Дмитрий Сиянов – Скил (СИ) (страница 44)

Но больше в нашей компании моего настроения, похоже, никто не разделял. Только, разве что, Маньяк, но он, похоже, был недоволен темпами продвижения. А новички, судя по их лицам, были недовольны всем: ходьбой, жарой, едой, мной и Маньяком, друг другом и своей судьбой в целом. Хоть после нашего усиленного янтарём живчика они и стали гораздо бодрее, но на людей хоть, сколько-нибудь довольных жизнью, они явно не походили — лица хмурые, взгляды злые.

Маньяк пытался их подгонять, угрожал тем, что если не поднажмём, пойдём ночью, но его напрочь игнорировали, и он вскоре махнул рукой на это бесполезно занятие. В итоге между ними установилось негласное соглашение — новички не стонут и не просят привала, Маньяк их не подгоняет и не троллит их способности к передвижению. Так и шли в тишине, что лично меня, надо сказать, вполне устраивало.

Было уже хорошо за полдень, когда Маньяк остановился, поднял руку и сказал:

— Отряд, стой! Привал! — Почти всё тут же попадали на землю. На ногах остались только трое: я, Маньяк и наша строптивая блондинка. Мы с Маньяком заинтересованно посмотрели на неё — девушка огляделась вокруг, словно то, что она оказалась в лесу среди каких-то людей, оказалось для неё абсолютной неожиданностью, а потом, как и все, опустилась на землю, что примечательно, в стороне от остальных.

— Народ, есть хотите? — спросил Маньяк. Ответом ему стали неразборчивый стоны, вероятно значащие, что есть новички не желают. — Понятно! А ты, Скил?

— Я орешков по дороге пожевал, не хочу пока.

— Орешки это тема! — одобрил он, подходя ко мне. — А я порубаю, пожалуй.

— Давай — дело хорошее.

— Это точно. Я тут чего подумал… — Маньяк чуть замешкался, открывая уже четвёртую банку тушёнки.

— Я пока есть не буду, — попытался остановить его я.

— Чего? А, да я понял, я себе, — пояснил парень, доставая ещё и булку хлеба. — Да! Жру я, как лошадь! Как большая такая, плотоядная лошадь.

Хлеб он резать вообще не стал, а просто начал с аппетитом опустошать банки, откусывая прямо от целой буханки — и правильно, чего париться с нарезанием, если всё равно собираешься съесть булку хлеба в один присест? Этот проглот поглощал пищу с неправдоподобной скоростью и при этом продолжал разборчиво говорит, ну или почти разбочиво.

— Шак о шом это я? А! Шошно! Я шут чё пошумал…

— Доешь сначала! — заржал я. — С твоей скоростью это много времени не займёт.

— Ага! Шошно! — радостно закивало это чудо, пытаясь улыбаться с полным ртом.

Быстро всё доев, Маньяк с удовольствием приложился к фляге с живчиком и выразил-таки терзавшую его мысль:

— Я, похоже, немного переоценил наших «пассажиров», точнее их физуху — такими темпами мы до стаба сегодня не дойдём.

— Да не так уж плохо они держатся…

— Да. Но этого мало…

— Я и сам вряд ли бы смог идти немного быстрее, — признал я.

— Тренируешься мало, — вздохнул Маньяк. — Но не в этом дело. Ты бы и ночью ещё смог нормально идти, из сил пока не выбиваешься, а они к вечеру издохнут. Это заметно, ты идёшь уверенно, дышишь свободно, а они и с шага сбиваются, и дышат… — Маньяк махнул рукой. — Особенно наш курильщик, как паровоз на педальной тяге идёт.

— Ну что, — пожал плечами я. — Придётся ещё одну ночь в лесу переночевать, не так уж и страшно.

— Еды и воды мало, с едой — так хрен с ним, с водой хуже.

— Ну, немного и потерпеть можно.

— Можно, но есть предложение получше — давай в одно место завернём, там раз в полгода охотничья изба загружается.

— Зимовье?

— Не совсем. Охотничье зимовье — это обычно совсем небольшой домик, так, чтобы на одну — две ночи остановится, а там нормальная большая изба, и родник рядом, может, и поесть чего-нибудь найдётся — место это мало кто знает. Только крюк сделать придётся, но оттуда до Рока уже недалеко.

— Ну, давай туда пойдём — неплохой вариант.

Маньяк оглядел отдыхающих новичков и в полголоса заметил:

— Странная нам какая-то блондиночка досталась…

— Ага, ты тоже заметил?

— И, похоже, не только я, — Маньяк кивнул на сидящую отдельно от всех девушку. — Народ на неё тоже косится с подозрением. Ты, Скил, присматривай за ней вполглаза, и я вполглаза присмотрю.

Новички и правда начали сдавать, и к обещанной Маньяком избе мы вышли уже в сумерках. Место, как оказалось, не пустует — когда мы приблизились к дому метров на десять, из-за росших около угла кустов навстречу нам вышел невысокого роста мужичок и приветственно помахал рукой Маньяку.

— Здорова, Маньяк. Не ожидал тебя здесь встретить, да ещё и с народом.

— Привет, Ходок. А я почему-то так и подумал, что это ты здесь ошиваешься, — ответил парень.

— Ну, так я частенько тут дорогу срезаю — волка, знаешь, ноги кормят.

— Ты один здесь? — спросил Маньяк.

— Как всегда, — кивнул рейдер.

— Идите в дом, обживайтесь, — Маньяк кивнул новичкам на избу, а потом показал рукой в мою сторону.

— Это мой друг, Скил, человек нрава крутого, но весёлого, — отрекомендовал меня Маньяк. — А это Ходок, мужик ушлый, пронырливый, но хороший.

— Иди ты, — беззлобно послал его ушлый и пронырливый Ходок и протянул мне руку. — Будем знакомы, — я кивнул и пожал протянутую мне руку.

Новички отправились в дом «обживаться», а мы втроём присели на сделанную из пары чурок и половинки бревна лавочку, стоявшую рядом с домом. Новый знакомый ни ушлым, ни пронырливым мне не показался — одет по здешней моде в камуфляжный костюм и армейские ботинки с высокой шнуровкой, лицо простецкое, поросшее редкой русой бородой, взгляд добрый, открытый. Хотя, надо признать, я тоже своего нрава крутого, но весёлого (вот уж никогда бы о себе такого не сказал, может, со стороны виднее) никак не проявлял.

— Я уже уходить собирался, — Ходок кивнул на прислонённый к стене не большой рюкзак. — А тут вы такой интересной кампанией.

— Уходить? — не понял я. — Ночь же скоро.

— Эээ, брат! — усмехнулся Маньяк. — Ходок парень непростой и бывалый!

— Ага, — с усмешкой подтвердил Ходок, — ветеран почтовой службы!

— Ему ни темнота, ни чернота, ни твари ни по чём, — продолжил Маньяк. — Мимо всего проскочит, а чего не проскочит, от того убежит. У него целый букет полезных умений и все на передвижение завязаны.

— Да все под богом ходим, — вздохнул Ходок. — Муры, внешники… Сколько верёвочке не виться… Вы лучше расскажите, где такой гарем откопали? Я столько женщин-иммунных и не в стабе — в первый раз вижу.

— Да что там рассказывать, — махнул рукой Маньяк. — Новички это, вчера утром у муров отбили, вот в стаб ведём.

— Это дело хорошее! — одобрил Ходок.

— Хорошее, — подтвердил я. — Только хлопотное очень.

К нам вышла Брюнетка, та самая, что подмигивала Маньяку (так и не узнал её имя), нерешительно помялась на крыльце под нашими заинтересованными взглядами, сказала:

— Я там видела рис, гречку и суп в пакетиках — это можно взять?

— Бери, конечно! — воскликнул Ходок. — Здешним хозяевам оно уже не надо.

Девушка улыбнулась, кивнула и уже собиралась уйти, как вдруг остановилась, снова повернувшись к нам.

— Только готовить как? Огонь разводить нельзя, наверное?

— Здесь можно, — разрешил Маньяк. — Вокруг лес километров на десять, места глухие, никто на запах прийти не должен.

— Там дрова сухие рядом с печкой есть, — подсказал Ходок. — А вместо кастрюли можешь ведро из-под питьевой воды взять, вам на такой колхоз как раз будет.

Девушка ещё раз улыбнулась и ушла, а Ходок, проводив её взглядом, отметил:

— Хороша!

— Ага, — согласился Маньяк. — И соображает. Молодец! Похоже, сегодня горяченького поедим. Ходок, ты как, на ужин останешься?

— Не! — помотал головой рейдер. — Я перекусил уже, идти надо — дела…

— Ты так же, фельдъегерем трудишься?

— Ага, — усмехнулся Ходок. — Начальники из Рока и Спецуры, похоже, о чем-то беседу ведут — второй раз за неделю туда-сюда бегаю. Ладно, пойду.

— Увидимся.