Дмитрий Тихонов – АКОНИТ 2019. Цикл 2, Оборот 1 (страница 37)
Достаточно любопытное открытие: я обнаружил породу, которая воспламеняется при контакте с ультрафиолетовым излучением. Горящие камни! В другой ситуации эта находка могла бы принести пользу, но сейчас она — лишь повод отвлечься от мрачных мыслей. Я должен идти на сигнал, сейчас он стал отчётливее, обрываясь лишь во время вспышек. Идти. На. Сигнал.
Местность становится более каменистой. На горизонте выросли горы. Среди скал есть расщелины; есть, где спрятаться от вспышек. Во время привалов заставляю себя спать, но сон не идёт: мучают кошмары.
Я отощал: болтаюсь в скафандре как карандаш в стакане. От голода и усталости подкашиваются нога. Спасибо, хоть нет недостатка в воде, иначе бы моё путешествие закончилось гораздо раньше… Боже, как же хочется есть! Я бы отдал сейчас ногу на отсечение за маленький бутерброд с ветчиной, или просто за кусочек ветчины… Или хотя бы хлеба!
Я нашёл напарника Патрикяна, вернее, его верхнюю половину… И его капсула разбилась вдребезги!
Я предполагаю, что в наш корабль врезался астероид, других версий нет. Выжил ли ещё кто-нибудь? Какая теперь разница?..
Инженер Брюквин сохранился хорошо: в местной атмосфере нет микробов, а его собственные кишечные бактерии остались в утерянной нижней половине. Плоть чуть подсохла, оголённое мясо заветрилось и немного подпеклось на «звёздном гриле». Бедный Брюквин…
Хватило сил собрать небольшую кучку камней. Жду вспышки; как назло — звезда спокойна в самый нужный момент. Давай, грёбаный красный карлик! Мне нужен костёр! Ну же, проклятая звезда, вспышка! Вспыыышка! Вспыыышка!
Пришлось ждать почти двадцать четыре часа, земные сутки… Бомбардировка ультрафиолетом сделала своё дело: в моём распоряжении костёр из камней.
С останками Брюквина пришлось повозиться: мышцы закоченели и высохли, у ножа из ремкомплекта слишком короткое лезвие… Мякоть спины и рук, жареная на костре из камней, на вкус отвратительна. Жёсткая, горько-солёная, сухая. Я давлюсь слезами и человечиной. Проклятая экспедиция сделала меня каннибалом, но я не должен сдохнуть! Я обязан прийти к источнику этого чёртов о го сигнала, во что бы то ни стало!
Жара и горы. Чем дальше я ухожу от места аварийной посадки, тем выше в зенит уходит звезда. Пресные озёра по-прежнему встречаются, но вода в них непригодна для питья: запах серы и чёрт знает чего ещё, мгновенно вызывает тошноту. Фильтры скафандра не справляются, но без воды никак. Скафандр анализирует моё состояние, делает укол антирадов.
Я взял с собой столько мяса, сколько смог унести. За спиной импровизированный мешок, наспех склеенный из Брюквиновского скафандра.
Подумать только: я несу с собой мясо собственного товарища, а ведь когда-то мы сидели за одним столом, смеялись, ели паштет из тюбиков и запивали растворимым кофе. Он был добряк — Брюквин. Всегда готовый помочь, старался сглаживать острые углы в отношениях коллектива и вот — его последний подарок! Прости меня, Серёга… Надеюсь, мы с тобой встретимся на той стороне — ну или навести меня в аду. Хочется верить в то, что ад и рай есть. Так легче переносить мысли о неминуемости собственной смерти. Ад гораздо лучше этого места! Там хотя бы есть с кем поговорить по душам…
Очень сильный ветер, почти ураган. Температура — семьдесят один градус по шкале Цельсия, Настоящая сауна! Я больше не убираю шлем, стараюсь пить как можно меньше, ибо вода из здешних озёр не только отвратительна на вкус, но и ядовита. Как минимум, мне грозит отравление, на такой жаре обильная дефекация обеспечит ещё большую потерю жидкости. Обгадиться и умереть на полпути к цели? Ну уж нет.
Я соскучился по темноте! Хочется увидеть настоящую ночь. Периодически идёт дождь кипятка. Скафандр работает на пределе возможностей. Он не рассчитан на долгие прогулки по аду. То, что он до сих пор справляется — само по себе чудо.
У меня с собой достаточно мяса (спасибо тебе ещё раз, Серёг), вспышки я пережидаю в небольших гротах. Здесь температура ниже и есть конденсированная вода без сернистых примесей.
Сколько я уже прошёл? Сотню километров, две, три, полтысячи? Жаль, нет счётчика. Система связи теперь уламывает сигнал даже сквозь вспышки. Цель совсем близко! Ещё один решительный рывок, и я буду на месте. Но хватит ли сил? Тело истощено, сердцу тяжело толкать кровь. Местная гравитация в разы сильнее земной — суставы ноют нестерпимо. Пальцы на руках опухли, дёсны постоянно кровоточат; я потерял несколько зубов. Я терплю, чтобы не сдохнуть.
Хочется обнять дочь и поцеловать жену; жаль я так и не сумел найти нужных слов, чтобы помириться перед экспедицией. Хочется погладить своего пса, опрокинуть пару стаканчиков в компании старых друзей. Но этому не бывать! II дело не в разделяющих нас триллионах километров вакуума, нет. Они умерли. Корабль летел сюда восемьдесят шесть лет, надеяться на встречу с кем-то из прежней жизни — глупо. Но чёрт подери, как же эго больно осознавать, что все, кого ты любил, давно ушли на корм червям. И ради чего? РАДИ ЧЕГО?!
Эта планета неспособна стать вторым домом человечеству, я не встретил здесь и намёка на жизнь. Миллиарды долларов, восемьдесят шесть лет пути и пять загубленных жизней. Всё в бездну, всё в пустоту! Скорее бы уже разобраться с природой этого чёртового сигнала и спокойно уйти… Да, я хочу умереть! Прости меня, Господи!
Восемьдесят четыре градуса по шкале Цельсия. Зенит! Наконец-то я на дневной стороне. Симфония раскалённой смерти: кипящие серные озёра, вулканы и гейзеры.
Я стою на раскалённом плато и не могу понять, куда идти дальше. Сигнал здесь очень сильный, и система связи показывает, что источник где-то рядом. Но где? Сколько хватает взгляда — кругом вижу лишь кромешный ад. Ничего похожего на антенну или излучатель. Если только не…
Догадка оказалась верна! Логично, что для размещения передатчика поверхность планеты здесь слишком нестабильна. Если аппаратура достаточно мощная, сигналу не помешают десятки метров почвы и камней.
Три часа поисков: я нашёл вход! Едва заметная щель в породе, но достаточно широкая, чтобы в неё протиснулся человек в скафандре.
Термометр показывает пятьдесят девять градусов по шкале Цельсия. Температура снижается при спуске. Тоннель, судя по всему, имеет естественное происхождение.
Лампочка в налобном фонаре перегорела. Довольствуюсь слабым ремонтным фонариком на запястье. Температура — тридцать пять градусов по шкале Цельсия. За ненадобностью убираю шлем; так гораздо лучше! Воздух пахнет дождём и разогретым шифером. Уже кое-что.
Свод тоннеля становится выше. Теперь не нужно ползти на карачках, могу встать. Мне кажется, я слышу чей-то голос. Вернее не голос — зов. Списываю это на галлюцинации: в конце концов, я слишком долго обходился без нормального сна и пищи, сутки напролёт шёл под щедрым напором ультрафиолета и рентгеновского излучения. Должно быть, я получил смертельную дозу радиации, ибо защитные системы скафандра в последние дни постоянно сбоили.
Фонарик больше не нужен: снизу в тоннель проникает красноватое свечение, его вполне достаточно для освещения. Больше никаких поворотов, свод уходит вниз под небольшим наклоном; ещё несколько сотен метров, и я оказываюсь в просторном гроте. Стены пульсируют красным светом, датчик биологической активности молчит. Это какая-то флуоресцирующая порода. Ещё несколько шагов, под ногами хрустит. Кости… Человеческие.
Вот это неожиданность! Конечный пункт путешествия — кладбище: на берегу огромного подземного озера лежат кости, сотни скелетов! И я уверен, ещё больше лежит на дне.
Сканер биологической активности подтверждает мои догадки: в воде полно бактерий, характерных для «кишечной фауны» человека.
Нашёлся и источник сигнала: эго причудливым образом соединённые между собой скафандры. Есть здесь современные — похожие на мой, есть диковинные анахронизмы, кажется, сделанные из бронзы. Есть здесь и совершенно невообразимые защитные костюмы, собранные из десятков обособленных металлических пластин: стоит поднести к ним руку, они тут же раскрываются как цветочный бутон. Нашёл разобранную брезентовую палатку, собрал. Немного отдохну и займусь изучением этого жуткого места.
Снова зов! Кто это, что ему от меня надо?
Я изучил жуткий «радиопередатчик»: программные модули сотен скафандров превратили в единый сервер-антенну, транслирующий одну и ту же информацию: координаты звёздной системы и информацию о небесных телах. Не могу понять как, но светящаяся красная порода подзаряжает аккумуляторы скафандров; к пульсирующим стенам пещеры тянутся провода и бог его знает что ещё. По всей видимости, порода ещё и усиливает сигнал!
Все эти люди… Они прилетели сюда умирать. Но зачем? И о чём, чёрт подери, просит меня этот грёбаный зов, что этой с раной планете от меня нужно? Что? Что? ЧТО?
Проверка записи! Раз-раз! Я провёл восемь часов в одном из оставленных скафандров. Совершенно удивительная вещь: реагирует на тепло и движение, запрограммирована автоматически принимать человека. Модуль управления распознаёт речь, русский язык он считает старинным и вымирающим, но программная надстройка работает и с ним. Крайняя дата контакта с прежним хозяином скафандра, неким Ар игрой Мекератом, датируется четвёртым марта три тысячи сто первого года. Какая-то нелепица… Что же это выходит? Аргир Мекерат прилетел сюда спустя тысячу лет после нашей миссии? Но как? Должно быть, мы отклонились от курса и плутали в космосе все эти годы. О нас все забыли, похоронили давным-давно, но безымянная планета продолжает привлекать людей, как фонарь привлекает мотыльков.