Дмитрий Старицкий – Наперегонки со смертью (страница 73)
Мы и его употребили, горько жалуясь друг дружке на нелегкую долю солдатских мужей.
Как я доехал до отеля — воспоминания смутные и отрывочные. Но проснулся посередине ночи в гостиничной кровати раздетым. В собственном номере, но без посторонних баб, что совсем нехарактерно. Зато с запертой изнутри дверью.
Похоже, что где-то походя я апгрейдил себе автопилот.
Напился воды и лег дальше спать.
Проспавшись без сновидений, первым делом осмотрел автобус. Слава богу, судя по внешнему виду — никого не сбил и ничей угол не своротил. А кенгурятник вещал, что и столбы в поселке все целы.
Вернулся в номер, где в первый раз за всю «осень» включил телевизор. Раньше мне с Таней не до зомбоящика было. И мне как новичку повезло. Сначала была концовка старого фильма «Вам и не снилось», и сразу безо всяких рекламных пауз на экране появилась за полукруглым столом ведущая в студии программы «Время» — красивая статная блондинка, немного полноватая на мой вкус, лет сорока по виду. С «рулем» на голове — прической а-ля Юлия Тимошенко. Она закончила перебирать бумаги и завещала:
— Товарищи! Глава Протектората Русской армии товарищ Аверьянов пришел к нам в студию, чтобы сделать важное заявление.
Камера повернулась на знакомого мне высокого худого старика в полувоенном сером френче-«сталинке». Тяжело опираясь на трость с массивным набалдашником, он прошел за стол и уселся на вращающийся стул.
К нему подбежал молодой парень, быстро надел на лацкан кармана микрофон, проверил звук и исчез.
— Прошу вас, товарищ Аверьянов. — Блондинка повернулась к старику.
Тот коротко прокашлялся и сказал усталым старческим голосом:
— Товарищи! Как вы все уже знаете, в протекторате введено военное положение. Мы были вынуждены применить силу. Сейчас я объясню почему. Из-за непрекращающегося экономического давления со стороны Ордена протекторат уже давно испытывает трудности в развитии экономики, и часто под вымышленными предлогами нам отказывают в завозе из Старого Мира необходимого оборудования. Например, мы уже три года не можем ввезти давно купленные и полученные с завода две первые из шести турбин на нашу ГЭС. Это причиняет огромный ущерб нашей экономике просто потому, что мы ограничены в потреблении электроэнергии и вынуждены откладывать, например, открытие производства алюминия. Хотя месторождения уже разведаны, и наше совместное с Бразилией предприятие в любой момент готово начать добычу и переработку бокситов в глинозем.
Но не это главное, мы ищем в таких случаях обходные пути, заказываем технику через друзей в Техасе, Конфедерации и Евросоюзе. Но главное в том, что Орден начал практически открыто снабжать оружием Имамат и пиратов с Диких островов. Более того, по словам пленных наркоторговцев, только счастливая случайность помешала поставить зенитно-ракетные комплексы «Стингер» в пойму Амазонки. Просто сыграла роль обычная жадность бандитов, решивших кинуть своих подельников и не платить за оружие. В результате столкновения между бандгруппами «Стингеры», к счастью, ушли обратно. Это стало последней каплей, переполнившей чашу нашего терпения.
Мы все взрослые и ответственные люди и понимаем, что могло натворить такое оружие в руках бандитов на границе наших земель. Любой мальчишка знает, что только благодаря полному превосходству в воздухе и тяжелом вооружении на земле мы сдерживаем угрозу полномасштабного нападения со стороны Имамата. К сожалению, у них превосходство в численности мужчин, стоящих под ружьем, поэтому поставки высокоточного современного оружия бандитам смертельно опасны для каждого жителя наших земель. Да и для всего севера Залива, просто Орден этого пока не понял.
Конечно, мы отбились бы. Каждый старик, каждая женщина в наших землях готовы защищать себя и свой дом. Но это стоило бы большой крови. Очень большой. Поэтому руководством протектората и командованием Русской армии было принято решение о проведении точечной операции на острове Нью-Хавен, принадлежащем Ордену. Просто мы должны были дать понять Ордену, что наше терпение иссякло. Что мы более не позволим снабжать оружием и натравливать на нас всяких уродов, готовых насиловать женщин и убивать детей. Сегодня ночью спецчасти егерей частично уничтожили, частично повредили вооружение и авиацию на этом острове. К сожалению, мы не смогли провести операцию без потерь с нашей стороны, но дело в том, что не пролей сейчас наши солдаты свою кровь, то скоро ее пришлось бы лить резервистам, обороняя наши города и поселки. Егеря выполнили свою задачу. Руководство Ордена само вышло на переговоры. Сейчас мои помощники вылетают в Форт-Линкольн, чтобы на нейтральной территории договориться о мире и о невмешательстве Ордена в нашу борьбу с бандитами.
О-о-о!!! Теперь понятно стало, под какой проект в прошлом месяце меня прессовал этот старый маразматик, манипулятор недоделанный. Нет, чтобы пригласить по-культурному и просто попросить по-человечески: «Помоги, Жорик, надо. Родина в опасности». Кто бы отказался? А этот сталинский сокол все по методике «отца народов» — норовит сначала в дерьмо мордой ткнуть, потом возвысить до сталинского ампира своего кабинета, показать, что моя никчемная душонка полностью в его руках. Служи не за совесть, а за страх. Тьфу на него!
А старикан в серой «сталинке» все продолжал ездить по ушам из зомбоящика.
— И еще, товарищи. Поскольку нам пришлось применять силу, наше командование решило одновременно освободить Дикие острова от пиратов. Сейчас кубинские товарищи совместно с егерями и гренадерами при поддержке флота и авиации уничтожают там базы пиратов. Мы решили освободить наши воды от этой мрази! Пусть водные пути в наши земли будут безопасными! Спасибо за внимание, товарищи; сразу по достижении договоренностей с Орденом вас полностью обо всем проинформируют. — Старик встал и, хромая, пошел к выходу.
И вот в эту задницу запихнули мою девочку. С Орденом бодаться? Нашли крайнюю Рембу.
Дальше на экране началось обычное политическое ток-шоу и прочие бла-бла-бла а-ля Малахов на эту же тему. И я выключил телевизор.
Исторические события надо видеть собственными глазами.
Весь день прошатался по Береговому, собирая сплетни про войну на море.
К вечеру сам видел в грузовом порту транспорт с ранеными, которых развозили по санчастям флота, морпехов и егерей.
Говорили, что приходил еще транспорт с убитыми, но тех в рыбном порту выгружали, в холодильник рыбоконсервного завода. Как положено. «Груз 200» подлежит опознанию и идентификации. А морга такого большого тут нет. Не рассчитывали.
Протырился даже в штаб флота. Списки убитых и раненых за прошлые сутки там уже составили. Ни Бисянки, ни Комлевой среди них не было. Ни в русском списке, ни в кубинском.
В поселковом совете бурно обсуждался вопрос о выделении места под воинское кладбище, громко названое «Мемориал „Марсово поле“», но о самих вояках ничего там известно не было.
До сего дня всех погибших военнослужащих Русской армии хоронили в ППД, если было что хоронить. Но руководство протектората неожиданно решило не делать на закрытой территории Арлингтон.[119] Таковой мемориал предложено создать в Береговом. Возможно, с последующим перезахоронением на нем и тех героев, которые лежат на кладбище в ППД. Вот отцы поселка и дебатируют.
Наконец остановился и решил, что хватит мне впустую круги нарезать, пора работать. Поехал к диспетчеру и заявил себя на утро рейсом в Одессу.
Захотелось увидеть кого-либо из своих.
Не мог я в таком состоянии быть один.
— Ну мне Бульку, что ли, вызывать, чтобы ты проснулся? Жора, имей же совесть. День на дворе. Завтрак стынет.
— А-а-а, что-о-о? Ну-у-унах!
— Вставай, противный! — вопила Анфиса. — Нажрался как сантехник. Что дальше-то будет?
— Не-э-э, — замычал я и снова упал в объятия Морфея.
Вас никогда не будили минетом?
Много потеряли.
Мы шли по красивому бульвару, засаженному каштанами и выложенному каменной брусчаткой «веером» — старинное, почти забытое современными строителями искусство.
— Это Французский бульвар, — пояснила Иванова, когда мы вышли на него из переулка, в котором помещалась ее мастерская.
Тут она решительно взяла меня под руку. И мы стали похожи на прогуливающуюся влюбленную пару. Если бы меня еще не мучило похмелье, то совсем похоже.
Французский бульвар, что меня удивило, был пешеходной зоной со сплошной стеной маленьких магазинчиков. Напротив, впритык к бульвару, проходила односторонняя дорога, за которой все пространство отдано заборам с редкими воротами в них.
— А это дачи наших купцов на первой линии прибоя с частными пляжами, — кивнула Фиса головой в их сторону.
Прогуливающегося населения было мало. Видно, поэтому на бульваре так поздно открывались лавочки со всякой всячиной, выставлялись поперек движения рекламные стремянки. Посередине движения десяток разнополых художников устанавливали мольберты, к которым пристраивали столики с рисовальными принадлежностями. В основном карандаши, соус и цветные мелки. Одна девушка в берете времен Ренессанса набекрень, лосинах с разноцветными штанинами и топике работала акварелью. Шикарная рыжая ее шевелюра, распущенная по плечам из-под берета, колебалась ласковым бризом. Пока не было заказчиков, она неторопливо выписывала акварелью угол бульвара с переулком, на котором находился весьма живописный дом. По тому, как ее движения при этом были уверенными и отработанными, я понял, что эту композицию она продает каждый день.