Дмитрий Ткаченко – 150 часов до встречи (страница 7)
Судя по удивлённому лицу девушки, я её озадачиваю. Неужели все остальные так легко называют свои жизненные цели?
– Может, – неуверенным тоном начинает она, – вам записать те же самые пункты?
– Вот как раз
Девушка сидит совершенно растерянная, но через несколько секунд говорит:
– Хорошо, тогда на этом мы закончим. Только распишитесь вот тут, – она тычет в нижний край бумаги, и мы с Полиной ставим свои подписи. Когда девушка уходит, я у неё спрашиваю:
– Ты ей по-серьёзке отвечала или от балды?
– По-серьёзному, конечно, – говорит она с таким же поражённым выражением лица, как и у девушки. – А ты чего так взъелся-то?
– Да нифига! – меня почему-то неожиданно охватывает злость. Мне больше не хочется разговаривать с Полиной. – Спасибо за приглашение в кино, конечно, но мне пора домой.
Даже не обнявшись на прощание, я быстро иду к эскалатору. Спустившись только на третий этаж, я, наконец, успокаиваюсь. Меня грызёт совесть за то, как я поступил с Полиной – всё-таки зря я с ней так. Она же не виновата в том, что её мировоззрение не совпадает с моим. Сколько людей – столько и мнений, всех стоит принимать такими, какими они и являются.
Но возвращаться к ней обратно мне неловко. Поэтому я прохожусь по этажу, разглядывая товары в бутиках и магазинах. Дольше всего задерживаюсь в книжном – я с детства мечтаю о том, чтобы однажды купить книжный магазин и целыми сутками проводить в нём, ведь, даже когда у меня не было денег, я всегда заходил в него и часами расхаживал между полок, разглядывая новинки.
Но сейчас мой взгляд зацепила не какая-нибудь книга, а открытка – обычная почтовая открытка: с одной стороны белое поле с разлиновкой для заполнения данных адресата, а с другой – изображение парня и девушки, сидящих на крыше и окутанных звёздной ночью. Не мешкая и секунды, я хватаю открытку и пробиваю её на кассе.
Времени у меня остаётся мало – после приезда я собираюсь сразу пойти на крышу к Ане. От магазина до автовокзала где-то минут сорок пешком по прямой. Конечно, можно доехать на лайне, но я вообще не шарю в городском транспорте.
Я спешу со всех ног, хоть они и болят после нескольких часов автостопа. Наконец забегаю на вокзал и покупаю билет на ближайший автобус. Время отъезда – 20:50. Вот же чёрт! Когда я приеду, Аня уже уйдёт с крыши. Ух, хоть бы успел.
Ладно, до отъезда ещё полчаса, можно пока отдохнуть. Усаживаюсь в свободное кресло и утыкаюсь в телефон. Три пропущенных от мамы. И когда успела? Перезваниваю.
– Ты домой собираешься или нет? – сразу кричит она в трубку.
– Часа через полтора-два буду.
– Какие полтора-два? Ты время видел? Ты вообще где шатаешься?
– Нигде, – отвечаю я и сбрасываю. И без твоих упрёков настроение галимое, мама.
Эх, был бы у меня телефон Ани, я бы ей сказал, чтоб она меня подождала. Может, стоит как-нибудь выпросить у неё? А лучше дать свой, точно!
Достаю из рюкзака ручку и открытку, аккуратно заложенную в книжку. Просто написать свой номер – совсем неоригинально. Минут пять я обдумываю различные варианты, и, наконец, в голову прилетает интересная фраза. Красивым почерком вывожу её на ровных линиях, а снизу указываю номер телефона, и убираю открытку обратно.
Интересно, а может Аня есть в «ВКонтакте»? Только как я её найду, если даже фамилии не знаю? Ладно, придётся напрячься. Захожу в поиск людей, ввожу имя «Анна», выбираю фильтр по городам: «Богородицк». 250 человек. Что ж, совсем немного.
Перебираю всех по очереди, разглядывая незнакомые лица на аватарках. Минут через двадцать дохожу до конца списка, но так и не нахожу
Скоро время отправления. Выхожу на улицу и залезаю в автобус на последнее место, прислоняюсь лбом к холодному стеклу, и вскоре засыпаю.
Просыпаюсь только на переезде, когда от сильной тряски ударяюсь головой об окно. Хочу посмотреть время, но телефон сел. Когда мы подъезжаем к Нескучному, прошу водителя остановить. Отсюда до крыши я доберусь быстрее, чем с автока. И нужно всё-таки поторопиться.
Я залетаю в открытый падик, бегу по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и вот уже оказываюсь на крыше. Смотрю вдаль, где мы обычно сидели с Аней, но нахожу её место пустым. Всё равно иду к краю крыши, чтобы проверить – мало ли зрение решило меня подвести. Но нет. Я разочарованно вздыхаю, выпуская облачко пара, которое растворяется так же быстро, как и моё хорошее настроение.
Домой плетусь совсем обессиленный, только сейчас прочувствовав на себе всю усталость от сегодняшнего дня. Стоит только переступить порог, как на меня сразу набрасывается мама:
– Да неужели! Ты почему на звонки не отвечаешь?
– Телефон сел.
– Телефон сел? А предупредить нельзя было? С завтрашнего дня будешь мне отчитываться, куда и с кем ты пошёл, и давать мне их номера телефонов, понял?
– Конечно, – с ядовитым сарказмом отвечаю я.
– Я надеюсь, ты завтра уже никуда не пойдёшь?
Надеешься, мама? Ты надеешься, что я ни с кем не пойду гулять? Ты надеешься, что у меня нет друзей? Твоя надежда меня убивает, мама.
Я не говорю этого вслух. Захожу к себе, скидываю насквозь провонявшую потом одежду и иду в душ. Вода прохладной струйкой стекает по моей голове, остужая эмоции. Я стою в прострации около часа, и лишь последние десять минут трачу на то, чтобы помыться.
Зайдя к себе в комнату, я скидываю вещи прямо на пол и ложусь на кровать. На тумбочке, рядом со мной, лежит открытка, которую я так и не подарил Ане. На внутренней стороне написано моё послание:
Богородицк: 31 мая, вечер
По привычке просыпаюсь около семи утра и продолжаю лежать, шарясь в соцсетях. Инстаграм пестрит фотками и видосами с празднования окончания учебного года: кто-то всю ночь тусил в клубах, кто-то отмечал на природе с шашлыками, а кто-то устроил домашнюю вписку. Хотел бы я провести хотя бы один день так же, как эти люди проводят всю свою жизнь.
Впрочем, и я вчерашний день провёл хорошо. По-своему. Всё-таки, встретиться с кем-то и сходить в кино – для меня большое достижение. Правда, выложить мне нечего, да и вряд ли этим можно перед кем-то похвастаться.
Окончательно впав в уныние, я лежу так до одиннадцати часов, пока ко мне в комнату не заходит мама и не швыряет мне в спину апельсин. Когда я резко оборачиваюсь, она удивлённо вскидывает брови и расширяет глаза, будто её застали на месте преступления.
– Ой, а я думала, ты ещё спишь, – говорит она. – Чего есть не идёшь?
– Ща приду, – в горле сушит так, что мой голос жутко хрипит.
Она уходит, прихлопнув дверь, а у меня в голове гудит, как после похмелья. Нужно вставать, но сил нет. Подбираю с одеяла апельсин, но, когда начинаю его чистить, он брызжет мне в лицо и капает на постель, и я на него забиваю.
Минут через пять всё-таки предпринимаю первые попытки подняться, но без успеха. Свисаю ноги на пол, и с упавшей на грудь головой продолжаю сидеть дальше. Наконец нахожу силы одеться и сходить на кухню.
Полдня я практически ничего не делаю – отличное начало каникул. Не удивлюсь, если так пройдут все три месяца.
Включив музыку, я принимаюсь за уборку: помимо того, что в моей комнате царит полный хаос, нужно разобраться и со школьными вещами, что-то убрав в шкаф с ненужными вещами, что-то отложив на следующий год.
Уборка сильно затягивается, потому что через каждые пять минут я залезаю в ВК и бессмысленно обновляю то сообщения, то ленту. Я снова списываюсь с Полиной, обсуждая разную ерунду без намёка на вчерашний инцидент. Мне кажется, это хорошо, когда друзья, вместо того, чтобы ворошить произошедшее и выяснять отношения, обвиняя друг друга, просто забивают на ситуацию и делают вид, будто ничего не случилось. Ссоры не имеют смысла.
Вечер подкрадывается незаметно – на улице всё так же светло, как и днём. Правда, до девяти часов ещё далеко, но выйти нужно пораньше, иначе мама никуда не отпустит.
Особого энтузиазма собираться на крышу я уже не чувствую. Я лазил туда три дня подряд, и удовольствие от этого сходит на нет. Так всегда: если что-то особенное происходит в жизни довольно часто, оно перестаёт быть особенным.
Но я всё равно хочу встретиться с Аней. Может, сегодня всё-таки удастся вытащить её с крыши куда-нибудь?
– И куда ты опять намылился на ночь глядя? – упрекает меня мама, заметив мои сборы.
– Гулять.
– А кто тебе разрешил?
У меня уже нет сил с ней спорить и убеждать в том, что я достаточно взрослый, чтобы не сидеть в будке на привязи и гулять, когда захочу, а не когда меня отвязывают.
Одевшись, я беру с собой открытку. Включаю музыку в наушниках и выхожу на улицу.
По дороге я подмечаю, что за четыре дня мой путь к этому дому ни разу не повторился: впервые я попал сюда, заблудившись в чужом районе, потом пришёл от бабушки, вчера – от автобусной остановки, а сегодня впервые – из дома.
Заветная дверь всё также приветливо открыта. Я поднимаюсь наверх, вылезаю из люка. Кажется, будто здесь я бываю чаще, чем в своей квартире.
Подхожу к привычному краю крыши, Ани ещё нет – в кой-то веки я не опоздал. Но проходят минуты, уже давно переваливает за девять, а Ани всё нет. Я начинаю волноваться. Может, она решила, что больше не будет сюда лазить? Но почему тогда не предупредила меня? Или она обиделась из-за того, что я не пришёл вчера? Но она ведь знала, что я буду в Туле, сама же отправила меня туда автостопом. А если бы со мной что-то произошло? Или… или…