Дмитрий Вектор – Дредноут: Эхо забытого полета (страница 2)

Там внизу прятались ответы.

Или то, что убивало людей за то, что они эти ответы знали.

Разницы, по большому счёту, не было. Идти нужно было в любом случае.

Глава вторая. Ржавые артерии.

Нижние уровни «Ковчега» – это не просто заброшенные отсеки. Это другое время.

Здесь, на глубине инженерных палуб, корабль перестаёт притворяться городом и вспоминает, чем был на самом деле: межзвёздным дредноутом класса «Левиафан», рождённым для пустоты между звёздами. Потолки уходят вверх на двадцать метров – не потому что архитекторы любили простор, а потому что здесь когда-то перемещались многотонные модули оборудования. Трубопроводы толщиной с мой торс тянутся вдоль стен, покрытые столетиями конденсата и ржавчины – красивой, почти декоративной, цвета запёкшейся крови. Гравитационные генераторы здесь работают через раз: каждые несколько метров я чувствовал, как тело становится чуть легче, а потом снова обретает привычный вес. Словно корабль дышит – медленно, тяжело, через силу.

Я шёл уже минут сорок, ориентируясь по старой схеме, которую вытащил из архивов «Ковчега» ещё три года назад – на тот случай, если когда-нибудь понадоблюсь здесь. Схема была неполной: нижние уровни за последние триста лет перестраивали раз семь, и официальная картография давно расходилась с реальностью. Но общие артерии – главные коридоры, питающие реакторный сектор – оставались теми же. Дредноуты строили с запасом на вечность. Хотя бы в этом их создатели не ошиблись.

Сигарета давно кончилась. Во рту остался привкус горечи и синтетического табака – того дешёвого, что делают из переработанных водорослей в Секторе-9. Пить тоже хотелось. Я давил на эти мысли методично, как давят таракана ботинком – не со злостью, а с механической необходимостью.

Первый звук я услышал задолго до того, как увидел источник.

Металлический лязг, потом скрежет, потом – голоса. Не слова, только интонации: кто-то что-то требовал, кто-то отвечал уклончиво. Я замедлил шаг, прижался к трубопроводу и переключил имплант в режим направленного слуха, усиливающего звук в конусе обзора.

–..сказал, что плачу после. Это стандартная схема, Рыжий, не делай вид, что первый раз слышишь.

– Стандартная схема – это когда клиент живой приходит, а не волочится по стенке. – Второй голос был хриплым, как у человека, давно живущего в местах с плохой вентиляцией. – И потом, у меня с «Орбиталью» сейчас нехорошо. Они приходили три дня назад. Спрашивали про тех, кто с верхних платформ приносит нежелательный груз.

– Я не нежелательный груз. Я покупатель.

– Ты – головная боль на двух ногах, Свист. Разница небольшая.

Я осторожно выглянул из-за трубы.

Коридор расширялся в небольшой технический узел – один из тех перекрёстков, где когда-то стояли контрольные панели и операторские посты. Сейчас здесь стоял стихийный рынок: три-четыре разложенных прямо на полу брезента с запчастями, инструментами, консервами без этикеток. Свет – от самодельных ламп на биотопливе, которые горели холодным синеватым огнём и воняли рыбьим жиром. Их было человек восемь – разномастных, в рабочих комбинезонах разной степени убитости, с тем особым выражением на лицах, которое я научился читать безошибочно: усталость пополам с готовностью к насилию.

Техно-мародёры. Ныряльщики в ржавчину, как их называли в Верхнем Городе. Люди, живущие за счёт того, что «Ковчег» держит в своих нижних палубах – оборудование, сырьё, артефакты из эпохи до падения. Не самые плохие соседи, если не наступить на больную мозоль.

Двое из них уже смотрели в мою сторону.

Я вышел из тени медленно, держа руки на виду – не поднятыми, что было бы театром, а просто открытыми, без оружия. Базовый язык нейтралитета, который понимают даже в самых диких углах «Ковчега».

– Добрый вечер, – сказал я. – Или утро. Здесь не разберёшь.

Тот, кого называли Рыжим, оказался невысоким плотным мужиком лет пятидесяти, с лицом, испещрённым шрамами от химических ожогов – видимо, где-то нарвался на прорыв кислотного конденсата. Левый глаз у него был стеклянным, явно самодельным – не имплант, а просто протез, даже не пытавшийся имитировать живой взгляд. Он смотрел на меня этим мёртвым глазом с интересом коллекционера, разглядывающего неизвестный экспонат.

– Сверху? – спросил он без предисловий.

– С Д-7, – ответил я честно. Врать людям, которые знают свои тоннели лучше, чем собственные карманы, было бессмысленно.

– Слышали взрывы, – сказал второй, тот самый Свист – молодой парень с обкусанными ногтями и нервными руками, которые никак не могли успокоиться. – Плазменные. «Орбиталь» опять кого-то гоняет?

– Меня, – сказал я. – Но я убежал.

Рыжий хмыкнул. Не весело – скорее, задумчиво.

– Надолго к нам?

– Ищу Доктора Ноль.

Тишина стала заметной. Не напряжённой – просто все разом чуть замерли, как бывает, когда произносят имя, которое принято произносить тихо.

– Это дорого стоит, – сказал наконец Рыжий. – Информация о местонахождении Ноля.

– Я заплачу.

– Чем?

Я вытащил из нагрудного кармана маленький кристалл памяти – запасной, чистый, ёмкостью в три терабайта. На нижних уровнях такое ценилось не за информацию, а за сам носитель: там паяли из них самодельные системы навигации и управления вентиляцией. Рыжий взял кристалл двумя пальцами, поднёс к стеклянному глазу и долго смотрел на свет.

– Идёмте, – сказал он.

Доктор Ноль жила в бывшем медицинском отсеке уровня З-15 – там, где три века назад корабельные хирурги латали экипаж после учебных боёв и технических аварий. Рыжий привёл меня туда через серию коридоров, которые я бы никогда не нашёл по схеме: они были прорублены прямо сквозь переборки, с такой небрежной уверенностью, что сразу становилось ясно – люди здесь живут давно и давно перестали считать корабль чужим имуществом.

Доктором Ноль оказалась женщина под шестьдесят, маленькая, с аккуратно подстриженными седыми волосами и руками, которые двигались с той точностью, которая бывает только у людей, всю жизнь занимавшихся мелкой ювелирной работой – или нейрохирургией. Скорее всего, обоим сразу. Она посмотрела на меня без особого интереса – так смотрит врач, которому принесли пациента в очевидно плохом состоянии, и он уже примерно понимает, с чего начать.

– Садитесь, – сказала она, кивнув на кресло, явно снятое когда-то с операционного поста. – Рыжий сказал, что вас гонят сверху. Но вы пришли не за этим.

– Нет, – согласился я. – Мне нужно расшифровать координаты из фрагмента памяти.

– Из чьей памяти?

– Из мёртвой.

Она помолчала секунду. Потом кивнула – деловито, без лишних вопросов. Это меня в ней сразу расположило.

Процедура заняла около получаса. Ноль подключила меня к своей аппаратуре – самодельной, но удивительно аккуратной, собранной из компонентов трёх разных эпох – и начала вытягивать из моего импланта записанные фрагменты чужой памяти. Я сидел с закрытыми глазами и снова переживал их: космос за иллюминатором, чертежи, лицо женщины. «Исход начинается здесь». На этот раз я заметил детали, которые пропустил в спешке: в углу кадра с чертежами мигала координатная метка – цифровая строчка, слишком короткая для обычного адреса, слишком структурированная для случайного артефакта.

– Интересно, – произнесла Ноль тихо, глядя в экран. – Это не стандартный координатный формат «Ковчега». Это внутренняя система навигации дредноута – оригинальная, корабельная. Такой не пользовались лет двести.

– Можете расшифровать?

– Уже. – Она развернула ко мне экран. – Реакторный сектор, уровень К-2. Там, где главный двигательный блок. Или то, что от него осталось.

Я смотрел на координаты и чувствовал знакомое ощущение – то самое, которое приходит в середине расследования, когда несвязанные факты вдруг начинают собираться в фигуру. Не приятное, если честно, ощущение. Скорее похожее на то, как чувствуешь, что за спиной кто-то стоит – ещё не обернулся, но уже знаешь.

– Вас послала «Орбиталь»? – спросила Ноль, не отрывая взгляда от экрана.

– Нет.

– Тогда кто?

– Страховая компания. – Я немного помолчал. – Хотя я начинаю подозревать, что это уже не имеет значения.

Она повернулась ко мне. Посмотрела долго – тем взглядом, которым смотрят на человека, пытаясь понять, насколько он понимает, во что влез.

– Три трупа с вырезанными блоками памяти, – сказала она медленно. – Все с «Купол-9». Я слышала. У нас здесь нет ни новостей, ни сети, но слухи ходят быстро. – Она помолчала. – Последние два года «Орбиталь» методично скупала технические архивы корабля. Всё, что связано с оригинальной системой двигателей. Платила безумные деньги. Потом вдруг перестала. Просто – перестала. Как будто нашла то, что искала.

– Или поняла, что кто-то другой нашёл раньше, – сказал я.

Ноль кивнула.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.