Дмитрий Светлов – Право на власть (страница 48)
Вот вам и ответ на скрытую уловку: караван мирно потопал, а цена верблюда вмиг подскочила стократно.
– Ты купишь для них верблюдов? – спросил Хинрих Пап.
– Куплю, и еду куплю, и погонщиков найму, и за оставшиеся два дня ездить на этих двугорбых злюках научу!
– Ты чего раскипятился?
– Я спокоен как египетский сфинкс, скуки ради мне еще с карты десяток копий сделать, и можно отправляться загорать.
– Что еще за сфинкс?
– На обратном пути попроси китайцев немного подвернуть на юг. Там и сфинкса увидишь, и с Буддой познакомишься.
– С тобой все в порядке? Не заболел? – взволнованно спросил учитель.
– Да ладно! Забыли! Занесла меня нелегкая в неизвестные края! На кой ляд мне это надо?
– Что за сфинксы в Египте? Выкупленные из плена франки о них упоминали, но без конкретики.
– Туловище льва, голова человека, бывают с крыльями. Но самое главное, они все каменные.
– Ты говоришь серьезно? Сам видел?
– Да кто в Египет не был? Попробуй найти того, кто долину Гиза не видел! – И осекся. Занесло его не в ту степь.
– Ты никогда мне не рассказывал о Египте.
– Да я там был всего ничего, две недели у моря, – заюлил Норманн.
– Расскажешь?
– Когда? У меня для этого нет времени. Лучше на обратной дороге загляните в те края. Кстати, там много христиан.
– Про христианские земли в Египте я знаю, но они не хотят с нами знаться.
В этот момент Эссуп протянул на подпись листочки рисовой бумаги, каждому по три экземпляра – на китайском, по-латыни и на греческом. Норманн расписался, капнул на бантик алого сургуча и прижал печать. Удивил-таки китайца, тот с нескрываемым любопытством следил за неведомым способом ставить практически вечную печать.
Оставив в городской церкви золото вместе с Хинрихом Папом, Норманн отправился на рынок. Если с запасами еды проблем нет, то верблюдов с собой не привезли. Прошел по кругу раз, другой… Бесполезно. Никто ничего не знает или не понимает. Вернулся ближе к воротам, где сидели европейцы. Никакого результата, пожимают плечами и указывают куда-то вдаль. Базарные мытарства дали только одну пользу – нашел продавца охотничьих стрел, где вместо металлического наконечника насажен керамический шарик. Удобная штука бить уток-гусей и всяких куропаток. Там же увидел стрелы со свинцовыми шариками, это для охоты на рабов, другого варианта просто не может быть. От отчаяния решился идти в монгольский загон. А что прикажете делать? Без верблюдов и погонщиков бессмысленно отправляться в путешествие протяженностью в три тысячи километров.
Для начала решил обойти периметр примитивного ограждения, в душе теплилась надежда, что скотина может пастись с противоположной от постоялых дворов стороны. Однако вскоре пришлось остановиться: увиденная картина исключала дальнейший обход монгольского поселения. Монголы проходили через разрывы между ограждающими корзинами, спокойно присаживались и справляли свои естественные надобности. Однако шокировало не это и даже не обширная загаженная площадь – он был в ступоре от соседства мужчин и женщин, которые мило беседовали между потугами гладких мышц. Попятившись назад, Норманн решился войти через центральный вход. Никакого намека на ворота. Шаг вперед, и он оказался среди примитивных строений по типу шалашей. Никакого войлока, юрты покрыты лохматыми лошадиными шкурами, а воздух переполнен жутким вонизмом. Через несколько шагов заметил скопление людей, которые собрались недалеко от центрального шатра. Еще один рынок? Может быть. В любом случае никто на него не набросится, вход не запрещен, в противном случае его тормознули бы у первой же юрты.
Нет, это оказался не рынок, люди собрались на какое-то местное соревнование. В центре на утоптанной до блеска глине кружились упитанные здоровяки, пытаясь изобразить нечто похожее на вольную борьбу. Ну да, французы привезли эти состязания в Европу, которые впоследствии получили название «французская борьба». Публика активно болела, сопереживая тем или иным борцам. Норманн решил дождаться окончания схваток. Вот вручат чемпиону череп проигравшего с ведром кумыса, после этого и стоит переговорить с воодушевленными болельщиками. Глядишь, на радостях сбросят цену. Примерно с полчаса кандидаты в победители пыхтели, потели и пытались завалить на спину своих противников. Наконец последний борец поднял вверх руки и что-то проорал. Публика ответила радостным воем. Неожиданно толпа дружно навалилась на Норманна и в несколько секунд вытолкнула в круг. Ни хрена себе приветик! Это же борьба! Здесь совершенно иная техника на принципах захватов и удержаний. Нет, господа хорошие, это ваша свадьба, мне здесь нечего делать. Однако уйти не удалось, круг зрителей плотно сомкнулся, а победитель грубо схватил за рубаху и одним рывком оторвал ворот. Вот гад! Норманн вышел в центр, развел локти в стороны, а ладони прижал к груди. Чемпион местных чумов, яранг и вигвамов немного покружился, затем ухмыльнулся и обхватил Норманна за пояс. Ответное действие оказалось стремительным и практически никому не заметным. Со стороны показалось, что ладони как бы легли на плечи чемпиона и слегка его оттолкнули. На самом деле был нанесен смертельный удар большими пальцами в горло, затем Норманн действительно немного оттолкнул противника и уже падающего резко прижал к груди, выбивая из легких последний воздух.
Бывший чемпион с судорожными вздохами упал на колени. Ему хватило сил несколько раз ударить себя кулаком по груди, затем завалился на бок, и началась агония. Норманн поднял пучки охотничьих стрел и, рассекая толпу, направился прочь. Шел со спокойной уверенностью, что ни в чем не виноват – они сами захотели позабавиться, вот и получили. Никогда не надо гоношиться, тем более приставать к незнакомым людям, иначе обязательно нарвешься на сюрприз. Но вот за спиной раздался вой жалости и злобы, зрители наконец осознали реалии финального боя. Вскоре послышался топот ног, и Норманна грубо схватили за плечо, его окружала троица здоровяков.
– Вы принесли мне деньги?
– Что???
– Кто мне заплатит за порванную рубашку? Она, между прочим, больших денег стоит.
– Какая рубашка! Ты убил Батлуга!
– Я никого не убивал, он сам умер.
– Ты виноват и должен заплатить за воина!
– Я сам вышел в круг или какой-то придурок толкнул меня в спину?
– Это не имеет значения!
– Э, нет, идите и ищите виноватого там! – Норманн указал на стенающую толпу.
– Ты должен заплатить! Батлуг был лучшим воином тумена! – Один из силачей взял Норманна за локоть.
– Хочешь оказаться в одной яме со своим Батлугом? Убери руки, если не хочешь, чтоб я вырвал тебе ноги!
– Закон требует уплаты за смерть воина, – сбавив спесь, повторил здоровяк.
– Да пошли вы… – А почему нет? Норманн осмотрел рослых молодых парней и продолжил: – Пошли к реке, деньги в лодке.
– В лодке, так в лодке. – Троица потопала за Норманном.
Караван-сарай обошли стороной. Теперь уже стала понятной причина вмазанных поверху колючек. И неровная стена больше не вызывала удивления, забор он и есть забор. Не успели подойти к условленному месту, как из камышей раздался удивленный возглас:
– Ты что это за бугаев нам привел? Иль дружину решил пополнить?
– Подгребайте сюда, сейчас все поймете.
Челн резво направился к берегу, и когда вице-чемпионы местной борьбы шагнули на глину, чтобы придержать нос лодки, Норманн сделал шаг назад и с разворотом вмазал левому татарину сапогом по копчику. Не успело воющее от боли тело плюхнуться в воду, как второй мордоворот получил удар сзади под основание черепа. Последний успел сориентироваться, раскорячился, расставив руки в стороны, и, злобно сопя, пошел на нахала.
– Ну, ну, цыпа, цыпа, подходи поближе! – съехидничал Норманн и по футбольному вдарил носком сапога промеж ног.
– Ого! Этого продадим в гарем! – заржали на лодке.
Хинрих Пап так и сидел в церкви, вцепившись руками в кожаные мешки с золотом.
– Купил верблюдов? – спросил он с надеждой в голосе.
– Ума не приложу, где они продаются.
– Почему рубаха порвана?
– С аборигенами разговаривал.
– Ты рискнул зайти в их поселение?
– А что делать? Верблюдов надо найти. Твой священник ничего дельного не подсказал?
– Европейцев здесь мало, а китайцев наша религия не интересует.
– Ладно, – тяжко вздохнул Норманн, – начну поиски по новой.
На этот раз он направился к воротам ближайшего постоялого двора, где утром разговаривал с Антониосом Ревезосом. И снова ворота открылись, как будто его специально поджидали.
– Помоги, Антониос, – без предисловий начал Норманн. – Мне верблюды нужны.
– Зачем они тебе?
– Как это зачем, не бежать же моим людям за караваном Джу-Сяня!
– Нет, конечно, оплати проезд – и все дела.
– Странно, он мне этого не предлагал.
– Не обращай внимания, у китайцев совсем иные обычаи. Они ничего тебе не будут навязывать.
– Но могли предложить свою помощь!
– В их понимании тебе предложен выбор, так что возвращайся к Джу-Сяню и составляй отдельный договор.
Норманн в мгновение ока пролетел до нужного постоялого двора. Обычаи! Традиции! Да его из-за этих верблюдов чуть не прибили! И рубашку вот испортили! Такая хорошая льняная рубаха, легкая, удобная, в ней не жарко, не холодно. А теперь что, выбрасывать?
– Вы решили посадить своих воинов на моих верблюдов? – сразу «догадался» Джу-Сянь.