Дмитрий Старицкий – Кровь и почва (страница 40)
– Куда бандиты из города ушли?
– В разные стороны. Но большинство обратно на запад. Говорят, что они собрались сжечь нефтяные вышки.
А вот это, подумал я, уже ниточка к тому, чтобы понять: кому все это выгодно было.
Оставив командира полка конных егерей за коменданта города с чрезвычайными полномочиями, выехал в герцогское предместье. Бормоча под нос, что местные офицеры всё инструкций сверху ждут, а самостоятельно мышей ловить разучились.
И да, полицмейстера столичного расстрелял за бездеятельность. Публично. Чтобы другим неповадно было.
Места последнего упокоения Ремидия и малолетнего маркграфа нашлись рядом с могилой Ивана Цвета. Пока только земляные холмики.
Постоял, рассыпав по этим холмикам земли зерна злаков, погрустил. Но время не ждало. Некогда страдать, тем более что я опять должен «кровавую тризну» врагам.
Дворец, естественно, был разграблен. Но по мелочи. Крупные вещи и мебель остались на местах. Правда, не всегда комплектно и целиком. Картины варварски порезали.
Получив в руки герцогскую печать, чудом сохранившуюся в кабинете Ремидия, первым делом я произвел Щолича в капитаны рецкой гвардии за защиту Калуги. Подписал указ как регент Реции и исполняющий обязанности электора при малолетнем герцоге. Теперь он уже и маркграф Рецкий, и граф Риестфорт одновременно.
Больше всего, кроме людей, было жаль поломанного и вытоптанного герцогского сада. Бедный Иван Цвет, положивший на этот сад всю жизнь, думающий, что он останется памятником ему в потомстве. Добро еще, что могилу пришлого ботаника не тронули. Хотя флигель его основательно загадили и все бумаги сожгли. Весь архив.
Доклад императору о произошедшем событии и кадровых изменениях отправил самолетом. Впрочем, и по телеграфу кратко продублировал.
В ответной телеграмме Бисер выразил мне свои соболезнования и утвердил меня в должности герцогского регента.
Разогнал разведгруппы искать юного герцога по городу и окрестностям столицы. И патрули конных егерей по дальним весям – искать бандитов.
Кстати, и воздушной разведкой не побрезговал, несмотря на то что в Калуге осталось всего два самолета. Остальные по плану трассу авиапочты в Химери прокладывали, вели поиск удобных аэродромов. Беспорядки беспорядками, а основной работой мой наземный генерал не манкировал.
Отозвал с линии фронта отдельную рецкую кавалерийскую бригаду. И еще один полк конных егерей с востока герцогства. Но когда они тут будут?
Бандитов надо давить. Жестоко давить. Чем раньше, тем лучше.
Завод «Гочкиз» во Втуце заработал в три смены. Кавалерию надо насытить ручными пулеметами. Мобилизационный запас патронов в арсенале сохранился.
Гражданские чиновники опомнились, вышли на службу, и город вернулся к нормальной жизни. Дворники метлами зашаркали. Дальше они тут и без меня управятся, а мне надо найти семью.
На хуторе все оставалось спокойно и благостно, будто и не было по стране разгула бандитизма.
– Помнишь старую тропу контрабандистов? – спросил я дядю Оле, отозвав в сторонку.
– А чего ее не помнить? Вроде как еще не состарился, – ехидно прокряхтел он, изображая вежливый смех.
– Уведешь всех в Риест. Жить будете в имении Тортфорта-младшего, – для наглядности показал я на мальчика, который с упоением гонялся по двору за пятнистой козой. – Не навсегда. Но пока здесь порядок не наведем, сидите там. Документы все я передал Альте.
– А ты? – спросил Оле.
– А я тут вместо герцога пока побуду.
– Ну-ну… Бароны не схарчат?
– Не боись. Я сам Кровавый Кобчик, – заверил я родственничка.
И начались сборы. Никто даже не подумал опротестовывать мои распоряжения. Я тут сеньор на этой горе. Но все равно сорвался, стал бестолково подгонять народ, распоряжаться невпопад. Тут денщик мой Ягр процитировал рецкую народную мудрость, чем меня немного успокоил:
– Вьючные стирхи медлительны, командир, но погонщик терпелив.
Оле стоял на крыльце дома и, что-то пережевывая губами, пересчитывал пальцы.
– Как так: все бросить в одночасье. Не понимаю, – бормотал он.
– Оле, – постарался я быть спокойным, – жизнь дороже. Остальное все наживное.
– Оно, конечно, так… Но жалко же.
– Спасать будешь не только себя, но и юного герцога и герцогиню-мать.
– Это ясырку-то твою? Так она не была замужем за герцогом. А прошлый ее господин был только графом.
– Была ясырка, да вся вышла. Теперь она госпожа наша.
Оле пожал плечами, типа: как скажешь.
А я подумал, что титул для Альты надо придумывать другой. Не воспримут ее тут как герцогиню-мать, раз этого не утвердил покойный Ремидий. По указу старого герцога Альта только старшая дворцовая дама в придворном штате.
– Элику с сыном с нами отправляешь? – спросил Оле.
– А с кем еще? – буркнул в ответ.
– Ну да, ну да… – шмыгнул он носом.
– Хватит причитать. Вьючь стирхов, – перешел я на приказной тон.
С собой я взял на гору два десятка штурмовиков с четырьмя ручными пулеметами. Думаю, достаточно будет. Всё же горными тропами пойдут, не по шоссе. Коляску и шарабан, на котором мы приехали на гору, бросили на хуторе. А лошадей отдали под седла и вьюки.
Что с собой не взяли, закопали в разных местах по указке Оле.
Наковальню пришлось от Оле отдирать силой. Тот ее с собой взять намылился. Я заставил его вместо тяжелого железа взять больше еды и патронов.
– Наковальню новую в Риесте купишь, – привел я неубиваемый резон. – Серебра у вас достаточно.
Вот сыновья Оле фишку просекли на раз и с леверами не расставались даже на погрузке. Патронташами опоясались. Правильные пацаны растут.
Проводил всех до рудника горючего камня. Вывел в обход на старую тропу контрабандистов.
Поцеловал Альту, шепнув на ухо:
– Теперь ты главная тут. А в случае чего, и в Реции всей. Береги сына. Один он у тебя остался. Надежда всего народа. Иначе не видать нам самостоятельности. Поглотит нас империя.
Женщина отмолчалась, но глаза ее были жесткие.
– Не молчи, – потребовал я.
– Я поняла, – только и сказала, тронув коня каблуками. Сына она держала в своем седле спереди.
Понятно. За сына она всех порвет, как тигрица. Мне даже жалко стало тех, кто встанет у нее на пути. Не простит она никому смерть своего старшего ребенка.
Элика повисла на мне гирей.
– Я с тобой, – заканючила.
– Куда со мной? А кто за Митей присмотрит? – возмутился я. – Марш в голову колонны. Нам еще в столицу возвращаться, а там стреляют. Я приеду за вами, как только смогу.
– Не обманешь?
– Когда я тебя обманывал?
– Ну если не считать твоих побочных детей, то вроде и никогда.
– То-то же, – поцеловал и направил в нужную сторону, шлепнув по аккуратной попке.
Вроде послушалась. Хвала ушедшим богам.
К каждому сыну Оле я приставил по штурмовику, вроде персонального «дядьки», чтобы приглядывали за ними. Все же подростки еще, хоть и вооруженные.
С собой оставил пятерых автоматчиков, снайпера и Ягра с пулеметом. Остальные штурмовики – теперь новая дворцовая гвардия герцога. А там, на месте, Альта сама разберется. Все бумаги с нужными полномочиями и требуемыми печатями я ей выдал.
И сам я с пулеметом. Пулеметы у нас нового образца, облегченные. На заводе взяли. Всего-то десять килограммов, не считая запасных дисков. По пять на ствол. И запас патронов у каждого в ранце. Патронов много не бывает. Мало нам, но больше не унести. Тем более что всех своих лошадей мы в караван отдали. В столицу нам пешком предстоит прогуляться. Не близкий путь.
Проводили караван и принялись заметать следы на дороге, чтобы они не вывели возможных преследователей к руднику. Собирались заниматься этим до самого хутора. Но успели замести всего-то пару километров, как передовой дозор, который отправляли ниже хутора, маякнул, что по дороге туда движется вооруженная колонна. Судя по одежде – не пойми кто.