Дмитрий Тихонов – Добрые Люди (страница 2)

— Что будем делать, брат? — спросил он, обращаясь ко Второму на своём языке.

Второй бесшумной походкой ступая по гальке, забирал правее. В руках он держал арбалет со сдвоенными плечами — очень дорогой самострел. В его руках он смотрелся слегка аляповато. Право слово, корова с седлом! Я бегло оценил новоприбывшего: Второй был точной копией Первого, только лет на пять старше, видимо могги были братьями по крови, а не по клану; штанины из кожи, в волосы вплетены перья, на поясе малый тул для болтов и крюк для натяжения тетивы арбалета, вместо топора нож средних размеров.

— В священных землях нельзя проливать кровь, — сказал он.

Первый кивнул, и медленно убрал стрелу в тул. Впрочем, лук держал наготове. Я стоял молча.

— Руки опусти, — сказал Первый на общепринятом.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Где я?

— Он, может быть, из этих, — вместо ответа могги обратился к брату на своём языке.

— Проклятый духами! — сообщил Второй и сплюнул.

Первый продолжал улыбаться. Я стоял как дурак, босой.

— Может от обоза отбился? — предположил Второй.

— Обоз три дня тому пришёл. Никого не кинулись.

— Да, точно.

— Болтун — отличная находка для шпиона! — раздался звучный бас с противоположного берега, говорили на языке могги, но с каким-то шипящим акцентом.

Первый резко вскинул лук и, наложив стрелу на тетиву, прицелился в сторону мужчины, который ленивой походкой спускался со склона на противоположном берегу. Второй навёл арбалет в мою сторону. Я снова поднял руки, мол, не дурак, стою смирно.

— Вы двое олухов только что выложили первому встречному важную информацию о снабжении! — продолжил мужчина, как ни в чём не бывало. — Я даже с этого берега вижу, что он вас понимает ничуть не хуже, чем вы друг друга. А то может и лучше.

Вот и приплыли. Я окинул нового персонажа беглым взглядом — он значительно отличался от братьев, хотя и у него был лук, только в полтора раза длиннее. Тетива снята. Плоский вытянутый колчан со стрелами перекинут через правое плечо. Сам же бородатый, в меховой шапке, на теле плотная куртка из дублённой кожи, обут в сапоги — подошва толстая; шерстяные штаны с кожаными вставками; походный мешок на другом плече; на поясе болтался тесак в широких ножнах.

— Ри… — открыл было рот Первый, видать хотел назвать мужчину по имени, но вовремя спохватился. — С чего ты решил, что он знает нашу речь?

Второй напрягся. Он отступил на шаг и сместился правее. Первый же на прицеле теперь держал меня.

Я на ходу придумывал легенду, а потому произнёс на языке лучников, стараясь не сильно коверкать слова:

— Да, он прав, я вас понимаю, но я не помню кто я и как тут оказался.

Прозвучало сносно, так должны были говорить торговцы пушниной, с которыми могги часто пересекались.

— Ты гляди-ка! А ну присмотрите за ним, пока я тут… оп! Оп!

Мужчина, словно белка по камням, ловкими прыжками перебирался через речку. Бас его гудел, но говорил он как-то мягко с менторскими нотками — так отец разговаривает с малыми детьми. Я покосился в сторону лучников, впрочем, детьми они не казались. Второй раскрыл было рот, но взглянув на меня прошипел какие-то ругательства, слов я разобрать не смог, а, быть может, и не знал таких.

Когда старший из стрелков был на середине пути, я разглядел его зрачки — красные, как рубин, и выругался в голос на энтри[1]. Чистый должен клюнуть, иначе быть беде, а мне не хотелось проливать лишнюю кровь. В том, что мужчина был из ордена Чистых, я не сомневался: в последнее время подобные братства росли как на дрожжах, и каждый пытался заиметь помимо власти ещё и отличительную черту — чистые же меняли цвет зрачков. Не к месту вспомнилась шутка из Нижних Кварталов Довура на этот счёт: «Зрачки дороже ливров». Впрочем, весьма странным было видеть чистого в этой глуши: как правило, орден направлял своих братьев к благородным пэрам и знатным господам дабы венценосные исповедовали правильную веру — веру в Создателя, но как по мне, чистые попросту вынюхивали тайны вельмож, раскапывая грязное бельё, плели интриги и скорее являлись волками в овечьих шкурах, хотя, конечно, были исключения. Скачущий же по камням через горную реку бородатый мужик в бобровой шапке даже рядом не валялся с пижонами при дворе Онорэ де Биро, короля Нортима, а посему плохо вписывался в окружающую действительность.

Но как бы там ни было, а чистый мог доставить мне немало проблем, и пока красноглазый приближался, я прокручивал наихудший вариант: смогу ли я одним рывком достать Первого и не подставиться под болт Второго?

Чистый наконец-то перебрался через реку, и пружинистой походкой, словно лесной кот, направился в мою сторону. Он улыбался во весь рот, щурился солнцу, даже что-то напевал себе под нос, но рука его нет-нет да и замирала подле рукояти тесака.

Остановившись в трёх шагах от меня, он спросил на правильном энтри:

— Ну и кто ты таков будешь?

— Очнулся около рассвета на этом берегу, — ответил я тоже на энтри, чуть запинаясь.

— И? — он повёл бровью.

— И всё, — пожал я плечами. — Могу руки опустить?

Чистый кивнул. Он с прищуром наблюдал за мной, будто мы расписывали пулю в преферанс, а я объявил мизер. Братья же отошли в сторону и о чём-то оживлённо спорили.

— Ладно, — наконец произнёс красноглазый. — Стой тут и не глупи.

Я кивнул.

Он подошёл к братьям, перекинулся несколькими фразами и снова направился в мою сторону. Первый остался на месте, вынул стрелы из колчана и принялся возиться с ними, Второй скрылся в лесу. У них свои дела тут, я даже не стал строить догадки.

— Мне бы обувь какую, — попросил я.

— И куда ты пойдёшь? — Чистый ухмыльнулся и уселся прямо на галечник. Открыв сумку, он вытащил тряпичный свёрток весь покрытый бурыми пятнами и, кинув его мне, сказал:

— Там шкура. Можешь смастерить себе, — он запнулся, подбирая слова, — не знаю даже, ноги всё равно разобьёшь.

— Нож? — спросил я.

Чистый указал на камни.

«Понял. Значит всё-таки опасается меня?»

Минут десять я искал подходящий камень, пришлось расколоть с десяток, чтобы получилось более-менее острая грань. В свёртке чистого обнаружился кусок грубой вонючей шкуры. Разложив её на камнях, я стал вырезать обмотки для стоп, стараясь делать всё небрежно, кривясь и часто сплёвывая. Красноглазый за это время успел подобрать мешок и теперь вытряхивал из него пожитки. Эти вещи по какой-то причине переместились вместе со мной, но моими не являлись — алианец с тритоном всё-таки что-то напутал.

— Не густо — хмыкнул он, снова усевшись на землю, предусмотрительно подстелив мешок.

— Что там? — поинтересовался я.

— Фляга, огниво, охотничий нож с треснутой ручкой, чистая тетрадь в неплохом переплёте. — Чистый раскрыл её и перебрал листы. — Некоторые страницы выдраны. Всё. Ты хоть понимаешь где находишься?

— Леса Эльхо? — предположил я.

— Леса Эльхо, — одобрительно крякнул бородатый. — А точнее Крайний Рубеж.

Я развёл руками, словно эти слова мне ни о чём не говорили.

— Белые горы? — спросил он. — Знакомо?

— Быть может. Я не помню.

— Беда, — вздохнул чистый. — Дело-то заключается в следующем: от сюда до ближайшего поселения восемьсот ур или, по-вашему, двадцать одна лига.

— По-нашему? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул мужчина. — Судя по твоей морде, могу сказать, что вижу перед собой северянина. Серые глаза, светлые волосы, широкие скулы. Герцогство Цван?

Я снова пожал плечами.

— Чёрный Полк? Рейтары Найта? Орден Верных? — Чистый стал загибать пальцы, перечисляя названия, которые, по его мнению, для меня должны были что-то значить.

— Ничего не понимаю. — Я обхватил голову руками, продолжая ломать комедию.

— Да парень, видать тебя хорошенько приложили, — скривился чистый.

Я промолчал. Сделал вид, будто ком подступил к горлу, и подошёл к воде. Умылся. Ледяная вода слегка взбодрила.

— Так вот, — продолжил красноглазый. — До ближайшего поселения могги чуть более двадцати лиг. А ты тут один, босой, без оружия, без снаряжения и, как мне кажется, разыгрываешь амнезию.

— Как ты сказал?

— Амнезия, потеря памяти, — ответил чистый с серьёзным видом.

— Ну да, конечно, — кивнул я. — Именно разыгрываю. Раз ты знаешь обо мне больше, чем я сам, тогда ответь на вопрос. Зачем мне это?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Действительно глупо. Ведь язык, на котором мы с тобой сейчас ведём беседу, считается мёртвым.

— И?

— И на нём читают лекции в Университете Святого Франциска. Не перебивай. Глупость заключается в следующем: ты выглядишь как шпион, говоришь как церковный сановник, а ведёшь себя как солдат удачи из Чёрного Полка. Первое — из северян скверные шпионы, уж поверь. Второе, вести беседу на энтри с первым встречным — верх безрассудства, знавал я одного сержанта, так тот, ежели, где услышит поганую речь, да, именно так он и говорил — поганая речь! То всё — втроём не удержишь! Не любят, знаешь ли, солдаты всяких выскочек. — Он замер на мгновение, видимо оценивая мою реакцию, и продолжил: — Последнее. Наёмник, изучавший таинства святого Франциска, ну это вообще чушь несусветная.