Дмитрий Тихонов – АКОНИТ 2019. Цикл 2, Оборот 1 (страница 14)
Незнакомка тут же ринулась вовнутрь. Ей сейчас было не до парня-придурка, открывшего дверь нараспашку. Девчушка пыталась отдышаться…
— Ты кто такой вообще? — сквозь вздохи уходящего страха спросила она незнакомого спасителя.
— Наблюдатель, — загадочно и глупо улыбаясь, ответил он.
Девушка решительно пролезла в подъезд, отстранив своего спасителя в сторону. Тёмная глухота вокруг переливалась по углам…
— Ну, давай, веди к себе… — практически потребовала девица, успокоившись окончательно. — Тебя, кстати, как зовут-то?
— Тебе не важно будет, как меня зовут… Но пошли, конечно.
И они пошли по лестнице. Вместе.
Добравшись до квартиры парня, они прошли внутрь, девушка, сняв зимние сапоги, внедрилась в ближайшую комнату и уселась на продавленный диван.
— Твою мать! — подала голос незнакомка, снимая шапку. Ее волосы заблестели красивой волной, видимой в далёком свечении через окно комнаты.
— А что ты хотела? Я тебя спас. — Наблюдатель присел в кресло. Ему эта девушка теперь нравилась ещё больше.
— Ты, может, меня накормишь, раз уж спас?
Он накормил ее — притворными заслугами придворных, трёхлинейной правдой дороги, смазанным следом от внешней микропечи кондиционера соседей и приторными улыбками взглядов рекламы…
Покуда незнакомка угощалась бутербродным салатом, Наблюдатель смотрел в ее сторону, словно в телевизор. Вскоре она отставила опустошённую супницу, применяемую хозяином квартиры в качестве тарелки.
Чернота ее смерти поражала парня. Он всегда любил эту старую супницу. И ему вовсе не хотелось, чтобы ночная незнакомка ее раскокала. А получилось именно так: красотка, наевшись бутербродов, немного не донесла тарелку до приемлемой точки стола. Супница пошатнулась, не удержалась, упала и звонко разбилась в относительной темноте.
— К счастью, наверное… — подал парень свой хрипловатый голос. Он очень давно не сообщал никому такие нюансы.
— Прости, но ты сам виноват, — сообщила девушка бескомпромиссным тоном, откидываясь на спинку дивана.
Незнакомка смотрелась красиво. Она, кстати, всегда умела легко прочесть по губам парня в окнах напротив, какую именно он поёт песню, сидя ночью на подоконнике с чем-то вроде тетрадки в обнимку.
Пластилин минут стекал по трубам в мозгах собеседников, столь неожиданных, столь подходящих.
— Меня зовут Игрушка, — нарочито безразлично представилась вдруг девушка, миг назад бывшая совершеннейшей незнакомкой для Наблюдателя, который, кстати, в этот самый миг представлял, как красавица Комсомолка — чуть смуглая брюнеточка из магазина продуктов — пытаясь общаться с ночью, шелестит телефонной игрушкой, плюсуя смешные Любови для себя одной. Красотка Комсомолка, чуть смуглая и с чёрной чёлкой, смахнув росу желаний со своего сексуального носика, уносится в далёкие пространства, когда Игрушка спрашивает:
— Ты, видимо, живёшь один?
Парень, несколько напуганный подобным вопросом, утвердительно кивнул.
— Наверно, ты из тех, кому нужно, чтобы с ними всего лишь трахались те, которым нравятся они сами?
— Вовсе нет, — парень заметно смутился на правду. Бывшая незнакомка, словно совершенно клёвый денёк в несовершенной жизни, смеётся в полутьме комнаты. Тихонько и мягко.
— Ты по чему-нибудь скучаешь? — другой вопрос.
— По самым лучшим снам… — другой ответ.
— Тебе хорошо со мной вдвоём? — Игрушка, похоже, решила достать Наблюдателя странными вопросами.
Мокрая тишина повисла вокруг, как сердце ангела, попавшее в повороты винта.
— И тебе не кажется глупым выражение «разбитое сердце»? — девушка заулыбалась тьмой на доли клыкастых частей минуты, примерно секунды на четыре. — Сердце ведь
«По камерам!»
«Заурядно камерное исполнение классики».
«Этой камерой снимали лучшие…»
Все это тут же пролетело в двухкамерных мозгах парня. Он заёрзал в кресле.
— Не нервничай, — почти приказной тон недавней незнакомки легко позволял подчиняться.
Наблюдатель уравновешенно выдохнул/вдохнул.
А где-то слишком далеко красотка Комсомолка, прибрав к рукам кассу, смело называет свою цену, которая с разумом правды давно не граничит (но преуспевает в плане смен клиентов).
Тьма мялась вокруг. А Игрушка говорила следующие вечные вещи:
— Осколки крови расхлестались по салону, а женщина не прекращала орать. Но потом, когда машину реально расплющило, ее голос начал звучать действительно броско. Как выброшенная через лобовое стекло трахея.
Мелкое молчание врезалось в тёмный мозг воздуха в комнате.
— Очень интересная история… — наигранно отозвался Наблюдатель, теперь ещё и ставший Слушателем. Всякой чуши.
— Правда? — усмехнулась Игрушка. — Издеваешься!
Девушка закинула ногу на ногу, весьма соблазнительно, даже во тьме. За окном комнаты как будто пролетела птица. Или, возможно, летучая мышь довольно крупного размера, А сонное сияние луны ведь все равно казалось неизменным.
— Чем ты вообще занимаешься? — Игрушка изобразила повышенный, как давление на призрачных глубинах, интерес.
— Наблюдаю, — бесцветно отозвался парень, всматриваясь в неясно-красивые черты лица своей ночной гостьи.
— А я вот в жизнь играю, — доверительно сообщила девушка.
— И как? Получается?
— Почти всегда, — с лёгким налётом гордости заявила Игрушка. — Давай расскажу тебе про самые странные запросы при вызове, которые получал мой приятель-такси ст…
И она стала рассказывать.
Игрушка закончила свои россказни. Она подняла руку и указала на окно, за которым молчала луна.
— Посмотрим, что творится на улице?
Парень и девушка, встав со своих мест, подошли к ночной лёгкости стёкол. Уличная пустыня оставалась чуть подсвеченной печалью фонарей. Вокруг их света все так же витали снежные иглы.
— Когда наступит день, — произнесла Игрушка нежной тишиной, — можно будет пойти в магазин.
На этот раз — твоя очередь.
Она со снисходительной улыбкой посмотрела на парня.
Так смотрят на человека, с которым нравится жить в одной квартире, разыгрывая по ночам разные сценарии и сюжеты. Много раз.
Наблюдатель согласно кивнул девушке вместо ответа.
Так кивают на просьбу, а затем мягко и бережно берут за руку человека, которого любят. Много дней и ночей.