Дмитрий Травин – Пути России от Ельцина до Батыя: история наоборот (страница 45)

Никон активно занялся этим делом, тем более что оно отвечало его личным склонностям, его симпатии к грекам. Однако в широких народных массах, не испытывавших такой симпатии, но чтивших традицию, действия Никона не могли не вызвать сопротивления. Так и появился раскол. Раскольники оказались во многом более энергичными предпринимателями, чем люди, исповедовавшие официальную веру. Связано это было, по-видимому, не с особой протестантской этикой, не с ментальной склонностью старообрядцев к капитализму, а со сплоченностью дискриминируемой общины. Старообрядчество на Руси в этом смысле напоминает жизнь еврейских общин в Европе. Если из-за дискриминации вам нельзя заниматься ничем другим, кроме предпринимательства, если закрыты пути для приобретения знатности и чинов, если все на вас смотрят косо, ваш бизнес, скорее всего, будет процветать. А сплоченность общины будет способствовать росту доверия, столь важного для экономического развития.

Таким образом, раскол является российским явлением, проистекающим из специфики нашего исторического пути. Он не сформировал особого русского менталитета, но существенным образом повлиял на развитие страны и добавил еще один важный элемент к и без того сложному комплексу внутренних противоречий.

Глава девятая. О том, как Бату Джучиевич подкузьмил Иванов Васильевичей 

В нашем долгом путешествии по историческим путям России мы ушли в столь давние времена, что, кажется, они никак уже не могут влиять на современность. Мало ли что случалось почти тысячу лет назад! Столько воды с тех пор утекло! Столько поколений сменилось! Все быльем поросло! Влияние, однако, есть. Влияние опосредованное. По сути, такое же, как влияние, о котором говорилось на страницах этой книги. События очень далекого прошлого не определяют непосредственно день нынешний, но формируют пути, по которым мы шли к этому дню. От одного пути к другому, от улицы к переулочку, из него — в тупичок, а оттуда — дворами, садами, огородами на соседний проспект — и вновь вперед, в наш нынешний день. Чем дальше в прошлое погружаемся в анализе исторических путей России, тем больше встречается перепутий, на которых можно было свернуть куда-то в сторону. Многие из них мы сегодня даже осмыслить и проанализировать не можем, поскольку слишком уж мало о тех временах сохранилось информации, пригодной для обстоятельного исследования. Но сам факт того, что прошлое на исторические пути влияет, не подлежит сомнению по мере того, как мы все дальше продвигаемся в это прошлое.

Дым, земля и пепел

В самом конце 1237 года началось монгольское нашествие на Русь. Вначале пала Рязань, затем многие другие старинные города. Нашествие катилось по землям, входящим ныне в состав России, Украины, Белоруссии, не оставляя камня на камне от цивилизации, основанной нашими предками. При взгляде в ту давнюю эпоху из XXI века может показаться, что это была просто одна из многих войн, пронесшихся за столетия по Русской земле, причем не самая значимая для понимания нынешних наших реалий, поскольку уж очень давно пришел со своим войском к нам хан Батый. Но войны давних времен носили часто совсем иной характер, чем организованные противостояния поздних веков. И слово «нашествие» здесь очень хорошо подходит по смыслу. Наступавшие на Русь орды сметали практически все на своем пути, растаскивая и уничтожая цивилизацию, а не захватывая и приспособляя ее для собственного использования. Оставались лишь «дым и земля и пепел», как сказано в «Повести о разорении Рязани Батыем». А «на земле пусти, на траве ковыле снегом и ледом померзоша» лежали «многие князи местные и бояре и воеводы и крепкие удальцы и резвецы». Еще более страшную картину опустошений нарисовал епископ Владимирский Серапион в конце XIII века, когда можно было уже присмотреться к фундаментальным последствиям случившегося на Руси нашествия.

Разрушены божественные церкви, осквернены священные сосуды, потоптаны святыни, святители преданы мечу, тела монашеские брошены птицам, кровь отцов и братьев наших, словно вода, обильно напоила землю. Исчезло мужество князей и воевод наших, храбрецы наши, исполненные страха, обратились в бегство. А сколько их уведено в плен! Села наши поросли лесом. Смирилось величие наше, погибла красота наша. Богатство, труд, земля — все достояние иноплеменных.

Историки порой скептически относятся к столь красочным плачам, полагая, что писатель давних времен мог сгущать краски, тогда как на самом деле не все села поросли лесом. Многие сохранились, посадили хлеб, собрали урожай и продолжили жизнь, без которой нас бы сегодня не существовало. Точно мы не можем знать масштабы тех разрушений, но можем предположить, что села, разбросанные по бескрайним русским просторам, могли уцелеть, если не находились непосредственно на пути продвижения войска агрессора. Не так уж богаты и соблазнительны для него были эти села, чтобы отыскивать каждое по лесам и болотам. А вот города не уцелели, поскольку представляли соблазнительные для монгольского войска места сосредоточения материальных богатств, продуктов питания и людей, которых можно угнать в рабство. Археологические раскопки показывают, что русские города были действительно уничтожены, как и написано в древних летописях. В соответствующих слоях почвы обнаруживается толстый слой угля, причем не только в тех местах, где город затем вновь отстраивался, но и в тех, где он после нашествия не возродился.

Рассуждая сегодня о тех страшных для Руси временах, мы обычно на уроках истории скорбим по погибшим или отыскиваем примеры героического сопротивления, но есть тема не менее важная для осмысления проблем, обсуждаемых в этой книге. Уничтожение складывавшейся тогда городской культуры должно было нанести сильный удар по возможностям развития русских земель, поскольку именно через город происходит экономическое, политическое и культурное развитие общества. Сохранение жизни в сельской местности способствует физическому выживанию народа, но не движению вперед, к обретению новых производственных навыков, новых форм организации жизни общества и приобретения знаний. Монгольское нашествие нанесло удар по развитию.

Для понимания этого полезно сравнить положение дел на Руси в период ордынского ига с положением дел в Центральной и Западной Европе. Там тоже были нашествия, причем на протяжении многих веков. Не будем сейчас сильно углубляться в прошлое и разбираться в последствиях нашествия готов, гуннов и различных германских племен. Рассмотрим лишь ситуацию, сложившуюся под конец так называемых темных веков. Европа в IX — Х столетиях страдала от набегов с трех сторон: с севера, юга и востока. С севера ее атаковали викинги, с юга — сарацины, с востока — мадьяры. Но к началу нового тысячелетия ситуация радикально изменилась. Набеги прекратились либо стали локальным явлением (например, пиратство в Средиземноморье). Отчасти это произошло благодаря вооруженному отпору, который смогли дать европейские армии, построенные по феодальному принципу, отчасти — благодаря тому, что атакующие успокоились, осели в Европе и стали вести образ жизни, присущий оседлым народам. Викинги обустроились в Англии и Нормандии, вне традиционных скандинавских регионов. Сарацины осели на Сицилии и создали процветающее государство на Пиренейском полуострове. Мадьяры поселились там, где и по сей день расположена их земля, — на пространствах Центральной Европы, ныне Венгрии. А после того, как это случилось, стало меняться экономическое положение в различных частях Европы. Крестьяне распахивали всё новые земли, не опасаясь прихода тех, кто их ограбит. Быстро осуществлялась урбанизация, поскольку прирост продовольствия помогал кормить все большее число людей, проживавших в городах и занимавшихся трудом, не связанным с сельским хозяйством. Историки полагают, что три столетия, предшествовавшие страшной эпидемии чумы, поразившей Европу в середине XIV века, были эпохой значительного экономического роста, поднявшего уровень жизни населения, эпохой коммерческой революции, обеспечившей новые методы ведения бизнеса, и эпохой быстрого развития городов со свойственными им чертами: купеческими гильдиями, ремесленными цехами, университетскими корпорациями и пышными храмами. Таким образом, связь экономического и социального развития общества с прекращением набегов четко просматривается на европейском историческом материале.

А что в это время творилось на Руси? Монгольское нашествие случилось тогда, когда в европейских странах был период расцвета, не омрачаемого уже никакими набегами. В то время, когда города Северной Италии, Южных Нидерландов и рейнских германских княжеств процветали, увеличивая численность населения, развивая ремесло, торговлю и культуру, на Руси уничтожались набегами даже те города, которые выросли в предшествующие столетия.

Монгольское нашествие переросло в ордынское иго, существовавшее более двух веков. Условной датой его окончания является так называемое Стояние на Угре в 1480 году. Неверно было бы утверждать, будто на протяжении всего этого периода Русь страдала от непрерывных разорений. Были периоды чрезвычайно тяжелые. Были и относительно мирные. В известной мере Русь могла развиваться. Появлялись временами новые города, восстанавливались старые, строились дома и храмы на месте пожарищ. Но все это не снимало главной проблемы — нестабильности существования. Население русских земель понимало, что в любой момент может произойти новый набег, что нет никаких гарантий спокойной жизни и что все созданное после былых пожарищ и грабежей может вновь подвергнуться грабежам и быть предано огню. Города, которые подверглись разорениям в первые годы нашествия, могли потом вновь и вновь подвергаться разорениям, как только наживалось некое имущество, а значит, появлялось то, что можно разграбить. Так, с 1273 по 1297 год татары пятнадцать раз предпринимали походы в Северо-Восточную Русь, что привело к бегству населения из областей, чаще всего подвергавшихся погромам. Бежали, в частности, из владимирских земель по Клязьме, из Переяславского и Рязанского княжеств, из муромских земель, расположенных по Оке. Ростов после Батыева нашествия разорялся еще в 1316–1320 годах и 1408 году. Суздаль страдал в 1293 и 1382 годах. Юрьев-Польской вообще стал жертвой набегов в 1281-м, 1293-м, 1382-м и 1408-м. Похожая судьба была и у Владимира, который татары «навещали» в 1382-м, 1421-м, 1445-м, 1448-м. Сложнее всего было развиваться городам, непосредственно «обращенным лицом» к татарам, то есть тем, что располагались в восточной части русских земель. Нижний Новгород постоянно ожидал очередного набега. Если до нашествия торговый путь по Волге к Каспию и через него в Персию был одним из важнейших путей, обогащавших русских купцов, то теперь он оказался в зоне наиболее рискованной коммерческой деятельности. В условиях того времени, когда именно дальняя, заморская торговля приносила бизнесу наиболее значимые доходы, угроза, нависшая над важнейшим торговым путем, имела катастрофические последствия.