Дмитрий Смекалин – Счастливчик (страница 59)
Тут мне сказать было действительно нечего.
— Неплохие перспективы? Мне тоже так кажется. Но, понимаю, слишком много сразу на вас вывалил. Вы подумайте, взвесьте все плюсы и минусы. И мы с вами этот разговор обязательно продолжим.
— По поводу невесты могу подсказать, — решил вступить в разговор мэр, как-то странно улыбаясь. — У нашего божественного короля две дочки есть. Но я вам ничего не говорил.
— Какая честь! Вы только подумайте, какая честь! — неожиданно воскликнул ректор. — Я бы вам с удовольствием кафедру или даже факультет в Академии предложил, но это, конечно, ни в какое сравнение с идеей нашего дорогого мэра не идет. Разве что для души. Не думаю, что вам так уж интересно будет всякой рутиной заниматься…
Зиус решительно положил ему руку на плечо. По пробежавшей мимолетной гримасе я понял, что Никмеп уж слишком круто заложил и так переговоры не ведут. Они ставки все повышали, а ректор их взял и обвалил. Фактически открытым текстом сказал, что в качестве правителя Шима в самом Шиме я им не нужен. Предложат из Алезии править, а туда достойного управителя найдут.
Если я соглашусь, конечно.
Делать я этого не собирался. Авантюра, в которой мне отводится роль пешки. Всю жизнь мечтал. Но и отказываться сразу нельзя. Я тут еще учиться хотел. С такими предложениями стало ясно, что полгода мне никто не даст. Но хотя бы пару недель!
К сожалению, не дали и их.
Глава двенадцатая
Моя светская жизнь
На следующий день выставка закрылась, но толку от этого мне было немного. Теперь ее разбирали. Хала носилась по ботаническому саду вместе с еще несколькими преподавателями, и ей было не до меня. Попробовал к Гидашу сунуться, но приемная оказалась заперта. Вроде он свое поместье перед учебным годом посетить решил. Так, по крайней мере, думал один из студентов, которого я на этаже встретил. Что-то декан не спешит свои обещания выполнять. Или он на Халу все спихнул? Возможно. В моем универе на Земле это обычной практикой было.
Вернулся к своему домику, опять сел под дерево. Сижу, жду. Размышляю: а есть ли все-таки условия, на которых я бы согласился королю Абиратташу служить? По большому счету основным препятствием для меня является мое нежелание именно кому-то служить, иметь над собой начальника, причем безальтернативного и абсолютного. Короля, одним словом. Перед которым надо с искренней радостью опускаться на колени, считать за честь поцеловать ему руку и быть всегда готовым сдохнуть по первому его приказу. Мне такие отношения не нравятся в принципе. Но такова суть королевской власти, и другой в этом мире не предусмотрено. Альтернатива — пойти в отшельники или стать монархом самому. Первое мне не слишком интересно, сидеть долгие годы (а жизнь у магов длинная) в пещере под землей, как Каштилиаш, не самое лучшее времяпрепровождение. Интернета тут нет, и совсем без общения и даже в отрыве от новостей можно с ума сойти. Второе же мне никто не предлагает. Нет тут свободных королевств, во всех свои сюзерены сидят и власть свою хранят очень ревниво.
Так что надо все-таки подробнее о своих перспективах в Алезии узнать. Хотя бы из спортивного интереса. Жаль, местный король и его окружение доверия не вызывают. Тот же король Каруна Мели был куда более доступен и приветлив. Наверное, надо будет к нему наведаться. Заодно узнать, как там его личная жизнь наладилась и что Миризир делает. Вроде перегорел я в отношении нее, но все равно любопытно. Только не факт, что меня там с распростертыми объятиями ждут и готовы пряников отсыпать. Наверняка умники найдутся, что меня использовать захотят.
В Алезии меня хотят использовать для аннексии Шима. Там, скорее всего, тоже. Сам я к Шиму никак не отношусь иникогда там не был. Хотя одним своим существованием тамошнего князя очень напрягаю. Но, может, с ним договориться удастся? Выделит мне какое-нибудь автономное баронство…
Размечтался! Но попробовать можно. В общем, соглашаться на что-либо рано. Надо сначала «весь список» узнать.
Пока переливал из пустого в порожнее, рассуждая о своих перспективах в условиях неполной информации, снаружи у калитки обнаружился довольно колоритный персонаж. Так-то с виду обычный молодой человек, но камзол у него был спереди ярко-фиолетового цвета, а с боков и сзади — темно-зеленого. И на груди напротив сердца вышит золотом какой-то герб. Шляпа (вроде кивера) тоже наличествовала, и тоже частично фиолетового, а больше — темно-зеленого цветов. Сочетание цветов, которое в девятнадцатом веке в Европе считалось верхом безвкусицы, а в конце двадцатого активно использовалось в китайском ширпотребе.
А еще этот юноша имел в руках посох (именно посох, а не трость), раскрашенный в те же цвета и с аналогичным гербом на набалдашнике. И смотрел на мир (в том числе и на меня) очень гордо. Но за калитку к моим монстрам не лез, только посохом по мостику постукивал.
По мою душу, больше тут стоять незачем. Пойти узнать, что ли?
Я подошел к калитке:
— Вы ко мне?
— Блистательный Йамму приглашает вас посетить его городскую усадьбу. Вечер посвящен почетному гостю, божественному Нимроду, переизбранному на новый срок мэром нашего прекрасного города! — Стукнув себя кулаком по груди (в районе герба) и приподняв и опустив посох, этот колоритный персонаж вручил мне скрученный трубочкой листок с болтающейся на веревочке печатью.
Приглашение выглядит очень солидно. А сам Йамму — это, как я понимаю, отец или иной старший родственник Анат, студентки Академии, с которой мы вместе в экспедиции были. Она, в отличие от ее подруги (тоже графини) Рахмай Шалиму, волосы не перекрашивала и все время оставалась шатенкой. А больше про нее мне и сказать нечего, никаких сколько-нибудь близких отношений между нами не возникло. Но почему бы не сходить. Предварительных приглашений я целую кучу получил еще по дороге в столицу, в том числе и от Анат. Да и посмотреть на местных аристократов в естественной среде их обитания любопытно. И что-то мне подсказывает, что мэр о моем приглашении знает. Так что тем более надо идти.
— С благодарностью принимаю приглашение блистательного Йамму. — Я слегка поклонился.
Однако герольд (или почтальон, или глашатай, или как его еще тут называют) уходить не спешил. Официального ответа ждет, догадался я. Важно ему кивнул:
— Подождите минуточку.
Зашел в дом. Когда ходил по лавкам, на всякий случай купил пачку карточек. Они тут и вместо визиток служат, и почтовых открыток. Чувствовал, что могут понадобиться. Написал на одной из них: «Сердечно признателен за приглашение. Почту за честь быть». Вроде здесь это высоким штилем считается. Расписался и приложил родовой перстень, щедро качнув эфира. Хорошая печать получилась, сама как провал в бездну, а вокруг нее еще и тьма клубится. Герольд до нее дотронуться боялся, подцепил за самый уголок с противоположной стороны. И в сумке в отдельном кармане поместил, самом внешнем, печатью наружу и так, чтобы как можно дальше от его тела была.
На чай ему давать не стал. Во-первых, не знаю, принято ли это делать, вдруг это оскорбление. А во-вторых, больно уж торжественно он выглядит, такому меньше золотого давать — самому стыдно будет. А у меня этих золотых совсем немного. Тем более что им совсем другое применение нашлось. Из реально дорогой одежды у меня только доспехи воина эфира, а в них в гости идти как-то не совсем уместно. Турнира там не ожидается. Так что я, объединив в себе одновременно скупого рыцаря и его сына из маленькой трагедии А. С. Пушкина, потратил время до визита на покупку и подгонку одежды. Почему сразу обоих? Так как молодой человек, я старался нарядиться поприличнее, а как его отец — внутренне рыдал над каждой потраченной монеткой.
А цены на вещи для аристократов кусались. Вот почему обычные штаны (вполне приличного вида) можно за серебряную монету сторговать, максимум за две, а с меня пять золотых содрали, и это считается дешево? А там еще башмаки требуются с чулками, шелковая рубашка с кружевным воротником, а к камзолу носовой платок. В общем, в полученные от принца два десятка золотых не уложился. При этом обошелся без вышитого на плече герба, а приказал пришить туда тонкую серебряную пластинку, на которую сам печать перстнем поставил. Помимо денег времени тоже кучу потратил, так что к нужному особняку приехал (пришлось еще на наемный экипаж раскошелиться) одним из последних. Хотя, кажется, правильно поступил. Первыми всегда всякая мелкая шушера слетается, а солидные гости не спешат.
Городская усадьба оказалась обыкновенным домом с газоном перед ним, отделенным от улицы двухметровой стеной. Как оборонительное сооружение — ниже всякой критики, но от глаз прохожих закрывает. Ворота на въезд и на выезд — отдельные, площадка для карет также предусмотрена. Может, за домом еще сад какой имелся, но не знаю, не видел.
Сам дом — трехэтажный, каменный, фасад ничем особенно не украшен, окна небольшие, но обычные. Но с одного края к нему пристроена настоящая башня, высокая и с бойницами вместо окон. Какой-то компромисс стилей. Сам дом для обороны не приспособлен, зато есть место, где семья хозяев может отсидеться в случае форс-мажора. На Земле для таких целей бомбоубежища рыли, а здесь башни в небо поднимают. Улыбнулся сравнению и пошел внутрь вслед за встретившим меня лакеем.