какого-то космического объекта. Обычная работа, мы постоянно делаем подобные расчёты. Загрузили данные, запустили симуляцию.

– И?

– И через десять минут Gadi выдал результат. Потом ещё один. Потом ещё. Каждый раз разный. Мы думали, что это проблема с входными данными, перепроверили – всё в порядке. Перезапустили процесс – то же самое. Сейчас он уже произвёл двести семнадцать различных траекторий для одного и того же объекта.

Сара взяла планшет, вгляделась в цифры. Траектории действительно различались. Незначительно, но статистически значимо. Словно кто-то в каждый расчёт вносил крошечные случайные отклонения.

– Проверили генератор случайных чисел?

– Работает штатно.

– Аппаратные сбои? Память? Процессоры?

– Полная диагностика не выявила проблем. – Маркус понизил голос. – Сара, это не технический сбой. Это что-то другое. Gadi как будто экспериментирует. Тестирует разные варианты.

– Машины не экспериментируют. Они выполняют алгоритмы.

– Знаю. Поэтому и позвал тебя.

Сара была специалистом по машинному обучению и нейросетям. Последние пять лет работала над проектами, где компьютеры учились решать задачи, не имея точных инструкций. Но Gadi был классическим суперкомпьютером, детерминированной машиной. Он не должен был демонстрировать творческое поведение.

– Покажи мне исходные данные, – попросила она.

Маркус вывел на большой экран файл, присланный из обсерватории. Спектральные данные, координаты, временные метки. Объект обозначен как C/2025 X1. Сара пробежала глазами – ничего необычного на первый взгляд.

– Это та комета, о которой говорили новости? – спросила она. – Про которую правительство ввело информационный карантин?

– Понятия не имею. Я просто администратор. Нам прислали данные – мы обрабатываем.

Сара задумалась. Если это действительно та самая комета, о которой шептались в научных кругах Ходили слухи об аномальном спектре, странном поведении. Но конкретики никто не знал. Засекречено.

– Можно мне доступ к терминалу? Хочу посмотреть, как Gadi обрабатывает эти данные изнутри.

Маркус кивнул, подвёл её к рабочей станции. Сара села, залогинилась своими кредами, получила административный доступ. Открыла процесс моделирования траектории, начала копаться в коде.

Алгоритм был стандартным – численное интегрирование уравнений движения с учётом гравитации Солнца и планет. Ничего сложного. Но в логах она заметила странность: на каждой итерации расчёта процессор обращался к дополнительной библиотеке. Библиотеке, которой там быть не должно.

– Маркус, что это за модуль? – Она ткнула пальцем в строчку кода. – lib_neural_aux.so. Это стандартная библиотека Gadi?

Маркус наклонился, вгляделся.

– Нет. Это откуда она взялась?

– Проверь время создания файла.

Несколько кликов мышью. Маркус побледнел.

– Два часа назад. Одновременно с началом обработки данных кометы. Сара, эта библиотека создала сама себя.

Холодок пробежал по спине Сары. Компьютеры не создают код из ничего. Кто-то должен был его написать. Загрузить. Скомпилировать.

– Это невозможно, – сказала она, но голос прозвучал неуверенно.