«От смерти станут богами…»
От смерти станут богами,
Сейчас они палачи.
Сейчас они дьявол с рогами,
Но будут – вселенной врачи.
Сейчас их тела терзают,
Пытаясь достать до души,
Но вряд ли их души сломают,
Как части старых машин.
Прижаты, как в пачке Пэл Мела,
Взгляд между небом с землей,
Посыпаны головы пеплом,
Тела залиты смолой.
Я к душим их тоже прикован,
Свободен от жизни пустой,
Безумства мне рок уготован,
Но выход есть очень простой.
Да, Гамлет мне не учитель,
Но знаю я без него,
В притворстве безумства уличил
Я с детства себя самого.
«Да, пусть отбирают все что есть…»
Да, пусть отбирают все что есть,
Пусть отбирают все, что было,
Но пусть останется старая месть,
И пусть останется меч и кобыла.
Я сам завоюю синее небо,
Я сам завоюю эту дорогу,
Я сам завоюю корочку хлеба,
И пусть не осудят слишком уж строго.
«С рожденья у всех наготове…»
С рожденья у всех наготове
Два выхода из тупика.
Самоубийство не внове,
Безумство не моде. Пока?
«Дробь пониже спины…»
Дробь пониже спины
И Икар упал вниз.
Молится на осколок Луны,
Армада черных лис.
«Не слышать собачьего лая…»
Не слышать собачьего лая,
Не видеть солнечный свет.
Мне нужно два кубика рая,
Манящих, как слава побед.
Располосуйте меня на куски,
Выпейте душу, убейте мой мозг.
Тело зажали крепко в тиски,
Мысли текут, расплавленный воск.
Кто там подходит с кинжалом в руке,
Боже, спасительный шприц.
Я растворяюсь в мягкой реке,
Не вижу кровавых лиц.
Но нет больше близкого Бога,
И нет больше дивной реки.
Только пунктиром дорога,
На сгибе усталой руки.
«Город овеет бриз…»
Город овеет бриз,
И я приоткрою дверь.
Как чей-то ночной каприз,
Ко мне прокрадется зверь.
Не стану я сильней,
Ведь не был я силен.
Ключу не пробить камней, 
