Дмитрий Тарасенков – Человек в проходном дворе (страница 1)
Дмитрий Тарасенков
Человек в проходном дворе
Серия «Тайный фронт»
© Тарасенков Д.Б., 2025
© ООО «Издательство Родина», 2025
Глава 1
Знакомства
Тетка на углу возле «Флотского универмага» торговала мороженым. Я собрался взять, потому что это соответствовало бы моей роли, но раздумал: не хотел пачкать пальцы. Подошвы липли к асфальту. Большой уличный термометр у входа в гостиницу показывал 31 градус. «Гостиница «Пордус», – прочел я и нырнул внутрь.
В вестибюле было темно и прохладно. Возле каждой колонны стояла кадка с пальмой. В дальнем углу горела лампа под зеленым абажуром: закуток дежурного администратора. Стуча каблуками, я пересек по диагонали вестибюль, поставил чемодан на пол и положил локти на стойку.
– Нету мест, – скучным голосом сказала женщина за стойкой.
Я вытащил паспорт и раскрыл перед ней.
– Насчет меня звонили из горкома комсомола.
– Фамилия? – спросила она, глядя в паспорт.
– Моя?
– А чья еще?
– Насколько я знаю, Вараксин. Там написано.
Она взглянула на меня, но смолчала. Потом порылась в бумажках на столе и буркнула:
– Есть Вараксин.
Все было в порядке. Пока она заполняла квитанцию, я огляделся. Какой-то тип, развалившийся на кожаном диванчике, крутил ручку настройки транзистора. «Ай эм фонд оф ю, та-тарара, – орал хриплый голос. – Ай эм фонд оф ю, та-тара». На стене висела копия картины Ивана Константиновича Айвазовского «Девятый вал». Бушующее море смахивало на овощной салат в миске.
– Надолго остановитесь?
– Я бы остановился у вас на всю жизнь. Но дела, знаете ли…
– Я вас серьезно спрашиваю, – обиделась она. – Вы дома шутите, а здесь учреждение.
– Извините. Я всегда шучу. Пишите ориентировочно – две недели. Думаю, управлюсь.
«Ты должен, – сказал я себе, – управиться за несколько дней, голубчик. Иначе грош тебе цена. Да и не в тебе дело».
Я поднялся по лестнице на третий этаж, разыскал дверь с номером 305 и открыл ее. Марлевые занавески на окне рванулись и вытянулись на весу. В комнате было три койки. На одной лежал человек, с головой завернувшийся в простыню.
Я прикрыл за собой дверь.
– Эй, друг! – окликнул я негромко.
– Чего надо?
– Вставай, знакомиться будем! Ты что в простыню залез?
– Мухи, – ответил голос из-под простыни. – Кусаются.
– Так купил бы ленту ядовитую и повесил. Они все подохнут.
– Еще чего!
– Полотенцем выгони.
– Еще чего!
– Ну и лежи так, шут с тобой!
Я сел на койку и покачался на пружинах. За окном звенели трамваи. Комната была залита солнцем. Я закурил, и тень от дыма поплыла по стене.
– Как здесь городок, ничего?
Из простыни на меня уставился один глаз.
– Дерьмовый городок. И не городок, а город: здесь двадцать тыщ живет.
– Так уж и двадцать? – засомневался я.
– Точно тебе говорю.
– Ты местный, что ли?
– Жил до войны.
«Кажется, он», – подумал я. И спросил:
– А сейчас?
– А тебе-то что?
– Да я так, простое человеческое любопытство.
– Вот и сиди со своим любопытством тихо.
– Сижу.
Мы помолчали.
– В кино чего-нибудь интересненькое идет? – спросил я.
– Еще чего! Я в кино не хожу!
Под койкой у моего соседа стояли пустые бутылки: «Перцовая», «Старка», «Плодово-ягодное». Плохо. По мне, уж пить, так что-нибудь одно, но я, конечно, дилетант. А кино моему соседу не нужно, это очевидно. Оно было бы для него просто-таки помехой.
Я вспотел как мышь, пока добрался с аэродрома до гостиницы. Вода в графине была теплая. По слоям осадков на стенке можно было судить о том, как она постепенно испарялась в течение последней недели. Ну-ну!
– Перейдем на самообслуживание, – сказал я вслух.
В умывальнике я выплеснул воду в раковину и раскрутил кран до отказа. Я стоял и курил, и вода брызгала на меня, но умываться я не стал – хотел сразу залезть под душ. Я наполнил графин и вернулся в номер.
– Попей водички, – предложил я соседу. – Холодная, аж лоб ломит.
Потом занялся чемоданом.
Я достал из него бумажник и посчитал на виду деньги. Пальто я продал в Москве, на очереди фотоаппарат. Матери послал денег, сюда шикарно летел самолетом, то да се; осталось девятнадцать рублей. Если экономить, хватит на неделю. Потом придется катать бочки в порту. Все это мы тщательно продумали с Ларионовым. Всякий раз, когда мы доходили до этих бочек, он начинал хохотать: «Извини, старик, у меня богатое воображение. Тебе так пойдут эти бочки».
– Может, заложим? – спросил голос из-под простыни, и снова блеснул один глаз.
– С утра не пью, – отрезал я, решив, что, придерживаясь тактики коротких ответов, я выиграю больше.
– Ну-ну. А чемодан ты свой на хранение сдай. Сопрут.
– Не сопрут. Тут и переть-то нечего.
Я вынул рубашки и положил их в тумбочку, чтобы не мялись.
– Жарища какая, а? – сказал сосед.
– Как в Африке, – сказал я.