Дмитрий Соловей – Живи и ошибайся 3 (страница 37)

Пока я обходил комнаты третьего этажа, парни начали выносить трупы на улицу, чтобы сохранить тела на морозе. Пусть дом уже сутки не отапливался, но запах от трупов уже появился. А топить какие-то комнаты придётся. Судя по всему, мне здесь долго сидеть. Возницы до Александровки доедут через день, но мне подмогу пришлют не раньше, чем через три дня. За это время многое может измениться. Бывшие крепостные в дальних деревнях ещё не знают, что Куроедова убили, но слухи не остановить. Есть вероятность, что придут грабить, а нас вместе с возницей всего двенадцать человек.

— Поставить одного человека у ворот. Сами ворота закрыть. Ночевать будем в доме. Затопить печи в трёх спальнях, — начал я давать распоряжения, когда мне доложили, что всех мертвецов сложили на заднем дворе. — Что в конюшне?

— Прошка воды лошадям сейчас греет, корма задал.

— Лошади все на месте?

— Дык… — не дали мне точного ответа.

— Там ещё собачки мёртвые, мы их из псарни вынесли, чтобы куда пристроить. Но коровушек подоить нужно, а баб нет.

Накинув шубу, я решил сам прогуляться до конюшни. На первый взгляд, крестьяне из господских лошадей не взяли ни одной. Слишком уж приметные кони. Проблема пристроить, да и указать на убийц могут одним своим присутствием. Зато псарня оказлась пустой. Ничуть я не удивился, когда узнал, что всех собак забили. А нечего было Куроедову устраивать загонную охоту по крестьянским наделам, гоняя и самих мужиков!

Эти дружелюбные на вид собаки были натасканы доезжачими так, что человека могли порвать, и крестьянских детей часто калечили. Холопов, следивших за собаками, убили там же. Их уже вынесли и положили с остальными трупами.

Во флигеле и на скотном дворе ни живых, ни мёртвых мы не обнаружили. Только жалобно мычащие коровы и повизгивавшие свиньи. К животным в это время отношение уважительное, а уж к кормилицам коровкам особенное. Двое из моих охранников взялись доить бурёнок. Молоко пить вряд ли будем, свиньям отдадим, но коров спасём.

Так до рассвета и занимались делами. Спальни протопили, но ночевать в них не пришлось. Собирали трупы, возились с животными, готовили для себя еду из найденных в дальних кладовых припасов. К слову, мертвецы аппетит никому не испортили. Жрать хотелось неимоверно. Мы же в Несмияновке на ходу перекусили и поспешили в имение Куроедова, а здесь столкнулись с тем, что все припасы на кухне выгребли до нас. Осталось что-то по углам. Наверняка опытная хозяйка могла бы приготовить поесть, но парни из охраны подобными навыками не владели.

— Бабу нужно привезти, — озвучил я очевидный факт.

— Из Михайловки поди все разбежались, — ответил мне один из охранников.

— Езжайте в Волынцево или дальше. Нужны люди, чтобы за домом смотреть.

Четырёх человек и свои сани я отправил в деревню, когда совсем рассвело, а сам решил хоть немного вздремнуть. День обещал быть не менее суетным, чем ночь. Да и при солнечном свете я хотел ещё раз внимательно осмотреть мертвеца, которого определили как Куроедова. Здесь нужно точно удостовериться, чтобы не наделать ошибок.

И только-только я поднялся по ступеням парадного входа, как у ворот услышал шум. Прискакали обратно мои посыльные, да и сани с возницей вернулись.

— Ваше благородие, Георгий Павлович! Мужики идут!

Что за мужики, я выяснять не стал, а метнулся в холл, где на тумбе пристроил ружьё. К тому моменту как вооружился, ворота уже заперли, а охранники были готовы дать отпор.

Мужики из числа бывших крепостных Куроедова не пришли, а приехали. Два десятка на санях-розвальнях прибыли не просто так. Не иначе добро хозяйское оприходовать, даже для этого дела транспорт взяли. Ну и дубинки с вилами — оружие сельского пролетариата — с собой прихватили. Морды имели угрюмые, но решительные.

Выходить за ворота я не рискнул, но было необходимо поговорить с мужиками.

— Прошка, лестницу неси! Кирьян, бери моё ружьё. Я тебе показывал, как стрелять. Устим, Васька, несите бревно. Начнут ломать ворота, подоприте им! — выкрикивал я команды.

Охранники выполнили мои распоряжения быстро и точно. Мужики ещё только тормозили лошадок, а я уже по лестнице взобрался на опорный столб ворот, чтобы вести разговор, который начал с конкретного наезда:

— Вы что, все на каторгу в Сибирь захотели?! Барина убили и решили поместье ограбить?! Разбойничать?!

Ораторствовал я один, не допуская диалога. Да и ответ со стороны мужиков не подразумевался. Приплёл старца Самарского, заверил, что грехи он отпустит, назначит покаяние и так далее. Главное, сейчас не усугубить и не дать повода для претензий со стороны наследника и властей.

— Разграбить имение я не дам, зато приму всех желающих в качестве наёмных работников. Кто-то мне не верит? Спросите сами у моих крестьян. Они в качестве крепостных неплохо жили, а сейчас и подавно. Деньгу хорошую зарабатывают, живут в тепле и сытости.

Не менее получаса расписывал перспективы работы на моих предприятиях. Больше налегал на обеспечение продовольствием и что выдам припасы на зиму бесплатно всем, кто придёт.

Куда ж деваться? Пришлось обещать. Мне действительно требовались люди, знающие производство красителей. Бизнес Куроедова накрылся медным тазом. А ведь на нём было завязано много купцов. Лёшка давно облизывался на эту статью доходов Куроедова. Купцы скупали все пигменты, и не только масляные краски в тюбиках, но и в виде порошка. Там вообще настоящая мафия образовалась.

Пользуясь тем, что проезд на наши земли сопряжен с определенными трудностями, несколько ушлых купцов замкнули на себе покупку красителей, не допуская к этому бизнесу конкурентов. Ладно краски, меня больше волновал красный стрептоцид, без которого я не получу лекарство.

Так что куроедовские работники мне нужны и желательно их всех сохранить, не дав их сослать в Сибирь за мятеж и убийство помещика.

В результате я уговорил мужиков, уболтал, сагитировал. Те развернули своих лошадёнок и поехали обратно. А между прочим, вопрос с персоналом в имении так и не решили.

— Прошка! Едем следом, — скомандовал я, забирая у Кирьяна ружьё. — Бабы и работники в доме нужны.

Взял с собой шестерых охранников и поспешил догнать куроедовских мужиков. Им мы пояснили потребности в людском ресурсе и возражений не услышали. В Верхней Михайловке действительно все дома стояли пустыми. Жители, опасаясь возмездия, сбежали.

— Что, и живность всю увели? — не мог не спросить я, рассматривая убогие хозяйства.

Отвык я от подобного зрелища. Не буду уверять, что стопроцентно у всех, но у большинства моих крестьян в домах были окна со стеклом и приличные печи. Отчего-то я решил, что у самого зажиточного помещика нашего региона крестьяне должны иметь солидное подсобное хозяйство. Как оказалось, здесь и лошадки не в каждом дворе имелись. Про коров и коз можно и не спрашивать.

Куроедов сосредоточился на «химической промышленности». Его крестьяне были сильно ограничены в возможности пахать и сеять. Как они и чем питались, уж и не знаю. Так что свой нехитрый скарб похватали в руки и сбежали из деревеньки куда подальше.

В Волынцево, куда мы прибыли уже ближе к обеду, повезло больше. Крестьяне сбежать не успели. Или, как вариант, поздно услышали о смерти барина. А тут уже и я подъехал. Снова говорил с народом, зазывая к себе. Потом обозначил проблему, из-за которой, собственно, и приехал.

Добровольных желающих не нашёл, но эти крестьяне привыкли беспрекословно подчиняться господину. Так что поставил задачу старосте, и тот мне быстренько подобрал одну семью — муж, жена и двое пацанов-подростков. Жили скромно, собственного коня не имели, впрочем, как и другой живности.

У меня возникли сомнения — сумеет ли эта баба корову подоить, если своей не обзавелась, но выбора особого не было, забрали, что предложили, закутав семейство в меха, на своих санях.

Баба ревела всю дорогу. Мальчишки тоже шмыгали, а мужик молчал. Их сомнения и опасения я понимал. Когда-то же заявятся представители власти и какой-то наследник. И с кого будет спрос за сохранность добра? Правильно, с того, кто на данный момент находится в доме.

На самом деле проблем было гораздо больше, но крестьян я предусмотрительно не пугал. А ещё был очень голодный и мысленно прикидывал, куда эту бабу сразу отправить. Не то коров доить, не то нам обед готовить.

С обедом потом оказалось лучше, чем я думал. Оставшиеся в имении парни зарубили трёх кур, ощипали и успешно пожарили на вертеле. Также они попали в одну из запертых кладовых, отыскав ключи на трупе управляющего, добавив к жареным птичкам соленья и копчености. Предположу, что они и в комнатах порылись в свою пользу, но заострять на этом внимание не стал. Я и сам хотел просмотреть кабинет и библиотеку Куроедова на предмет ценных и дорогих вещей. Ковры и статуэтки не повезу, но немного помародёрствовать не прочь.

Так что отобрал ключи у Васьки и определил задачу по охране дома. На ночь нужно поставить дозоры на всякий случай. С одними крестьянами я переговорил, но могут найтись и другие, кто также решит проверить на прочность охрану дома.

По дороге до Волынцево и обратно я немного поспал и, утолив голод, решил осмотреть Куроедовские запасы. Продукты, отыскавшиеся в дальних запасниках, меня не волновали, а вот более ценные предметы хотел бы присвоить. И совсем не стыдно! Это моя моральная компенсация за то, что я всем этим занимаюсь, лично ворочая мертвецов.