Дмитрий Соловей – На грани искры (страница 36)

Снизив ход, продолжая аккуратно двигаться и ощупывая посохами пространство впереди, мы пошли дальше. Камни под ногами казались зловеще гладкими, как будто их веками обдувал ледяной ветер, стирая все следы жизни. Вокруг ни единого проблеска света, ни намека на растительность, ни даже слабого следа чьего-то присутствия. Плато выглядело мертвым, как застывший в вечности каменный океан.

Ветер здесь не пел, не завывал, словно боялся нарушить абсолютную тишину. Даже наши шаги звучали неестественно громко, отдаваясь глухим эхом, которое мгновенно растворялось в этом пустом, безжизненном пространстве. Кругом камни, камни… И путь в неизвестность.

Неожиданно я заметил трещину. На фоне светло-серых камней она выделялась своей чернотой. Сердце сжалось от страха, но появилось и облегчение — значит, мы всё же не заблудились.

Санни при виде трещины тоже заметно повеселел. Похоже, мы идем в правильном направлении и не заплутали в этой каменной пустоши.

До рассвета останавливались трижды, и не столько из-за физической усталости, сколько от гнетущего напряжения. Казалось, что ночь здесь была какой-то иной — не просто тьмой, а абсолютным, всепоглощающим мраком, в котором исчезали даже мысли.

Но стоило полоске горизонта чуть посветлеть, как настроение резко улучшилось. Мы присели, немного отдохнули и, дождавшись окончательного рассвета, наконец осмотрелись. Вокруг, естественно, ни души. Если кто-то из учеников и шел по плато, они остались где-то за расщелинами. Нам их видно не было, как и нас им.

Я осторожно заглянул в трещину, вдоль которой мы шли. Не слишком широкая, но выглядела пугающе. Перепрыгнуть можно, но я бы не стал рисковать без острой необходимости. О её глубине было невозможно судить, там сплошная чернота, словно бездна, пожирающая свет.

Проверив в очередной раз все вещи, мы двинулись дальше по плато, надеясь, что впереди нас не ждёт ничего плохого.

При свете дня идти оказалось на порядок быстрее. Каменистая равнина теперь была чётко видна, и нам не приходилось ощупывать посохом впереди при каждом шаге, опасаясь провала в скрытую расщелину. Однако это не делало дорогу легче, плато по-прежнему казалось мёртвым, угрюмым и бесконечно пустым. Мы шагали вперёд, но ландшафт оставался неизменным.

Усталость, конечно, чувствовалась, но терпимо. Завтрак мы не растягивали, стремясь как можно скорее достичь края плато. Санни уверял, что виднеющаяся впереди туманность — это как раз и есть граница нашего пути. Но как же медленно она приближалась! Казалось, чем дольше мы шли, тем дальше становилась цель.

Словно чьи-то гигантские когти прочертили на каменной поверхности линии на расстонии сотни шагов друг от друга. В их центре мы увидели груду сложенных дров — слуги или кто-то другой оставили их здесь для всех, кто доберется до этого места. Вот только чтобы нам взять дрова, пришлось бы перескочить через несколько расщелин.

Мы с Санни осмотрели местность: шаткие камни, опасная поверхность, отсутствие удобного пути назад. Пожалуй, оно того не стоило. Дрова нам ни к чему — их пришлось бы тащить с собой, ещё больше утяжеляя нашу поклажу. К тому же обед у нас был такой, что варить его не требовалось. Возможно, на обратном пути дрова пригодились бы, но оставалась надежда, что их полностью не разберут.

Спускались с плато мы по уже отработанной схеме. Вначале Санни, затем груз, а в конце я. Верёвку я перебросил хитрым образом, чтобы снизу ее можно было забрать. Оставлять верёвку на склоне не стоило. Во-первых, мы не знали, с какой стороны будем возвращаться. А во-вторых, кто-нибудь из учеников мог просто забрать её из вредности или вытянуть обратно на плато, и тогда от верёвки не будет никакого прока.

Болото не подступало к плато вплотную, но вскоре земля под ногами начала меняться. Сперва это была просто влага, затем липкая грязь. Камни исчезли, и мы оказались на зыбкой, предательской поверхности, которая с каждым шагом продавливалась все глубже.

Оглянувшись назад, я ощутил тревогу. На карте всё выглядело логично — малый остров находился почти напротив последней трещины плато, чуть левее. Но в реальности плато отдалялось, а с ним и наши ориентиры. Чем дальше мы заходили в это месиво, тем выше была вероятность сбиться с пути.

Быстро объяснив Санни ситуацию, я предложил вернуться, чтобы сложить на краю болота два каменных ориентира. Одну пирамидку повыше и подальше, вторую — ниже, но ближе. Вместе они создадут прямую линию, на которую мы сможем ориентироваться, идя вперёд. Главное — держать ее за спиной, а не сбоку. Вряд ли кто-то из учеников нас обгонит и разрушит их раньше, чем мы достигнем острова. К тому же меня беспокоило другое — самого острова впереди не было видно.

Честно говоря, я не понимал, почему это место называли болотом. Как травник, я видел разницу. Здесь не было привычной топи, воды или кочек. Лишь тягучая грязь, невероятно липкая, тяжелая и беспощадная к каждому шагу. Уже через сотню шагов я весь взмок, а через две устал сильнее, чем за весь ночной переход по плато.

Наставники были правы, быстро преодолеть этот участок невозможно.

Наши пирамидки ещё какое-то время оставались видны, как и цепочка следов, которая оставалась позади. И вроде мы старались идти прямо, но стоило оглянуться и становилось ясно, что мы отклоняемся. В общем, каждый раз приходилось корректировать путь, в итоге следы выглядели так, будто по болоту брёл кто-то пьяный.

Когда каменные ориентиры окончательно скрылись из виду, Санни заволновался. Малого острова впереди по-прежнему не было. Мы могли запросто пройти мимо него.

— Зато расщелина на плато хорошо видна, — попытался я подбодрить его.

— Это пока, — мрачно ответил Санни. — Мы уже отклонились на пару шагов, а дальше это превратится в целый десяток. В какой-то момент мы просто уйдём в сторону и увязнем.

Мрачно кивнув, оглядел чавкающую под ногами грязь. Она уже доходила до колен. Вздохнув, с сожалением воткнул свой посох в эту жижу, загнав поглубже. На верхушке закрепил белый носовой платок.

— Оставляешь? — спросил Санни.

— Нам нужны ориентиры. Без них мы точно увязнем.

Спорить он не стал. Без посоха идти будет сложнее, но если не выбрать правильное направление сейчас, придётся слишком долго блуждать по этому адскому месиву.

— Мне кажется, я впереди вижу дерево, — спустя какое-то время сообщил Санни.

По договорённости он следил за тем, что впереди, а я корректировал маршрут, глядя назад.

— Дерево? На болоте? — вяло отозвался я.

— Вероятно, оно растёт на острове, — поправил Санни.

Скоро в это действительно пришлось поверить. Липкая грязь начала превращаться в нечто более жидкое, а твёрдая опора под ногами исчезла.

В следующий миг Санни неожиданно ухнул вниз сразу по грудь. Всё произошло так быстро, что он не успел ничего предпринять.

Глава 21

— Не дергайся! — крикнул я Санни.

Но и без моего совета он прекрасно знал правила поведения на болоте. Дышал ровно, не пытался вырываться, медленно и без резких движений начал освобождаться от груза за спиной.

Верёвка между нами оставалась натянутой, и я, хотя мог попробовать вытянуть его сразу, не спешил, слишком велик был риск самому оказаться рядом в этой ловушке.

— Попробуй расслабиться, раскинь руки шире, — предупредил друга.

Посох в его руке больше мешал, нежели помогал, и Санни протянул его мне, закинув сверху мешок с вещами. Сам же постарался распределить нагрузку, чуть отклонившись назад, чтобы не погрузиться ещё глубже.

— Начинай медленно тянуть, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение.

Стараясь не делать рывков, я осторожно потянул за верёвку, смещая центр тяжести назад. Главное — не спешить и не дать Санни увязнуть ещё сильнее.

Развернувшись спиной ко мне, Санни начал выползать из трясины. Густая жижа цеплялась за него словно живая, с отвратительным хлюпающим звуком норовя втянуть обратно.

По мере того как я очень медленно вытаскивал его, вокруг поднялось облако комаров. Они противно жужжали, впивались в открытые участки кожи, забирались за воротник и в уши. Где-то рядом с отвратительным чавкающим звуком плюхнулось что-то живое. В темно-зеленых зарослях мелькнула тень — возможно, змея или крупная болотная жаба.

Отступив на пару шагов, Санни взял дрожащими руками посох, несколько раз глубоко вздохнул и начал осторожно ощупывать пространство перед собой.

Главное, остров уже близко, но, как нарочно, непосредственно вокруг него была самая непролазная топь. Гнилостный запах болотных трав, перегнивших корней и застоявшейся воды бил в нос. У поверхности воды плавали пузырьки, и временами казалось, что под тонким слоем тины что-то шевелится.

— Пойдём по кругу, забирая вправо, — предложил я, не отрывая взгляда от этой зыбкой массы.

Санни проверял путь посохом, двигаясь очень аккуратно, шаг за шагом. Наконец он нашёл участок, где жижа доходила нам лишь до пояса. Ну хоть не по грудь — уже хорошо. Главное, что теперь под ногами ощущалось твёрдое дно.

Продвигаясь вперёд, мы чувствовали, как что-то холодное и скользкое время от времени касалось ног. Возможно, корни растений… Или что-то другое, о котором думать не хотелось. Благодаря богатой фантазии мне в голову лезли всякие мысли, в том числе и такая жуткая, что это могли быть конечности некогда утонувших учеников школы.