Дмитрий Светлов – Право на власть (страница 47)
– Тоже мне хозяева, дверные петли не могут смазать!
– Их специально такими делают, причем от каждой двери добиваются разного звучания.
– Разновидность издевательства над постояльцами?
– Скажешь тоже! – рассмеялся Хинрих Пап. – Защита от воров, получше любой сторожевой собаки!
– Неужели все так плохо? Маленький городок, кругом все свои, вроде не должно быть воровства.
– Лезут, со всех сторон пытаются пробраться, – заметил вошедший мужчина. – Я Эссуп, переводчик и нотариус.
– Да кто на такое рискнет? – не поверил Норманн. – Поймают и в яму или руку отрубят.
– Монголам все нипочем, вот и шарятся каждую ночь.
– А что говорит местный хан?
– Ничего. Хан Узбек, тем более беклярибек Атлтуг нас в упор не видят и никого из своих за воровство не накажут.
– Ни фига себе! А если вор кого убьет или охранник пришибет разбойника?
– Здесь действует негласное правило, на глазах никого не тронь, а за стеной делай что хочешь.
– Можно убить вора?
– Мы так и делаем, иначе полезут как черви на тухлятину.
– Погоди, ты убил воришку, а дальше что? Его же похоронить надо, родственникам сообщить.
– Смешной ты. Убил как бездомного бродягу, к ноге камень и в реку. Если труп найдут, тогда беда, родственники набегут, золото начнут требовать.
– Можно подумать, что не знали, куда родич ночью ушел.
– У них совсем другое отношение к жизни и смерти, даже не пытайся понять нравы людей степи.
Снова неприятно заскрежетала дверь. Эссуп пристроился за конторкой и начал готовить письменные принадлежности.
Господин Джу-Сянь бросил на своих гостей оценивающий взгляд, после чего сложил у груди ладони лодочкой и поклонился в традиционном китайском поклоне. Хинрих Пап ответил столь же любезной взаимностью, а вот Норманн не смог себя пересилить, лишь слегка наклонил голову и произнес:
– Дзяо сан тьяо![19]
Он конечно же прекрасно понимал, что поклоны в Китае не имеют ничего общего с унижением, это национальный обычай, не более того, но ничего не мог с собой поделать, так и стоял, как будто к спине привязали палку. Джу-Сянь и бровью не повел, вежливо показал на лавку у стола и на правах хозяина предложил садиться. Эссуп показал класс синхронного перевода, говорил без запинки, одновременно оставаясь незаметным для участников разговора.
– В какую часть Китая вы хотите попасть? – глядя на Норманна, спросил торговец.
– Я уже был в вашей стране, сейчас туда направляется мой учитель.
– Вот как! – Джу-Сянь повернулся к Хинриху Папу. – Вы хотите дополнить свои знания?
– Да, мой ученик рассказал много интересных, даже невероятных вещей. Я направляюсь в Китай с двумя товарищами.
– Вы все монахи-доминиканцы? – Китаец показал свою осведомленность в европейских делах.
– Мы слушатели университета в Болонье.
– Похвально, познание мира и людей всегда приносит большую пользу. Я возьму вас до Ланьчжоу.
Норманн тут же расстелил свою карту, нашел названный город и хотел спросить о дальнейшем маршруте, но перехватил изумленный взгляд китайца.
– Откуда у вас эта карта? – не скрывая волнения, спросил Джу-Сянь.
– Это моя карта!
– Я понимаю, что ваша, но где вы ее взяли?
– Это моя карта, я сам ее рисовал!
– Вы! Сами! Не поверю! Для этого не хватит десяти человеческих жизней!
– Тем не менее это так!
Китаец что-то пронзительно крикнул, и через мгновение комната заполнилась людьми. Учитель напрягся, явно ожидая вооруженной стычки, впрочем, и Норманн только внешне выглядел безмятежным. Китайцы, не стесняясь, перенесли на другой стол двухметровый кусок шелка с нарисованным маршрутом Великого шелкового пути и начали оживленно тараторить.
– Они нас убьют за вашу карту! – удрученно прошептал Хинрих Пап.
– Могут и попытаться, да вряд ли получится.
Вскоре обсуждение карты начало напоминать жаркий спор. Вот несколько человек выбежали из дома, но достаточно быстро вернулись с новыми торговцами. Вместе с тем незаметно появился хозяин постоялого двора и накрыл для Норманна и учителя стол. В ноздри ударил аромат зеленого чая, а сладкие булочки манили с детства знакомым запахом. Сахар? Сахар! Они оказались не медовыми, а на сахаре! Да еще с айвой и курагой! Объедение! А засахаренные райские яблочки! Наслаждение!
– Нет, уважаемый учитель, нас не будут убивать! – блаженно жмурясь, прочавкал Норманн.
– У еды какой-то странный привкус, а порошок на булочках напоминает мышьяк! – опасливо осматривая еду, ответил Хинрих Пап.
– Это сахар! Скоро вы к нему привыкннете.
– Да? Не знаю, не знаю. Что-то мне не нравится вся эта суета вокруг вашей карты.
Действительно, народу набежало, не протолкнуться. Некоторые даже встали на лавки и разглядывали карту через головы товарищей. Но вот китайцы пришли к какому-то общему решению, еще немного побегали, пошушукались, и перед Норманном плюхнулся увесистый мешок золотых монет.
– Ганзамистр Конрад фон Аттендорн плачет вместе со всем своим ганзатагом! – прокомментировал Норманн.
Затем бесцеремонно принялся выкладывать деньги на стол, сортируя по странам и номиналу.
– Сколько здесь? – осторожно спросил Хинрих Пап.
– Много, очень много. Больше, чем Ганза отсыпала мне за морскую карту.
Драхмы стопочкой сюда, дирхамы рядышком, кьяты потребуют места, что-то их очень много, а вот пайсы с фашистским крестом.
– Вас удовлетворит предложенная нами цена? – вежливо спросил Джу-Сянь.
– Вполне, если желаете, могу еще нарисовать.
Новое восклицание вызвало среди китайцев волнение, а Норманн по-прежнему безмятежно складывал в стопочки золотые монетки. Он быстро догадался о причине невероятной щедрости со стороны китайцев. Горы, реки и перевалы с обходными путями – все эти географические тонкости на самом деле вторичны. Торговцы моментально просекли точный масштаб, которого еще долго не будет знать мир. Копия с карты автомобильных дорог включала в себя не только названия рек и городов, но и флажочки с указанием расстояний. Что там, мили или километры, не имело никакого значения, суть в единой системе мер. Прав китайский торговец, для составления такой карты потребуются многие десятилетия, если не столетия.
Договор о совместном путешествии до Ланьчжоу составлялся очень тщательно, но сначала произошло забавное представление. Китайцы принесли зеркало и по очереди смотрели в нем отражение сначала Норманна, затем Хинриха Папа, а в заключение через зеркало осмотрели карту.
– Чего это они мудрят? – полюбопытствовал Норманн у нотариуса.
– Это стандартная процедура. По их верованию, зеркало отражает истинную сущность всего живого и неживого.
– Хотят убедиться, что я не демон? – хихикнул Норманн.
– Зря смеетесь, я был свидетелем, как однажды зеркало показало на человеке странное клеймо.
– Отправили снимать макияж?
– Нет, сразу убили.
Простота нравов сбила навеянное золотыми монетами хорошее настроение. Обычное вторичное отражение послужило причиной гибели ни в чем не повинного человека. Дальнейшие действия Норманн воспринимал с некоторой опаской. Но нет, осмотр через зеркало удовлетворил китайцев. Уважаемый торговец Ганзейского союза господин Norman von Russ, с одной стороны, и уважаемый купец Поднебесной империи из торговой корпорации Гань, с другой стороны, подписали соглашение о сопровождении монахов Хинриха Папа, Йохана Зиглара и Осеандра Херхена до крепости Ланьчжоу. Касательно господ из Тевтонского ордена была сделана особая оговорка: им разрешается следовать рядом с караваном с обязанностью охранять багаж вышеуказанных монахов.
– Что значит «следовать рядом с караваном»? – Норманн заподозрил подвох.
– Мы их не прогоним, – безразлично ответил китаец.
– Ваш караван пойдет на верблюдах?
– А как же иначе? Не пешком же нам идти!