Дмитрий Сиянов – Скил (страница 44)

Но больше в нашей компании моё настроение, похоже, никто не разделял – разве что Маньяк, но он, похоже, был недоволен темпами продвижения. А новички, судя по их лицам, были недовольны всем: ходьбой, жарой, едой, мной и Маньяком, друг другом и своей судьбой в целом. Хоть после нашего усиленного янтарём живчика они и стали гораздо бодрее, но на людей, хоть сколько-нибудь довольных жизнью, они явно не походили – лица хмурые, взгляды злые.

Маньяк пытался их подгонять, угрожал тем, что если не поднажмём, пойдём ночью, но его напрочь игнорировали, и он вскоре махнул рукой на это бесполезное занятие. В итоге между ними установилось негласное соглашение – новички не стонут и не просят привала, Маньяк их не подгоняет и не троллит их способности к передвижению. Так и шли в тишине, что лично меня, надо сказать, вполне устраивало.

Было уже далеко за полдень, когда Маньяк остановился, поднял руку и сказал:

– Отряд, стой! Привал! – Почти всё тут же попадали на землю. На ногах остались только трое: я, Маньяк и наша строптивая блондинка. Мы с Маньяком заинтересованно посмотрели на неё – девушка огляделась вокруг, словно то, что она оказалась в лесу среди каких-то людей, оказалось для неё абсолютной неожиданностью, а потом, как и все, опустилась на землю, что примечательно, в стороне от остальных.

– Народ, есть хотите? – спросил Маньяк. Ответом ему стали неразборчивый стоны, вероятно, означавшие, что есть новички не желают. – Понятно! А ты, Скил?

– Я орешков по дороге пожевал, не хочу пока.

– Орешки – это тема! – одобрил он, подходя ко мне. – А я порубаю, пожалуй.

– Давай – дело хорошее.

– Это точно. Я тут чего подумал… – Маньяк чуть замешкался, открывая уже четвёртую банку тушёнки.

– Я пока есть не буду, – попытался остановить его я.

– Чего? А, да, я понял, я себе, – пояснил парень, доставая ещё и булку хлеба. – Да! Жру я, как лошадь! Как большая такая, плотоядная лошадь.

Хлеб он резать вообще не стал, а просто начал с аппетитом опустошать банки, откусывая прямо от целой буханки. И правильно: чего париться с нарезанием, если всё равно собираешься съесть булку хлеба в один присест? Этот проглот поглощал пищу с неправдоподобной скоростью и при этом продолжал разборчиво говорить… ну, или почти разбочиво.

– Шак о шом это я? А! Шошно! Я шут чё пошумал…

– Доешь сначала! – заржал я. – С твоей скоростью это много времени не займёт.

– Ага! Шошно! – радостно закивало это чудо, пытаясь улыбаться с полным ртом.

Быстро всё доев, Маньяк с удовольствием приложился к фляге с живчиком и выразил-таки терзавшую его мысль:

– Я, похоже, немного переоценил наших «пассажиров» – точнее, их физуху. Такими темпами мы до стаба сегодня не дойдём.

– Да не так уж плохо они держатся…

– Да. Но этого мало…

– Я и сам вряд ли бы смог идти немного быстрее, – признался я.

– Тренируешься мало, – вздохнул Маньяк. – Но не в этом дело. Ты бы и ночью ещё смог нормально идти, из сил пока не выбиваешься, а они к вечеру издохнут. Это заметно: ты идёшь уверенно, дышишь свободно, а они и с шага сбиваются, и дышат… – Маньяк махнул рукой. – Особенно наш курильщик, как паровоз на педальной тяге, идёт.

– Ну что, – пожал плечами я. – Придётся ещё одну ночь в лесу переночевать, не так уж и страшно.

– Еды и воды мало, с едой – так хрен с ним, с водой хуже.

– Ну, немного и потерпеть можно.

– Можно, но есть предложение получше – давай в одно место завернём, там раз в полгода охотничья изба загружается.

– Зимовье?

– Не совсем. Охотничье зимовье – это обычно совсем небольшой домик, так, чтобы на одну-две ночи остановится, а там нормальная большая изба, и родник рядом, может, и поесть чего-нибудь найдётся – место это мало кто знает. Только крюк сделать придётся, но оттуда до Рока уже недалеко.

– Ну, давай туда пойдём – неплохой вариант.

Маньяк оглядел отдыхающих новичков и вполголоса заметил:

– Странная нам какая-то блондиночка досталась…

– Ага, ты тоже заметил?

– И, похоже, не только я. – Маньяк кивнул на сидевшую отдельно от всех девушку. – Народ на неё тоже косится с подозрением. Ты, Скил, присматривай за нею вполглаза, и я вполглаза присмотрю.

Новички, и правда, начали сдавать, и к обещанной Маньяком избе мы вышли уже в сумерках. Место, как оказалось, не пустует – когда мы приблизились к дому метров на десять, из-за росших около угла кустов навстречу нам вышел невысокого роста мужичок и приветственно помахал рукой Маньяку.

– Здорово, Маньяк! Не ожидал тебя здесь встретить, да ещё и с народом.

– Привет, Ходок! А я почему-то так и подумал, что это ты здесь ошиваешься, – ответил парень.

– Ну, так я частенько тут дорогу срезаю – волка, знаешь, ноги кормят.

– Ты один здесь? – спросил Маньяк.

– Как всегда, – кивнул рейдер.

– Идите в дом, обживайтесь. – Маньяк кивнул новичкам на избу, а потом показал рукой в мою сторону.

– Это мой друг Скил – человек нрава крутого, но весёлого, – отрекомендовал меня Маньяк. – А это Ходок – мужик ушлый, пронырливый, но хороший.

– Иди ты, – беззлобно послал его ушлый и пронырливый Ходок и протянул мне руку. – Будем знакомы!

Я кивнул и пожал протянутую руку.

Новички отправились в дом «обживаться», а мы втроём присели на сделанную из пары чурок и половинки бревна лавочку, стоявшую рядом с домом. Новый знакомый ни ушлым, ни пронырливым мне не показался – одет по здешней моде в камуфляжный костюм и армейские ботинки с высокой шнуровкой, лицо простецкое, поросшее редкой русой бородкой, взгляд добрый, открытый. Хотя, надо признать, я тоже своего нрава крутого, но весёлого (вот уж никогда бы о себе такого не сказал, может, со стороны виднее) никак не проявлял.

– Я уже уходить собирался. – Ходок кивнул на прислонённый к стене небольшой рюкзак. – А тут вы такой интересной компанией.

– Уходить? – не понял я. – Ночь же скоро.

– Э-э-э, брат! – усмехнулся Маньяк. – Ходок – парень непростой и бывалый!

– Ага, – с усмешкой подтвердил Ходок, – ветеран почтовой службы!

– Ему ни темнота, ни чернота, ни твари нипочём, – продолжил Маньяк. – Мимо всего проскочит, а чего не проскочит, от того убежит. У него целый букет полезных умений, и все на передвижении завязаны.

– Да все под богом ходим, – вздохнул Ходок. – Муры, внешники… Сколько верёвочке ни виться… Вы лучше расскажите, где такой гарем откопали? Я столько женщин – иммунных и не в стабе – в первый раз вижу.

– Да что там рассказывать, – махнул рукой Маньяк. – Новички это, вчера утром у муров отбили, вот, в стаб ведём.

– Это дело хорошее! – одобрил Ходок.

– Хорошее! – подтвердил я. – Только хлопотное очень.

К нам вышла Брюнетка – та самая, что подмигивала Маньяку (так и не узнал её имени), нерешительно помялась на крыльце под нашими заинтересованными взглядами, сказала:

– Я там видела рис, гречку и суп в пакетиках – это можно взять?

– Бери, конечно! – воскликнул Ходок. – Здешним хозяевам оно уже не надо.

Девушка улыбнулась, кивнула и уже собиралась уйти, как вдруг остановилась, снова повернувшись к нам.

– Только готовить как? Огонь разводить нельзя, наверное?

– Здесь можно, – разрешил Маньяк. – Вокруг – лес километров на десять, места глухие, никто на запах прийти не должен.

– Там дрова сухие рядом с печкой есть, – подсказал Ходок. – А вместо кастрюли можешь ведро из-под питьевой воды взять, вам на такой колхоз как раз будет.

Девушка ещё раз улыбнулась и ушла, а Ходок, проводив её взглядом, отметил:

– Хороша!

– Ага, – согласился Маньяк. – И соображает. Молодец! Похоже, сегодня горяченького поедим. Ходок, ты как, на ужин останешься?

– Не! – помотал головой рейдер. – Я перекусил уже, идти надо – дела…

– Ты всё так же фельдъегерем трудишься?

– Ага, – усмехнулся Ходок. – Начальники из Рока и Спецуры, похоже, о чем- то беседу ведут – второй раз за неделю туда-сюда бегаю. Ладно, пойду.