Дмитрий Ткаченко – 150 часов до встречи (страница 9)

Я не помню, как выбежал из того дома. Кажется, я толкнул мужика. Кажется, я на всех наорал. Кажется, я окончательно сорвал дверь с петель, когда хлопнул ей со всей силы. Я не помню, как смог выйти в город, не заблудившись. Не помню, как поднялся на крышу.

Но вот я здесь. В окружении тишины и пустоты. Обычно люди чувствуют, когда рядом с ними кто-то есть. Я чувствую, что тебя здесь нет. Ни здесь, ни где-либо.

Я сижу на краю крыши и рыдаю. С каждым всхлипом в голову приходят новые воспоминания о тебе. Их не так много, ведь мы виделись всего два раза, но я вспоминаю каждый твой жест, каждое слово.

Я мысленно возвращаюсь в тот вечер, когда мы познакомились. Что, если бы мама не послала меня за хлебом? Или если я взял с собой зонт? Или пошёл бы по другой дороге? Или дверь в этот подъезд оказалась бы закрыта?

Наше знакомство оказалось чистой случайностью. Но иногда случайности становятся самыми важными моментами в жизни.

Больше всего на свете я сейчас жалею о том, как многого не успел. Не успел узнать тебя поближе. Не успел позвать тебя гулять. Не успел тебя обнять.

Я так часто хотел это сделать, но каждый раз думал: «Ещё не время». Но теперь этого времени больше не будет.

Возможно, я ещё успею. Возможно, я догоню тебя, если отправлюсь за тобой. Между нами – всего один шаг. Один шаг, и моё тело превратится в тряпичную куклу, которую кто-то бросил в пропасть.

Но я, конечно же, этого не сделаю. Я слишком труслив. Хоть раз в жизни мой характер не портит мне жизнь, а спасает её.

В онемевших руках открытка, мокрая от слёз. Влага разъела чернила, превратив надпись в сплошные кляксы.

Я оставляю открытку на краю крыши, придавив её небольшим камнем.

Прощай, Аня.

Всё утро я торчу в интернете, пытаясь отыскать хоть какую-то информацию об Ане, но нигде не сказано о ней ни слова.

Аутистка… Эти восемь букв пропитали мой мозг насквозь.

Я мало что знал об этой болезни – лишь из фильмов и книг, которым не всегда стоит доверять, но одно мне известно точно: такие люди не очень-то общительны. Если быть точнее, они вообще не способны на контакт с другими людьми.

Перед глазами всплывает её напряжённое лицо в момент нашей первой встречи, отчуждённый взгляд, поджатые губы. Она заговорила со мной, несмотря на те стереотипы, что заложены у неё в генах или типа того. Зря я все уроки биологии рисовал в тетрадке на полях…

Залезаю на разные сайты и читаю признаки аутизма.

«Уклонение от зрительного контакта». Она так ни разу и не взглянула на меня.

«Желание находиться в одиночестве». Она сказала мне об этом, когда мы только познакомились.

«Трудности при общении с другими». Сколько раз между нами возникала тишина?

«Повторение фраз и действий». Она ходила на крышу каждый день в одно время…

«Отсутствие страха перед опасностью». Я всегда поражался тому, как бесстрашно она ведёт себя на крыше.

Я читаю список до конца, и сопоставляю поведение Ани с каждым признаком, но всё равно не могу поверить. Она же смогла со мной заговорить! Болтала со мной, как с лучшим другом, которому можно доверить сокровенные мысли.

Нет, это она была для меня близким другом, а не я для неё.

А что… Господи, что, если… если она сама бросилась под машину? Она хотела помочь мне осуществить мою мечту, и именно поэтому посоветовала мне отправиться в Новосибирск автостопом. Но потом я ей сказал, что рядом с ней перестал об этом мечтать. Могла ли она почувствовать себя препятствием и… и самоустраниться?

Внутри меня абсолютная пустота. Будто вырвали душу, и теперь я – всего лишь пустая физическая оболочка. По коже пробегают мурашки, словно от леденящего, пробирающего насквозь ветра. Быть может, это её дух?

Так, хватит. Неважно, была ли её смерть случайной или оплатой за наши встречи. Теперь я просто обязан исполнить свою мечту. Даже не ради себя, а в память о ней.

Я решительно иду на кухню, откуда разносятся звуки готовки: шипение сковородки и стук ножа по разделочной доске.

– Мам, у меня к тебе важный разговор.

Нож с особой силой ударяет по доске, с брызгами разделив помидор на две равные половинки.

– Что случилось? – нервным тоном произносит она.

– Ну, короче, мне из параллельного класса позвонили, – начал я, выдумывая ложь на ходу. – Они сегодня отправляются в санаторий. Но у них это… у них, короче, один человек заболел, так что он не поедет. А там же типа уже всё заказано, поэтому от места отказываться нельзя. Ну и короче им нужен кто-то на замену.

Я мысленно вздызаю, порадовавшись, что вроде бы получилось правдоподобно. Если она, конечно, не захочет позвонить нашей классухе и узнать, что да как.

– И что ты предлагаешь? – спрашивает мама, будто ответ не очевиден.

– Поехать с ними, наверное? – с иронией в голосе отвечаю я.

– Давай я сначала дела все сделаю, а потом нормально с тобой поговорим.

– Да какой потом? Они уже через два часа уезжают, вещи собирать пора.

– Тогда пускай другого ищут.

– Да блин, мам!

– Ты мне не блинкай! – она повышает голос, грозно помахав ножом. – Я всё сказала!

Я нарочито громко цокаю языком и закатил глаза, но она не обращает на меня внимания, вновь вернувшись к нарезке.

– И чем мне, по-твоему, на каникулах заниматься? – недовольно бурчу я, упрямо сложив руки на груди. – Будешь потом орать, что целыми днями за компом проторчал.

Мама молчит. Видимо, я всё-таки заставляю её задуматься.

– Это платно? – наконец пророняет она.

Так, а сколько мне нужно на эту поездку? Кататься-то я, конечно, бесплатно буду, но жрачку нахаляву мне вряд ли кто будет давать.

– Три тысячи, – отвечаю я, надеюсь, что не сильно загнул. Ну, блин, откуда я знаю, сколько нужно денег на еду на две недели? Я же только за хлебом постоянно хожу. – И это за две недели, – поспешно добавляю я.

– Ладно, – как-то неохотно соглашается она. – Иди вещи собирай, а то не успеешь.

Радостный и довольный я бегу к себе в комнату. В груди всё бурлит, а в голове – пусто. И что мне собирать? Я же в этом вообще не шарю. Одно дело – поехать в Тулу на полдня, другое – на две недели в жопу страны.

Но отступать уже поздно, поэтому придётся срочно что-нибудь придумать. С большим чемоданом поехать не получится – будет неудобно постоянно возить его за собой. Придётся обойтись одним рюкзаком. Тогда вещей нужно брать по минимуму.

Я открываю шкаф и изучающе осматриваю всё, что есть. Беру по две пары трусов и носков. Немного подумав, беру третью. Мало ли что. Лишних штанов брать не хочется, только место займут. А вот кофты беру две – простой свитшот и кенгурушку с капюшоном. Так, с одеждой вроде всё.

Захожу в ванну и беру зубную пасту и щётку. Блин, а за две недели у меня щетина жутко отрастёт. Придётся и бритву взять.

Вновь иду на кухню, где мама заворачивает в пакет бутерброды с колбасой.

– Уже собрался, что ли? – спрашивает она.

– Не, я хотел термос попросить.

– Зачем тебе в санатории термос?

– Ну… мало ли, когда мне чая захочется. А в столовку же только по расписанию ходить можно.

– Ладно, щас наведу тебе.

Возвращаюсь к себе в комнату и осматриваюсь в поисках того, что мне ещё может понадобиться. Взглядом натыкаюсь на самое главное – зарядку для телефона. Было бы круто, если бы я уехал без неё.

– Паш! – через некоторое время зовёт меня мама. Я возвращаюсь на кухню, и она вручает мне термос, пачку чая и бутерброды. – Так, это тебе тормозок в дорогу. Деньги не потеряй, – она суёт мне в карман три тысячные купюры.

– Не потеряю, – обещаю я и, вернувшись к себе, заполняю последнее место в рюкзаке.

Богородицк – Епифань: 1 июня, день

Когда я пошёл автостопить в первый раз, было утро, а дорога вела на Тулу – все факторы хорошего движения, и то мне не очень-то фартило. А сейчас середина рабочего дня. К тому же в Новосибирск придётся ехать через Рязань, а чтобы туда попасть – сначала в нужно Епифань, а это вообще посёлок, в который тупо никто не ездит, потому что ехать туда придётся по полностью расхераченным дорогам! Вашу ж мать, о чём я вообще думал, когда решил отправиться автостопом, тем более, сейчас, почти вечером? Я же в Рязань уже ночью приеду! Да, блин, я вообще туда сегодня не приеду!

Но если я всё-таки не поеду, то что скажу маме? Поездочка обломалась, нашли другого? Или скажу, что с автобусом проблемы, и отъезд перенесли на завтра? Если выеду завтра утром, то наверняка всё получится лучше. Или я вообще могу ничего не говорить маме, а пойти к бабушке и перекантоваться у неё. Есть, конечно, вероятность, что в любой момент туда может прийти мама, но…

Нет, хватит. До-воль-но. Слишком многое я потерял в своей жизни из-за стеснительности и нерешительности. Сколько у меня было возможностей побыть в разных местах или погулять с крутыми ребятами, но каждый раз я одёргивал себя с мыслями: «А вдруг всё это плохо кончится?» Ну, кончится и кончится, плевать! Лучше я буду жалеть о том, что сделал это, чем о том, что не сделал, когда была возможность.

Пройдя парк, я выхожу к стадиону, который стоит у трассы, но начинать отсюда – плохая затея, лучше выйти за город.