С нас требуют наш неоплатный долг нищий, шут и король.
Но что мы можем, пока мы здесь? Наш путь уходит во тьму,
Вздымается к небу земная твердь – и мы идём по нему.
Смерть короля
1.
Что я вижу? На снегу голубом
Пляшет конь неосёдланный.
Этот мир – наш единый дом,
Кем-то созданный.
Надоело Ему быть одному —
Страшен крест одиночества —
Сотворил Он эту страну —
В бору сосенку.
Конь заржал. Зазвенело в лесу —
Снег с ветвей осыпается.
Я свой крест, как Исус, несу,
Да судьба спотыкается.
Жизнь моя, как порочный круг,
Всё никак не закончится.
Вдалеке раздается стук:
Скачет белая конница.
Не гадайте: это за мной.
В снег серебряный слёзы скатятся.
Над моей голубой страной
Тает небо белою скатертью.
2.
Король погиб. Да здравствует король!
Король лежит в гробу и смотрит в небо.
На лицах заготовленная боль
И слишком плохо скрытая победа.
Король спокоен. Хорошо ему:
Интриги не страшны – сместить не могут,
Не надо волноваться за страну,
Лечить свою израненную ногу.
Блестят на солнце инеем леса,
Олени скачут по безлюдным пашням.
Душа монарха хочет в небеса
Взойти по стенам каменным и башням.
Король – не человек. Но и не Бог.
(Как трудно и как сладостно быть богом!)
В лесу рыдает одинокий рог
Классическим гекзаметричным слогом.
«По гранитной набережной стук копыт…»
По гранитной набережной стук копыт:
Кто-то в экипаже стремглав летит.
Под цилиндром тускло блестят глаза.
Медленно скатилась по щеке слеза.
Горевать не время. Время – петь!
Белою стрелой в небеса взлететь,
Сумрачному Богу в глаза взглянуть,
Всё, что было отдано, – сполна вернуть!
Горевать не время. Время – жить!
Синее пространство, как водку, пить.
Захлебнувшись небом, писать стихи,
Чтобы были строчки как пух легки.
А по снежной набережной скрип саней,
А морозец к вечеру всё сильней.
Алый рот заката целует снег.
Из саней разносится звонкий смех.
А смеяться нечего. Надо петь!
Обрывая виселицу, зло хрипеть.
На себя обрушить вселенский гнев
И гордиться именем Человек.
Кони белогривые, куда же вы?
Из сетей сомнений, людской молвы. 
