Дмитрий Сиянов – Изменённый третьей серии (страница 38)

В общем, аорунгонару представляли из себя крупных нелетающих прямоходящих птиц. Их цивилизация на момент, когда были описаны первые контакты с людьми (тувларами, бангорами и горнсса), была более развита, чем наша, я имею ввиду местную, а не нашего прошлого мира…

— Горнса? А это ещё кто такие?

— Их раса была полностью истреблена во время Войны, единственной, кстати, крупной войны в этом мире. Так что, если увидишь где-нибудь слово Война с большой буквы — это именно о ней. И ты обещала не перебивать.

— Я не обещала. Я помню твою просьбу, но я на неё ничего не ответила.

Я вздохнул и продолжил:

— Цивилизация Аорунгонару шла по духовному пути развития. Они отвергали насилие — как над природой, так и над себе подобными, по крайней мере, на том этапе развития, когда из застали люди, живущие сейчас. Аорунгонару особо активно не вмешивались в жизнь прочих разумных рас, по крайней мере, явно, но гасили крупные конфликты и не допускали масштабных войн. Да и вообще они уберегли молодые расы от многих ошибок. В общем, они как добрые и мудрые воспитатели присматривали за детьми, позволяя играть им в своих песочницах как вздумается, даже иногда лупить друг друга лопатками по головам, но следили, чтоб те не брали в руки камни или лопатки не оказались слишком тяжёлыми.

Но к концу первой эпохи, когда молодые расы уже объединились в большие государства (это время можно сравнить с нашим поздним средневековьем), аорунгонару начали отходить от дел этого мира. Из становилось всё меньше, и к середине второй эпохи они исчезли окончательно, предоставив остальных разумных самим себе.

— Так и куда же они делись? Улетели к другим планетам?

— Доподлинно это никому не известно — ушли в другие миры или на другие планы бытия. Об аорунгонару известно не так уж и много — они не скрывали о себе ничего, но уровень развития слишком разный, это как римскому легионеру понять сисадмина 21-го века. Хотя нет, легионеру проще — тут все же просто разное развитие технологий, а основные жизненные ценности-то не сильно изменились, — я усмехнулся. — Все, конечно, говорят о морали, культуре, толерантности и терпимости, но по сути-то? Еда, сон, секс и развлечения да поддержание собственной значимости в своих глазах и в глазах окружающих.

— Невысокого ты мнения о современном обществе!

— А ты не согласна?

— Не во всём, но спорить не буду. Что там с аорунгонару дальше?

— Там другие ценности, другие принципы жизни и другая мораль. А поверх знания других законов мирозданья и другое к ним отношение.

— Других законов мирозданья? — Света посмотрела на меня со скепсисом. — Что ты имеешь ввиду?

— Вот законы физики, например, сначала у нас была физика Архимеда и Ньютона, которая описывала происходящее вокруг, точнее, по каким законом оно происходит: что происходит с телом, погружённым в воду, и почему подброшенный в воздух предмет падает вниз. Позже физики открыли законы движения электрических зарядов, и этим мы пользуемся, хотя, к сожалению, далеко не все толком понимают, как оно всё работает: холодильник в розетку включил — он морозит, и нам этого достаточно.

Но наука не стоит на месте — Энштейн придумал, хотя это слово здесь не очень подходящее, теорию относительности, и она, вопреки распространённому мнению, не о вероятности встретить на улице динозавра….

— Какого ещё динозавра?

— Это из анекдота. Спросили как-то мужика: «Какова вероятность того, что вы выйдете на улицу и встретите там динозавра?» — «Ну, один шанс на миллион, наверное…» — ответил мужик. Задали тот же вопрос женщине. Та ответила: «Ну, 50 на 50 — либо встречу, либо нет».

Света сдержанно посмеялась и добавила:

— Об умственных способностях женщин, ты тоже не высокого мнения.

— Нет, я не питаю иллюзий относительно поголовной глупости женщин или мужчин — глупость на пол внимания не обращает. Так вот. О том, что теория относительности описывает пространственно-временные свойства физических процессов, знают далеко не все, а полностью понимают её только те, кто с ней работает. И от быта простого человека всё это так далеко… Для аорунгунару же такие вещи были само собой разумеющимися, как то, что, если яблоко подбросить в воздух, оно упадёт обратно. И это во времена, когда молодые расы колесо изобретали. В общем понять их было очень сложно, а наследия после них почти не осталось, и куда они ушли — толком никто не знает.

— Понятно, — задумчиво проговорила Света, но спустя секунду задала новый вопрос: — А когда кончилась первая эпоха, что этому послужило? И какая идёт сейчас?

— Сейчас год 64-й третьей эпохи. Началом второй эпохи считают открытие А.Т.-энергии, концом Войну и последовавшую за ней катастрофу. Предвосхищая твои вопросы о том, что за А.Т.-энергия такая и что за катастрофа, скажу: давай ты сначала послушаешь курс истории и географии, а потом будешь вопросы задавать. Лектор из меня что из дерьма пуля.

— Нормальный из тебя лектор… Ну, ладно, — вздохнула Света. — Послушаю.

И девушка воткнула в ухо наушник и погрузилась в историю… или географию этого мира, а я с облегчением выдохнул — за месяц столько слов не сказал, сколько за этот день, а он ещё не кончился…

Глава 24

Солнце коснулось краем горизонта, а наша скорость сильно снизилась. Как-то я не подумал, что девушка, на долю которой за последнее время и без того выпало немало приключении, к концу дня вымотается от пешей ходьбы. Казалось бы, чего такого: переставляй ноги — левая, правая и всё. Но заставь меня этим заниматься в течение восьми часов в те времена, когда я ещё не стал Изменённым, я бы тоже запарился. И Света последние пару часов еле плелась.

Не подумал я также и над тем, как девушка будет спать, а ей ведь необходимо спать хотя бы несколько часов в сутки, и о том, что она очень легко одета, а людям свойственно мёрзнуть, если температура опускается к восьми градусам по цельсию.

Но надо решать проблемы по мере их поступления, а сейчас у нас другая проблема… Поле Корпаринов представляет собой обширную равнину площадью пять на семь километров. В пустошах Грейворна таких равнин (ну, может, не таких больших, разве что) воз и маленькая тележка, а имя собственное она получила из-за тех самых корпаринов — существ Ночных Кошмаров, появляющихся здесь.

Корпарин похож на помесь гигантского краба с гигантским же насекомым: тело, более всего напоминающее кузнечика, расположено вертикально; конечностей шесть, что ещё добавляет сродство с насекомым; сами двухсуставные конечности похожи на крабьи ноги или на два скреплённых суставом шипа; две верхние начинаются от верхней части туловища на манер рук, хотя для того, чтоб что-нибудь ими хватать, явно не годятся — кистей-то нет, конечности оканчиваются острыми шипами; четыре нижние конечности растут, соответственно, из нижней части тела, на них корпарин и передвигается — нижние шипы не так остры, как верхние, и в землю уходят неглубоко. Передвигаются корпарины не очень быстро — человек вполне может убежать, но способны совершать длинные прыжки. Больше я об этих созданиях ничего не знаю, сталкиваться не доводилось.

И вот через это поле Корпаринов мы со Светой сейчас и тащимся, по самой его середине, а время — двенадцатый час. Моя ошибка: я не учёл, что людям, в отличии от Изменённых, свойственно быстро уставать. На будущее сделаю себе зарубку в памяти на этот счёт, но что-то надо делать с настоящим — если мы не уберёмся с этой равнины до двенадцати, появятся корпарины, и тут мы и останемся.

— Света, если мы не уйдём с этой равнины через 32 минуты, то скорее всего погибнем. Ты точно не выживешь, — сообщил я девушке. — В двенадцать начинается время Ночных Кошмаров, в некоторых местах появятся жуткие монстры, и это одно из таких мест. Не спрашивай, что такое время Ночных Кошмаров, позже подробней расскажу, сейчас не до того. Мы можем ускориться?

— На сколько? — голосом циркового пони, на котором на потеху зрителям весь день катали слонов, спросила девушка.

— В два с половиной раза, — ответил я, прибегнув к помощи «системы».

— Брось меня! Я не смогу, — простонала Света. — Я итак еле ноги передвигаю.

— Жалко как-то… — ответил я, доставая из-за спины меч.

— Точно, или добей, чтоб не мучилась, — прокомментировала этот жест Света.

— Лезь ко мне на спину, только держись крепко — я не лошадь, бегаю быстро.

— Я дама хоть и миниатюрная, но всё же сколько-то вешу… — с сомнением сказала Света, но на спину всё же послушно полезла.

— Сколько? — спросил я.

— 49 килограммов.

— Это меньше, чем весит мой меч, — меч в руки я взял, чтобы, Света об него не поранилась. Ножен у меня к нему не предусмотрено — он просто висит за спиной на электромагнитном замке.

Света забралась ко мне на закорки, я поправил её посадку:

— Руками перехватись под подбородок — не бойся, не задушишь, даже если очень стараться будешь. И главное, не свались, я насчёт лошади не шутил.

Полную скорость развить не удалось: меч в руке мешал, Света всё время норовила упасть, прыжков и резких поворотов, чтоб быстрее преодолеть валуны, в немалом количестве лежащие на равнине, приходилось избегать — девушка точно бы сверзилась со спины. Но мы успели…

Точнее, почти успели. Полночь застала нас на самом краю поля Корпаринов. Один из появившихся монстров, ближайший к нам, постоял всего секунду, видимо, оценивая ситуацию, а потом прыгнул на нас со щелчком — будто лопнула туго натянутая пружина.