Дмитрий Старицкий – Недоделанный король (страница 47)
Кроме того, эта акция существенно ослабит мобилизационный ресурс Паука в Гаскони, а меня она усилит. И Бастарду поможет на будущее. Мне же срочно нужны в гвардию молодые голодные волчата, у которых ничего нет за душой, кроме чести и шпаги. Готовые рвать любого, на кого укажет монарх и благодетель, без оглядки на всякие феодальные связи и заморочки. А в качестве морковки перед носом можно пообещать им поместье в размере кабалерии через пятнадцать лет службы. Или через двадцать лет. Как раз где-то к сорока годам, когда им приспичит жениться и остепениться. А пока, господа, вас ждет служба за королевское жалованье. Учитесь тянуть лямку.
Отчего у меня возникло такое странное желание про мушкетеров? От замкового арсенала, в котором бесхозно валялось сто сорок невостребованных аркебуз. Ухоженных, стволы забиты салом, ржавчины нет. Правда, старых систем – совсем без замков. Но это как раз дело поправимое. В фитильном замке нет ничего такого уж механически сложного. А пятеро аркебузиров, нанятых сержантом, составят костяк инструкторов в этом полку. Думаю, и бастард не откажет мне в помощи своих мосарабов. Все же и ему молодые волчата из Арманьяка должны помочь отвоевать родину.
Порох в арсенале тоже был, но давно подмоченный небрежным хранением и к боевому применению непригодный. Не диверсия, а просто безалаберность от незнания.
С городскими цехами все было хуже. В По процветали ремесленники, обслуживающие дворец и придворных. Никакой особой промышленности даже не просматривалось. Порадовали квалификацией разве что обувщики, вышивальщики да портные. Полно и тех, кто делает товары из кости, рога и дерева. Еще кузнецы, в основном – оружейники, работающие на привозном металле из Бильбао. Остальные все разве что по мелочи представлены. И вообще цеховая организация в По слабая. Оно понятно – город феодальный, принадлежит принцу. Традиций самоуправления никаких.
Еще просветили меня по поводу массы контрабандистов в округе, которые через перевал Сомпорт таскают недостающие товары из Арагона в обход наваррских таможен. Да и ближе так. Никто их не ловит, потому как всем такое положение вещей выгодно. Не только купцам-перекупщикам.
По деньгам же в казне оказалось все намного лучше, чем я подозревал, но для моих «наполеоновских» планов явно маловато.
И где этого Вельзера носит со своей бочкой золота за нобилитацию? Я ему и новый герб придумал. Поле желтое, снизу три красных «горы». Внизу три бочки в ряд. На центральной горе сидит голубь. Сверху корона сеньора… Отвлекся немного от дел. Улыбнулся. Вызвал «гербового короля» и попросил подготовить все грамоты под этот герб, но не вписывая пока никаких имен. И нарисовать его красиво, а не как я – курицыной лапой. А также найти на моих землях бесхозный хутор. Можно даже в тех местах, где никто поселяться не желает. Все будет для Вельзера, как я обещал, пусть только деньги привезет.
Отдохнув и отобедав, создал еще одну комиссию – по переписи населения. Самые продвинутые налоговики в Европе – монголо-татары, именно с нее всегда и начинали. И мы последуем передовому мировому опыту.
Но для начала, первым же указом, я запретил на территории Беарна «дурные обычаи». Не все подряд, но наиболее одиозные и вызывающие у зависимых крестьян недюжинное озлобление. Хотя до такого активного противостояния, как в Каталонии, у нас из-за них еще не дошло. Но только мне совсем не улыбается у себя дома неожиданно увидеть бессмысленный и беспощадный крестьянский бунт, каковой у южного соседа был двадцать лет назад. Так что работаем на опережение.
Часть таких обычаев я совсем запретил – типа права первой ночи или имущественного штрафа, налагаемого сеньором на крестьянина за то, что ему изменила жена. Налагать же штрафы на погорельцев – совсем беспредел, им и так несладко. В праве «мертвой руки» я располовинил имущество умершего без наследников крестьянина в равных долях на сеньора и на крестьянскую общину – такой вот компромисс, подсказанный мне маэстро Капулетти.
Другую часть феодальных повинностей, даже из «хороших обычаев», постановил выкупить в рассрочку за пять лет. Если в такой невыплате виноват сеньор, то он через пять лет терял все права на крестьянина. Получилось что-то типа российской крестьянской временнообязанности, но не растянутой до бесконечности… упираться в революцию, а со строго ограниченным сроком. Кстати, и крестьянам я тоже поставил капкан на самых хитрых: тем, кто взносов за свой выкуп ежегодно не делал, грозила не свобода, а серваж. Вопрос рабства я решил пока придержать и разобраться в нем потом подробнее, а то в исследованиях истории Европы он как-то смазан был и подавался всегда весьма невразумительно, если не сказать стыдливо. А потом вообще не вписался в завиральную теорию Маркса об общественных формациях.
После откупа феодальных повинностей земля останется господской. Крестьяне на ней станут свободными арендаторами с полным правом в любой момент уйти с нее со всем своим движимым имуществом. И с приоритетным правом передать свой надел по наследству. Также на правах аренды. Почему так? Вспомните, что было в России, где, единственной в Европе, освободили крестьян с землей, но дали ее в четыре раза меньше, чем они владели в крепости? А ведь основной крестьянский девиз во время крепостничества был такой: «Мы – ваши, а земля – наша». Вот-вот… наступать на грабли русских либералов типа «две «Волги» за один ваучер» я не собираюсь. У меня задача не разграбить Беарн, а заложить в нем денежные отношения крестьян и землевладельцев до того, как эти землевладельцы сами до этого допрут, но в таком случае последствия для крестьян будут более тяжкие, а аппетиты у сеньоров – намного прожорливей.
Даже если сразу все перевести на монетизацию не получится, то хотя бы арендные выплаты номинировать в деньгах, чтобы привыкали. А там пусть платят оброки, как платили – натурой, лишь бы на деньги считали.
Вот обкатаем эти новшества на Беарне и, если все пройдет нормально, – распространим на остальные мои земли.
И еще… Чтобы гасконское дворянство не опустилось в убогость, как это произошло под французским владычеством, разрешил им ставить в поместьях мануфактуры, не связанные юридически с городскими цехами. Пусть коноплю растят, парусину да брезент ткут и канаты вяжут, смолу курят… Все равно вот-вот вся Европа допрет до идеи рассеянной мануфактуры. Так что лучше подкормить собственных дворян, а не залетных проходимцев. К тому же это подвигнет их к большему удовольствию платить мне щитовые деньги, а не служить задарма четверть года. Им отрываться от хозяйственных дел станет невыгодно, да и мне такая служба «ни два ни полтора – четвертинка на троих».
А для желающих повоевать создадим ордонансные роты по типу бургундских. Бастард в качестве военного консультанта по этому вопросу уже докладную записку строчит.
Шут ставит в По новую королевскую типографию. Конец года скоро. Я объяснил, что слово принца – тверже стали, но печатать эту книгу будем в его типографии. С авторским надзором.
И главное – дядя кардинал прислал мне пространное письмо. «Во первых строках письма» он поздравил меня с благополучным возращением домой, поспрошал о здоровье, одобрил составление васконской Азбуки…
Откуда только узнал? Я же ему это в сюрприз готовил… Надо подумать: кто из моего окружения туда стучит?
Кардинал неоднозначно воспринял присоединение под мою корону бегетерий Страны басков. В этом он со своей колокольни видел будущие проблемы для Наварры, но не раскрывал на бумаге, какие именно.
В главной части послания оповестил, что меня ждут на коронацию все три сословия страны в начале декабря в Помплоне. И что замок в Олите уже готов принять как меня, так и мою свиту.
Генеральная хунта Наварры, собравшись в Туделе… Впрочем, по ее многочисленности называть такое представительное собрание просто хунтой было бы невместно. Даже для кортесов такое собрание было слишком представительным. И его признали Ассамблеей Наварры. Дядя Педро похвастал, что его зажигательная и убедительная речь на этой Ассамблее произвела сильное впечатление на наваррскую знать, вызвав всеобщее воодушевление. И даже конде де Лерин, представляющий Боамондов, и руководители партии Аграмонов, хоть и пытались остановить этот всеобщий порыв нобилитета видеть меня своим королем, но ничего не смогли поделать даже со своими сторонниками, и пришлось им публично отречься от старых распрей и примириться. Хотя бы для вида…
Ассамблея заверила кардинала, что у наваррцев нет иного желания, кроме как встретить своего принца и увидеть его восходящим на трон, на который Бог меня призвал. Нобилитет королевства единодушно заверил, что я могу прийти без всякой опаски, потому как они мне обещают не только повиновение и верность, но и поддержку против всех, кто только посмеет мне помешать в этом. На их стороне также выступили церковь и все горожане.
В постскриптуме дядя написал, что имел письменное сношение с доном Фернандо, и арагонский рей обещал по-родственному всяческую помощь, в том числе и военную. Не дай бог, понадобится.
Вот и все…
Пора ехать.
Хоть тушкой, хоть чучелком.
Где только этого Вельзера носит?
Весь следующий день до обеда ушел на совещания с казначеями и контадорами. И хотя все расходы на коронацию гарантированно берет на себя Помплона, траты у меня предстоят нешуточные, и это учитывая, что по крайней мере половина ожидаемой свиты прокатится за свой счет. Даже не в счет феодальной службы – из чести.