Дмитрий Соболев – Хаос-код (страница 17)

— Нормальная. Суп, хлеб, эль.

— Эль? — Димон чуть не заплакал от счастья. — Элинор, я люблю тебя.

— Не торопись, — сказала она, забираясь в седло. — Ты ещё не пробовал местный эль.

— Он хуже, чем уксус?

— Нет. Он лучше. Но ненамного.

Димон вздохнул и полез на свою клячу.

Яблочко, серая лошадь, снова попыталась его укусить. Он увернулся.

— Я тебя тоже люблю, — сказал он лошади. — Как зубную боль.

Лошадь фыркнула, выражая, видимо, взаимность.

Глава 4

Глава 4. В которой Димон пьёт эль, рассказывает про интернет и знакомится с ветераном

Таверна «У старого пса» оказалась именно такой, как в кино: кривые стены, низкий потолок с балками, на которых висели копчёные окорока, и запах, смешивающий в себе жареный лук, пот и плохо скрываемую безнадёжность.

— Уютно, — сказал Димон, входя.

— Это не уют, — поправила Элинор. — Это отсутствие альтернатив.

Внутри было темно, даже несмотря на свечи. За столами сидели какие-то люди: купцы в дорогих плащах, наёмники с рожами, которые повидали слишком много, и одна старуха, которая вязала носки и одновременно следила за всеми.

Хозяин, толстый мужчина с повязкой на глазу, кивнул Элинор.

— Ведьма, — сказал он без удивления. — Опять прячешься?

— Опять, — ответила она. — Две кружки эля и горячее. И комнату на ночь.

— Комната — пять серебряных.

— Три.

— Четыре.

— Три с половиной.

— Три с половиной и я делаю вид, что не заметил инквизиторского шпика, который зашёл за вами в городских воротах.

Элинор побледнела.

— Шучу, — ухмыльнулся хозяин. — Шпик остался в городе. Пока. Четыре серебряных.

Она бросила монеты на стойку.

— Ты жуткий человек, Гарри.

— Знаю. Поэтому мой бар до сих пор не сгорел.

Они сели за дальний столик, в углу, откуда была видна дверь и чёрный ход. Димон с наслаждением вытянул ноги. Кеды хлюпали — он так и не просох после утренней грязи.

— Что ты сделал с тем разбойником? — спросила Элинор, когда им принесли эль. — С тем, с топором. Он орал так, будто его жгли заживо.

— Уксусная кислота, — повторил Димон, делая глоток эля. Эль оказался терпимым: вкус хлеба, мёда и чего-то травяного. Лучше, чем вода из канавы. — Она не убивает, но жжёт адски. Особенно в глаза.

— Откуда ты взял уксусную кислоту?

— Из уксуса. И ещё из некоторых вещей, которые нашёл у тебя в подвале.

— Ты лазил по моим вещам?

— Я искал ингредиенты для химического оружия. Это называется «приоритеты».

Элинор покачала головой и тоже отпила эля.

— Ты странный, — повторила она.

— Ты уже говорила.

— Знаю. Но с каждым часом это становится всё очевиднее.

Она помолчала. Потом спросила:

— Расскажи про свой мир.

— Зачем?

— Потому что, — она отвела взгляд, — если мы умрём завтра, я хочу знать, откуда взялся идиот, который сжёг мои запасы уксуса на бомбы.

Димон усмехнулся.

— Хорошо. Садись, расскажу.

Он откинулся на спинку стула (деревянную, неудобную) и начал:

— Мой мир называется Земля. Нет никакой магии. Вместо этого у нас есть электричество — это такая штука, которая бегает по проводам и заставляет работать лампы, телефоны и кофеварки.

— Что такое телефон?

— Маленькая коробочка, с помощью которой можно разговаривать с человеком, который за тысячи километров.

— Как? — Элинор нахмурилась.

— Не знаю. Я инженер-программист, а не физик. Но примерно так: голос превращается в электрические сигналы, сигналы бегут по проводам или через воздух, а потом снова превращаются в голос.

— Это звучит как магия.

— Для вас — да. Для нас — обыденность.

— А ещё что у вас есть?

— Машины. Железные повозки, которые ездят сами, без лошадей. Быстро. Очень быстро.

— Быстрее, чем лошадь?

— Лошадь бежит максимум пятьдесят километров в час. Машина — сто пятьдесят. А самолёты — девятьсот.

Элинор замолчала. Её вертикальные зрачки расширились до предела.

— Ты врёшь, — сказала она.

— Честное слово, нет.

— Не может человек летать быстрее птицы.

— Не может, — согласился Димон. — Поэтому мы не машем руками, а садимся в металлическую трубу с крыльями и реактивным двигателем.

— Что такое реактивный двигатель?

— Это когда топливо сгорает и вылетает назад с такой силой, что трубу толкает вперёд.

Элинор взяла кружку, сделала большой глоток и поставила её с глухим стуком.