Дмитрий Светлов – Закон меча (страница 35)
– Честно говоря, меня не интересует чужое мнение, он будет убит.
– В таком случае после поединка вам придется срочно покинуть наш гостеприимный край.
– Вам поручили передать мне эту угрозу?
– Общество на вашей стороне, но граф Анри де Кастельмор обязательно найдет способ вас уничтожить.
– В таком случае огорчите этого дедушку, он оказался в конце очень длинной очереди!
– Прошу меня простить, но я уже многие годы не общаюсь с этим зловредным семейством.
Пале де Леспар учтиво раскланялся и вскоре появился на склоне холма, где сразу оказался в центре внимания своих знакомых и соседей.
Но вот распорядитель ристалища объявил о подготовке к заключительным поединкам. С двух сторон перед выходом встали секунданты с оружием наголо. Затем конюхи подвели укутанных в кольчуги тяжеловозов, а судьи проверили правильность экипировки этих в общем-то смирных лошадок.
– Герцог Андрей, – распорядитель ристалища и не пытался произнести сложную для французской речи фамилию, – убил шевалье Армана де Кастельмора и обвинил Исаака д'Аранто и Ожье де Сибаца в попытке насилия над своей фавориткой. По этой причине названые дворяне вызвали герцога Андрея на беспощадную дуэль! Кто-либо из здесь присутствующих желает встать на защиту одной из сторон?
На холмах сидела праздная любопытствующая публика, никто не собирался никому помогать, но ритуал есть ритуал. Неожиданность все же произошла, Леанта встала со своего места и гневно выкрикнула:
– Я сама хочу убить этих поддонков!
– Дама желает лично убить одного из нападавших, – перевел Норманн и передал слуге маленький свиток.
После недолгого совещания судейская коллегия передала рулончик епископу, началось активное обсуждение не совсем обычного требования. Знал бы Норманн, что для Франции воительницы совсем не редкость, никогда бы не согласился на подлог. Дело в том, что, узнав о предстоящем поединке, девушка потребовала личного участия. Норманн долго убеждал всех, что имеет право защитить честь девушки, однако споры прекратил Ульфор.
– Ты не имеешь права отстранить Леанту от местного тинга. Она в первую очередь воительница.
– По местным правилам против дворянина может выступить только дворянин, – возразил Норманн.
– Сам подарил ее отцу остров, следовательно, она является дочерью владельца земли и считается дворянкой.
Пребывая в уверенности, что законы рыцарства не позволят женщине выйти на ристалище, Норманн быстро состряпал бумаженцию, где написал на латыни: «Леанта фон Оденсхольм приходится дочерью барону Варуфу фон Оденсхольм, чей замок защищает западные границы Карельского герцогства». Затем присыпал Титульную грамоту пеплом, слегка прогрел над огнем и примял, придав вид не очень-то затертой, но и не новой бумаги.
– Баронессе Леанте фон Оденсхольм дается право выбора противника!
Объявление распорядителя ристалища вызвало ликование норвежцев и ошарашило Норманна. В его понимании во Франции женщины должны были писать стихи и вздыхать на балконе под сонеты влюбленных рыцарей. А тут такой пассаж, женщина на коне с тяжеленной, как телеграфный столб, пикой! Откуда ему было знать, что в данный конкретный момент в проливе Па-де-Кале курсирует французская эскадра под командованием Жанны-Луизы де Бельвиль по прозвищу «Клиссонская ведьма».
– Вон тот, с тараканьими усиками! – презрительно крикнула Леанта, указав на Ожье де Сибаца.
Норманн на автомате перевел, и только хохот зрителей заставил понять случайный каламбур и двусмысленность слов. Blatte moustache – тараканьи усики – это была презрительная кличка мужчин, мягко говоря, неприличного поведения. Месье Ожье рванулся к воротам, но друзья в последний момент его удержали. На ристалище можно было выйти, только вот нельзя было вернуться обратно за броней и оружием. Оскорбление заставило де Сибаца в спешке облачиться и чуть ли не галопом выскочить из ворот к линии готовности. Настоящий рыцарь, ничего не скажешь! Полный миланский доспех состоял из трех соединенных кольцами нагрудных пластин и одной пластины на спине. Более мелкие, нашитые на кожу пластины сверкающим водопадом стекали на бедра, колени и голень, где снова прикрывались отдельными пластинами. Шик! Блеск! Красота! Зато Леанта нисколько не спешила, но ее выход из шатра заставил Норманна злобно зашипеть. Мало того что она пренебрегла кольчугой и шлемом, девушка затянулась в кожу, явно позаимствовав у подружек одежду на размер меньше. Публика благожелательно приветствовала выход красивой северянки с коротким копьем в руках. Тем не менее ее шансы на победу единодушно признавались нулевыми. Что может сделать эта красавица с рыцарем в полном боевом доспехе и с длинным тяжелым копьем?
– Начинайте! – Распорядитель махнул красным платком и ушел за барьер.
Ожье де Сибац начал разгонять своего першерона (название породы), Леанта без тени страха пошла навстречу, слегка покачивая копьем на уровне лошадиной морды. Через секунду до рыцарской кобылки дошло, что ее собираются убить, и она начала забирать в сторону. Всадник рассерженно дернул удила, но было уже поздно, в три прыжка девушка оказалась рядом и ткнула копьем в лошадиный бок. Кобылка взбрыкнула, заставив седока сконцентрироваться на удержании животного. Через мгновение вертикальный рубящий удар наконечника копья рассек у доспеха боковые ремешки, а возвратное движение пронзило всадника насквозь. Обмякшее тело с лязгом рухнуло на землю. Немного постояв, Леанта небрежным ударом сбила шлем с головы поверженного врага и презрительно плюнула ему в лицо. Над ристалищем пронесся торжествующий крик: «Слава Одину!» После чего последовали реверансы в сторону епископа, судей и зрителей. Отойдя на шаг, девушка по-футбольному пнула шлем и, ойкнув, запрыгала на одной ноге. Еще бы! Бациет с «Собачьей мордой» весил не менее трех кило! Публика грянула хохотом с овацией, простой и понятный поступок с простодушной девчоночьей реакцией на боль пришлись зрителям по душе.
Возвращаясь обратно в шатер, Леанта скорчила рожицу и показала Норманну язык, а в ответ увидела грозный кулак. Слуги готовили ристалище к заключительной схватке, конюхи уводили раненую лошадь. Она уже не увидит замковой конюшни, после ранения животное начнет шарахаться от обычной палки. Так что впереди у лошадки была долгая трудовая жизнь. Леанта быстро переоделась в шелковое платье и прижалась к Норманну.
– Не сердись, милый, мне не впервой идти с копьем на тяжелого всадника.
– Многих перебила? – хмуро спросил Норманн.
– Помню только первого, я тогда струсила и хотела убежать. Помог брат, пригрозил сначала убить меня, а потом всадника.
– Хороший у него метод лечения!
– Правильный, трус может увлечь за собой остальных воинов. Закон Одина требует убивать бегущих от врага.
Распорядитель ристалища снова вышел в центр, посмотрел на солнце, которое находилось на полпути до зенита, затем на епископа, и громко объявил:
– В заключительном поединке сойдутся герцог Андрей против графа Исаака д'Аранто! Бой до свершения правосудия!
Последние слова означали, что секундантам давалось право присоединиться к выяснению отношений. Кроме того, доверенные могли заменить раненого господина, что случалось крайне редко. Просто не успевали: сначала надо было добежать до раненого, а за это время противник гарантированно добивал врага. Исаак д'Аранто предстал перед зрителями на рыжем, укрытом кольчугой тройного плетения тяжеловозе-брабансоне – так называлась эта порода лошадей. Сверкающий пластинчатый доспех был усилен коваными наплечниками, наручами и поножами. В руке рыцарь держал огромное копье, к седлу был приторочен целый арсенал оружия. Первым шел тяжелый полуторный меч, затем боевой молот, или по-русски клевец, рядом висела булава, а замыкалось все боевым цепом, европейским вариантом кистеня.
Выход Норманна вызвал недоумение, некоторые даже захихикали. Из одежды только штаны из толстого шелка да высокие сапоги со шнуровкой. Но главное состояло не в отсутствии доспеха. Герцог из далеких русских земель вышел к линии готовности совершенно безоружным! Правда через несколько мгновений судьи и зрители оценили его многочисленные шрамы, некоторые из которых были еще розовыми. По рядам нервным шепотком пробежало слово «берсеркер». Но и Supplémentaire – супервоину – требуется оружие, не зубами же рвать железную броню и плоть. Дождавшись отмашки распорядителя ристалища, Норманн уверенно пошел на противника. До всесметающих кавалеристских атак было еще очень далеко. Пройдут многие столетия, прежде чем тяжелая кавалерия при сближении с пехотой сначала станет давать дружные залпы из ружей и пистолетов, затем пиками сбивать остатки заслона и завершать все сабельным ударом.
Исаак д'Аранто резко пришпорил коня, в результате брабансон встал на дыбы и начал разгон только после повторного посыла. Эффектное начало стало первой ошибкой врага. Норманн повернул влево и пошел поперек движения, в результате всаднику пришлось постоянно подворачивать, что сбивало коня с хода. Осталось десять метров, пора! Норманн резко развернулся и пошел под левую руку всадника. Исаак д'Аранто перекинул копье влево, но его противник практически вышел из сектора поражения. Тут бы уйти дальше и повторить атаку, но благородный рыцарь начал заворачивать коня и практически остановился. Всадник выпустил копье и судорожно вцепился в рукоять меча, а Норманн зашел чуть сзади, резко дернул врага за ногу, затем немного придержал для полного завершения кульбита. В воздухе сверкнули шпоры, первым на землю упал шлем, и только после этого беспомощное тело рухнуло на землю вверх тормашками. Убедившись в том, что шейные позвонки противника переломаны, Норманн развернулся к епископу и почтительно поклонился, затем отвесил учтивые поклоны судьям и галантные зрителям. Завершив ритуал, он запрыгнул в седло, поправил притороченный к седлу меч и направил брабансона к своему шатру.