Дмитрий Совесть – Третий план (страница 6)

Над головой висела абсолютная, бархатная чернота, без единой звезды, без намека на светило. Ее разрывали лишь бесшумные, яростные вспышки молний. Они пронзали тьму то тут, то там, на мгновение освещая жутковатый ландшафт ослепительно-белым, резким светом, от которого слезились глаза. Свет был странным, почти стробоскопическим, он не нес тепла, а лишь подчеркивал мертвенную, инопланетную неподвижность всего вокруг.

Я поднялся, с трудом отлепив спину от теплой, но твердой поверхности. Под пальцами была не земля, а нечто похожее на розоватый, мелкий шлак, местами прошитый прожилками черного стекла. Он хрустел под весом моего тела, издавая звук, похожий на скрежет костей. Я огляделся. Ландшафт был сумасшедшим сном геолога. Угловатые, словно вырубленные топором гиганта, горы вздымались к черному небу. В их склонах зияли идеально прямоугольные пещеры, из которых валил густой, едкий дым. Повсюду находились квадратные овраги, глубокие и темные, и из некоторых с шипением вырывались фонтанчики раскаленной докрасна лавы, брызги которой застывали в воздухе черными, остекленевшими каплями. Ни деревца, ни травинки. Только камень, дым и огонь.

«Ну теперь-то я точно в аду, к гадалке не ходи, – с горькой усмешкой подумал я. – Оказался на своем законном месте после той бойни». Я машинально оглядел себя, пошарил ладонями по груди, бедрам. Вид мой совсем не изменился. Все та же помятая серая майка, те же самые джинсы. От этого контраста – мой привычный, потертый вид и инопланетный, адский пейзаж – в голове окончательно что-то щелкнуло. Я почти успокоился. Да, это галлюцинации. Кома. Травма головы. Мой мозг, спасаясь от невыносимой реальности лежания в больнице, генерирует очередной безумный квест. Сначала фитнес-курорт для нарциссов, теперь – дантинг-инферно. Логично.

Я так увлекся этим самоанализом, вертя головой на все триста шестьдесят градусов и пытаясь найти в этом хаосе хоть какую-то логику, что напрочь пропустил, как ко мне кто-то подошел. Голос, раздавшийся прямо у меня за спиной, заставил вздрогнуть так, что аж в висках застучало.

– Приветствую тебя на третьем плане, Саша.

Я резко обернулся, инстинктивно принимая глухую боксерскую стойку, хотя разум тут же подсказал, что от галлюцинаций этим не защититься. Передо мной стоял… ну, скажем так, персонаж. Пожилой, до невозможности худощавый мужчина с лицом, будто вырезанным из старого, потрескавшегося дерева. Его нос был горбатым и внушительным, а уши и вовсе нереальных размеров, они торчали, как два опознавательных знака, обрамляя лысую, блестящую на вспышках молний голову. Но главным был не он. Главным был его наряд и… транспорт.

На его голове красовалась массивная золотая корона, точь-в-точь как у английских королей в исторических фильмах. Она казалась невероятно тяжелой, и я невольно подумал, как его тощая шея ее вообще держит. Плечи его утопало в тяжелой, алой мантии, подбитой чем-то темным и блестящим, словно крылья летучей мыши. А сидел он верхом на твари, от которой у меня по спине побежали мурашки. Это была огромная, покрытая бугристыми бородавками жаба. Но передние лапы у нее были не короткие и ластовидные, а длинные, тонкие и суставчатые, точно у паука-птицееда. Они с мерзким шелестом перебирали по розоватому грунту. А со спины твари, плавно перетекая, рос пушистый, полосатый кошачий хвост, который лениво подрагивал, взметая мелкую пыль.

– Удивлен? – спросил дед, и его глаза, маленькие и глубоко посаженные, светились добродушным, но до жути проницательным огоньком. – Я – Баал. Хотя, конечно, настоящее мое имя звучит для твоего слуха иначе, но ты бы сошел с ума, услышав его. – Он тихо засмеялся, и его большие уши затряслись, а корона съехала набок.

«Удивлен – не то слово, – пронеслось у меня в голове, пока я стоял, разинув рот и ошеломленно глядя на жабу с паучьими лапами и кошачьим хвостом. – Я либо в коме, либо надышался чего-то немыслимого еще утром, выходя из подъезда».

– Спасибо, конечно, за гостеприимство, – наконец выдавил я, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. – Но я не хочу тут быть. И так сегодня слишком много приключений, у меня ещё не прошел шок от предыдущего.

– Не переживай, – успокоил голос, и его тон был таким отеческим, что это прозвучало еще более зловеще. – Тут тебе зла никто не хочет, хоть и причинить его – легче легкого. Тушка твоя все еще на втором плане, а сюда занесло только твой эфир. Ты, так сказать, вышел в астрал. По принуждению, конечно, но все же.

– Только выглядишь ты… не совсем так, – сказал я. – Не прошло и полгода, как я закончил изучать христианские мифы, и сдается мне, что у тебя должно быть восемь ног и три головы: старика, кота и жабы. Хотя так, в целом, приятнее. Не хотелось бы видеть перед собой уродливого паука-переростка.

– Спасибо на добром слове, – иронично поклонился Баал, и корона едва не свалилась с его головы. – Но если угодно, могу выглядеть и так. – С этими словами демона окутала легкая дымка, из которой через секунду показалась… Дженифер Лоуренс. Та самая, с обложек. Одетая в обтягивающее красное вечернее платье с умопомрачительным вырезом на спине. Она соблазнительно улыбнулась.

– Не-не-не! – замахал я руками, чувствуя, как краснею до корней волос. – Давай обратно в деда! Терпеть ее не могу.

– О, отлично! – рассмеялся Баал, снова представая в своем прежнем, отвратительно-величественном облике. Его жаба лениво щелкнула длинным языком. – Теперь тебя только так и буду встречать. Ладно, пора к делу, а то на втором плане с твоим телом может произойти всякое.

– Ты о чем вообще? – голос мой сорвался на фальцет. – Что за планы, второй, третий? Я умер или не умер? Что вообще происходит?!

– У меня для тебя задание. По спасению мира. Что происходит, расскажу чуть позже, – невозмутимо ответил он.

– Что, прям вот так с ходу? По спасению? – я недоверчиво уставился на него, на его корону, на его жабопаукокота. – Никого лучше не нашлось?

– Почему же? Есть. И довольно много, а точнее – три тысячи четыреста пятьдесят два кандидата. Но присмерти оказался ты самым первым. – Он сказал это с такой простотой, будто сообщал прогноз погоды.

– О, какая удача! – я иронично поднял бровь, скрестив руки на груди. Старался выглядеть уверенным, но ноги слегка подрагивали. – А у меня выбор есть?

– Пока есть, – кивнул Баал, поглаживая бородавчатую спину своей необычной жабы. Тварь прикрыла глаза от удовольствия. – Но я думаю, после того как я тебе расскажу суть проблемы, вариантов отказаться у тебя уже не будет.

– Ну вот и узнаем, – фыркнул я. – Начинай уже, не томи.

– Мы о тебе довольно много знаем, следили за твоей жизнью и за жизнью других кандидатов в спасители, – начал Баал, его голос стал размеренным, как у лектора. – Так что я буду приводить термины и аналогии, которые тебе известны, чтобы облегчить понимание вопроса. Хотя многие из них в корне неверны и не отражают суть, но для тебя это не столь важно – общую картину ты поймешь.

Наш мир существовал еще до вашего Большого взрыва. Размером он был не больше шарика из стержня шариковой ручки, но в нем находилась в сконцентрированном виде вся энергия, из которой сейчас состоит постоянно расширяющаяся вселенная. Изначально нас была ровно сотня. Так продолжалось вечность. Мы находились в покое и единении со всем сущим, просто наслаждались своей жизнью. До момента "взрыва". Тебе наверняка сложно понять и представить, как это было. Вы слишком примитивны и мыслите узко. Ты, скорее всего, думаешь, что мы были как живые шпроты в банке, правильно?

– Да, – кивнул я, – я что-то такое и представил.

– Все было совсем не так. Ты удивишься, но для нас понятие "жизнь" очень сильно отличается от вашего. Представь такую ситуацию: ты живешь на планете, где нет растений. Вся жизнь только бегает, прыгает, ползает, летает, плавает – в общем, она движется. Ты к этому привык и считаешь, что живо только то, что шевелится. Но вдруг ты попадешь на свою планету, где растут цветы, деревья, травы. Тебе будет очень сложно понять, что они живы. Они не кричат от боли, они не шевелятся по своей воле, да и воли у них нет, они размножаются непривычным для тебя способом. Вот такова и наша жизнь. Тебе в первую очередь нужно уяснить: ты мыслишь только категориями, которые есть на твоей планете, в твоём мире. Вы даже пришельцев представляете как зелёных человечков, хотя открою тебе тайну – гуманоидных видов во всей вселенной всего одиннадцать, и только один из них похож на вас визуально. Остальных ты вряд ли сможешь себе вообразить; ты даже не поймешь, что они живы, если увидишь их.

– Можешь привести примеры? Мне так, для общего развития.

– Живой и разумный океан. Разумная комета. Разумная энергия. Ты как раз с ней сейчас и общаешься. Хотя, конечно, мы гораздо сложнее, чем просто энергия, которая может думать. Один из твоих предшественников назвал нас духами. Мне кажется, это наиболее подходящее определение для вашего понимания.

– Погоди, – перебил я. – Я правильно понял, что были избранные люди и до меня?

– О, да! – Баал широко улыбнулся. – Вас было много. И не только людей. Здесь побывали представители уже всех разумных форм жизни.

Вернёмся к Большому взрыву. Произошел он из-за убийства одного из нас. До этого момента мы вообще не знали, что такое возможно, и ни у кого даже мысли такой не было. Все произошло случайно. Просто один дух поглотил другого, уничтожив его личность и забрав его силу. И в этот самый момент наш мир потерял стабильность и баланс. Энергия начал образовывать материю, а та, в свою очередь, начала бесконечно расширяться. И, как ты понимаешь, она расширяется до сих пор. Как раз момент самой смерти одного из нас образовались три плана. Первый единолично забрал себе тот, кто изобрел понятие "смерть". Воспользовавшись суматохой и своей новой силой, он вытолкнул всех, кого смог, на другие планы. Мы попали сюда – нас тут девяносто восемь. Так мы и существовали… до заражения первой жизни, в которой сочетались и энергия, и материя. К сожалению, за ней пришла и настоящая смерть.