Дмитрий Сысолов – Из двух зол... (страница 77)

— Термальная стадия…

— Наверно… Но человек сгорает меньше чем за сутки. И, главное, лечить его на этой стадии уже бесполезно. А до этого не определишь… Так целые города вымирали. Обнаружился больной человек — вводят карантин, а уже поздно… Он уже две недели ходил, всех заражал. Как правило, когда такой больной проявлялся, там в городе здоровых людей уже и не оставалось…

— «Веселая» картинка… А дети?

— А что, дети? Дети выживают. И чем младше ребенок, тем больше шансов выжить.

— Это я уже слышал. А статистика? Какой процент выживших по годам?

— А, это… — оживляется Башка, — я считал. Получилась почти четкая геометрическая прогрессия. Не без погрешностей конечно, но почти четкая градация.

— Ну-ка, ну-ка, — подбадриваю я его.

— Рубежом можно считать возраст в 13 лет…

— Каким рубежом?

— Ну выживаемости… В 13 лет процент умерших и выживших примерно равен, где то 50 на 50. Те, кто старше — больше умирают, кто младше — больше выживают.

— А в процентах?

— Ну если в 13 лет процент выживших все 50. То есть, выживает каждый второй, то в 14 — уже только 25 %. То есть, выживает уже каждый четвертый… В пятнадцать выживает уже каждый восьмой, и так далее… Цифры могут немного колебаться, но общий принцип сохраняется…

— То есть, в 20 лет выживает один из 256?

— Ну где-то так… Примерно четыре человека из тысячи.

— Ну это не такой высокий процент… Должны же остаться двадцатилетние хотя бы… Почему же их нет?

— Почему нет? Есть, — пожимает плечами Башка. — Только очень немного. Вон тот же Князь. Или Варвара… Да и Северу, как я слышал, не меньше. Да даже у Гвоздя, я слышал, есть старше его самого люди. Есть выжившие. Мало их просто.

— Понятно. А младшие?

— Ну, а там та же статистика… Только наоборот.

— В смысле?

— Ну в смысле — у двенадцатилетних умирает каждый четвертый, а трое выживают. У одиннадцатилетних умирает один из восьми, и так далее…

— Ясно. То есть, у младенцев практически нет шансов умереть от этой болезни?

— От болезни, нет, — погрустнел Башка, — а вот после… Кто за ними ухаживать-то будет? Сколько мы их видели, оставшихся без родителей?

— Это да, — согласился я, вспомнив мертвого младенца возле его матери тут в магазине. Настроение стремительно испортилось. — Ладно, иди. Разберись со складами.

Окончательно настроению упасть не дали. Снова набежали с вопросами, согласованиями, ссорами и предложениями. Закрутили в своем водовороте событий, так что об депрессии на время пришлось позабыть. И только вечером уже, когда все сидели за накрытыми столами и чествовали именинников (кроме Настены свой день рождения на этой неделе отметила Щепка из новеньких. Сестра Щепы.), вновь накатила легкая грусть.

Я сидел со всеми за одним столом (ну только что вместо нескладной табуретки поставили во главе стола мое любимое кресло. Васькина идея), но, при этом, наблюдал за искренне веселящейся молодежью словно бы со стороны. (Кстати, не забыть похвалить Пышку. Праздничный стол выше всяких похвал. Можно признаться хотя бы самому себе, что у меня так не получилось бы.)

Мне только и остается теперь, что наблюдать за праздниками со стороны. Ежедневно и ежечасно тянуть весь воз хлопот и забот. Даже в праздник работы для меня нашлось на весь день. Кто-то из ребятишек может и сфилонить, а мне нельзя.

В книгах любят описывать яркие моменты. Схватки, преследования, перестрелки, интриги… Приключения, мать их за ногу. Но я-то знаю, что если в жизни случается приключение — значит пришла беда… Приключениями крепкий анклав не построишь. Тут нужна монотонная, каждодневная изнуряющая работа. Рутина. Быт. И тот, кто сможет с ней справиться на длинной дистанции, в итоге всегда окажется в выигрыше.

А праздник тем временем набирал обороты. Именинникам начали дарить подарки. Понятно, что большинство из них были мелочами, вроде пары новеньких ярких носочков или носового платка. Вещей (личных, персональных у каждого) у всех детей было немного. (Большинство подарков Василиса сама раздавала детям из своих закромов с наказом вручить именинникам). Но тем ценнее дар. Своё! Навсегда… Это грело.

Когда подошла моя очередь вручать подарки, я сказал небольшую поздравительную речь (неохотно, из меня тот еще говорун, но куда деваться то? Протокол мать его) и всучил Щепке огромного плюшевого медведя (тоже из Васькиных запасов), а Насте по моему взмаху Рыжик с Толстым торжественно внесли что-то огромное, накрытое тканью… "Что это? Торт? Такой огромный?" — читался вопрос в Настиных глазах. И я ободряюще улыбнувшись сдернул ткань, открывая огромный кошачий домик. Точнее цельный замок. С тремя комнатами, и двумя площадками. С когтеточкой и всевозможными переходами. Двухуровневый. Даже трех, если считать самую верхнюю площадку. Дворец, а не домик.

— Вот, это твоему Чубаке, — улыбаясь сказал я, наблюдая с каким восторгом рассматривает подарок девочка. — Ни у кого больше такого нет!

— Спасибо! — счастливо выдыхает Настена, проводя рукой по когтеточке. — Совсем новый!

— Конечно, — согласно киваю — Только твой.

Девочка потянувшись облапипа меня своими ручонками и неумело чмокнула, не столько даже в щеку, а, скорее, куда-то в район уха. Тут же засмущалась и убежала дальше рассматривать свой подарок. А я со стариковской легкой улыбкой наблюдал за ней со стороны. И ведь я тогда ещё не хотел его брать. Ну когда зоомагазин выносили. Думал одни только корма взять, а все эти переноски, лотки, клетки, аквариумы, наполнители для кошачьего туалета — пофигу… Но жаба тогда опротестовала. «Если уж взялся выносить, то бери все! Мало ли что может пригодится?» И вот пригодилось же! Вон как ребенок сияет. Нет, не зря, не зря я тогда все подчистую вынес. Вот этот детский восторг дорогого стоит.

Окончания праздника я не стал дожидаться. Оставив Эльбу и Ваську командовать парадом дальше, я захватил всех своих малышей, Андрея, Еву и Машу и увел их в нашу комнату. Возможно детям и хотелось бы поиграть с остальными, но мне хотелось тихого семейного отдыха. И так я мелких своих только ночью спящими вижу. Лучше вон книжку им почитаю. Или мультик все вместе посмотрим. Благо у меня в комнате стоял персональный телевизор. Идиллия, одним словом. Да и дети тоже рады. Сверстники-то им что? Они с ними целый день вместе. А вот Шиша с ними так редко возится… Нет, вечер сегодня определенно удался.

Глава 43

И, ведь, с утра — всем нам вновь в работу! Тащить, впрягаться, и нет этому конца… И сам в это вечное колесо запрыгиваю, и остальных за собой тащу. Да, порой, где-то и силком, ну так — а что делать? Только так, считаю, и можно. Не уговорами же? Но это если б взрослые были, с ними бы сошло. И то, а это ж дети, и одними окриками многого с ними не добьешься. Приходится объяснять, воспитывать… С Андрейкой получилось же? И с остальными — как-то так придется.

С утра собрал совещания. Причем, с этим, казалось бы, простейшим делом провозился дольше обычного. Новенькие ещё банально не знали этой моей привычки загружать народ с утра заданиями. И, потому — просто не явились. Пришлось за ними посылать. Понятное, дело, что всех кто старше — мне тут не надо. Но основные с утра должны быть. Башка, Пышка, Белка, Мамлюба… Может со временем и ещё кто добавится.

Малинке особых указаний давать не требовалось. Она уже вполне и сама тянула на себе весь воз забот о больничке. Единственное, что я нашел нужным подсказать — это то, чтоб она не стеснялась просматривать новоприбывших на счет медицинского таланта. И, если попадется такой талант, как у той же Спицы, то привлекать и перетягивать к себе без зазрения… Ну если только человека не забирают в другие службы. Тогда идти ко мне я сам решу где этот человек окажется нужнее.

Мамлюбу свел с мамой Таней и велел им озаботиться созданием второй группы детсада. Возможно разбивка по возрасту. До четырех лет. И от четырех до шести. Впрочем, это им виднее как лучше. Для работы — так же привлекать всех незадействованных. Желательно других "мамок". Тетку там, Дашу, этих двоих, имен которых я так и не запомнил. У них какой-никакой опыт общения с мелкими. Короче, всех мамок. (Кроме Пышки. У Пышки уже своя стезя. Вполне определенная.) И, ещё раз подумать о создании хотя бы самой начальной школы. Если с детьми не заниматься, то через десяток лет тут будет племя дикарей, не умеющее ни читать, ни писать. Пройтись по поселку, присмотреть незанятые дома где можно разместить и вторую группу детсада, и будущую школу. Вместе с Настей и представительницей от Васьки прошерстить склады. Отобрать нужную для начала работы канцелярию и учебные пособия. Дети школьники — у многих были. Так что добра должно хватать.

Ваське лично, как действительно неплохому художнику, указал на фанерный лист, которым закрыли выбитое стекло у автобуса. Это же готовая афиша! Только рисуй и подписывай. Репертуар обсудить с Толстым, отвечающим за кинотеатр. Да и вообще, весь автобус неплохо бы раскрасить так, чтоб куда бы он не приезжал, сразу было видно — Праздник приехал!

Башка занимается инвентаризацией. Пока один. Ему не мешать. Остальные левашовские парни поступают под начало Насти. Она единственная, кто хоть что-то знает о скотине. И, потому, обустраивают загоны для скота, за которым я отправляюсь лично. И за специалистом, да. Вот специалист приедет — тогда и скажет что и где вы накосячили. Тогда и поправите. Но место для скотины нужно будет уже сразу. Место для жилья, кстати, и самому специалисту подготовьте тоже. Самое лучшее. И вообще, кто бы это не был, обращаться с ним со всем уважением. В идеале так, чтоб в итоге он захотел бы сам у нас остаться после завершения оговоренного срока.