Дмитрий Силлов – Шпаги и шестеренки (страница 38)
– Я вас не подведу, – ответил Патрик.
– Только то, что в газетах… – задумчиво повторил Патрик. – А что вы скажете о катодных лучах в медицине?
– Заманчиво, – отозвался доктор Мортимер, наливая себе еще одну чашку кофе. – Но пока не очень применимо. Во-первых, это просто вредно. А во-вторых, слишком долго. Чтобы сделать просвечивание костей таза, нужно лежать под аппаратом неподвижно полтора часа. Полтора, Шенахан! Представляете, что может случиться за полтора часа там, где счет иной раз идет на минуты?
– Вполне, – кивнул Патрик. – А если не полтора? Новая конструкция. Новая эмульсия для пластинок. Если не полтора часа, а полторы минуты? Или даже меньше?
– А вот это, – очень серьезно произнес доктор Мортимер, – действительно открывает потрясающие возможности. Это был бы настоящий прорыв в медицине. Да вы и представить себе не можете…
– Думаю, все-таки могу, – возразил Патрик. – Доктор, я вам должен кое-что рассказать.
И он рассказал. Четко и подробно.
Вампир больницы Чаринг-Кросс и ее окрестностей слушал сыщика молча. И таким его Патрик еще никогда не видел.
– Я не могу оставить бумаги у Джеми, – сказал Шенахан, когда история его подошла к завершению. – Кройдон, конечно, дурак, но он все-таки может догадаться, кто имел доступ к ключам. И я подумал о вас.
– Спасибо, – негромко и все так же серьезно ответил Мортимер. – Все будет в порядке. Идите домой, Шенахан. Вы сутки на ногах, на вас же просто лица нет. Вам надо выспаться.
– А вы? – спросил Патрик.
Сейчас, когда главное было уже позади, он внезапно ощутил себя и в самом деле чудовищно уставшим.
– А я, – усмехнулся Мортимер, – заберу бумаги, посещу юного Джеми – как ваш друг и как врач, – согласитесь, врач ему сейчас просто необходим, – а потом проведаю лорда Кройдона.
– А его-то зачем? – опешил Патрик.
– Чтобы исправить старую ошибку, – вздохнул вампир. – Он трус и мерзавец. И боюсь, что не повстречайся я ему, он был бы и вполовину не так опасен.
– Это… секрет? – осторожно спросил Шенахан.
– Да какой там секрет, – махнул рукой Мортимер. – Дело было лет двадцать, может, двадцать пять тому назад. Я был тяжело ранен, и кровь мне нужна была срочно. Вы же знаете, как это происходит – нажать на сонную артерию, подождать, пока человек потеряет сознание, и выпить несколько глотков. А я и сам был едва ли в сознании, и мои пальцы соскользнули. Он очнулся раньше, чем я закончил пить.
– Лорд Кройдон? – зачем-то переспросил Патрик, хотя ответ был очевиден.
Мортимер кивнул.
– Знаете, Шенахан, я долго живу и многое видел. Но я и не упомню, когда я видел другого такого труса. Да еще и с самомнением. И оно рухнуло в пыль. Он увидел силу, перед которой он беспомощнее мыши. Силу, которой ему нечего противопоставить. И захотел сам быть силой, перед которой трепещут. А поскольку он полнейший дурак и к тому же мерзавец…
– Я понял, – кивнул Патрик. – А он никому не пытался рассказать?
– Нет, конечно, – а кто бы ему поверил? Поначалу я приглядывал за ним на всякий случай. А потом перестал. Очень уж тошно было от его разглагольствований. Зря перестал. Это была ошибка.
Лорд Кройдон собирался приятно провести вечер в своей библиотеке за бокалом портвейна и размышлениями о том, как прекрасно, что треклятые чертежи исчезли. Однако его ожиданиям не суждено было осуществиться.
В дверь постучали.
– Да! – раздраженно рявкнул лорд. – Войдите!
Дверь отворилась, и перед лордом предстал давнишний незнакомец, чье лицо до сих пор виделось ему в ночных кошмарах. Он был точно таким же, как и двадцать три года назад. Но ведь так не бывает?
– Добрый вечер, – произнес незнакомец и приятно улыбнулся, блеснув великолепными клыками. – Вы меня еще помните?
– Ып… – сказал лорд, принимая окраску благородного пурпура.
– Вижу, что помните, – благожелательно заметил вампир и уселся в кресло напротив Кройдона. – Это не может не радовать.
Лорд изо всех сил постарался кивнуть в знак того, что – да, он тоже рад, и даже очень. Получилось неубедительно.
– Я пришел побеседовать с вами о жизненных принципах, – невозмутимо сообщил вампир. – О ваших жизненных принципах.
Судя по виду лорда Кройдона, он едва ли мог вспомнить, что означает это слово. Но вампира такая мелочь смутить не могла.
– Насколько я знаю, вы считаете, что слабые, больные и калеки не имеют права на жизнь, не так ли? – все с той же приятной улыбкой осведомился вампир.
Кройдон смотрел, как играет свет на его клыках, и не смел даже вздохнуть.
– И что право сильных – решать их судьбу, – добавил вампир. – Надеюсь, моя сила не вызывает у вас сомнений?
– Ва-ва-ва… – пролепетал лорд, покрываясь холодным потом. Это клыкастое чудовище каким-то образом вынырнуло из кошмарных снов и вернулось во плоти, чтобы решить его судьбу. По праву сильного, о котором он так долго распинался.
– Похоже, мне предстоит крайне содержательная беседа, – усмехнулся вампир. – Поверьте, нам есть о чем поговорить…
Спустя два дня доктор Мортимер вручил Патрику бумаги и кратко сообщил ему, что опасность миновала, и чертежи можно вернуть на прежнее место. Расспросить его подробнее Патрику не удалось: в отделение привезли тяжелого больного, и доктор торопился на операцию. Но Шенахан и не подумал усомниться в его словах. Если Роджер говорит, что все в порядке, значит, так оно и есть. Поэтому Патрик отнес чертежи мистеру Ричи с чистой совестью.
– Мне удалось вернуть бумаги, – сказал он, протягивая министру документы.
– А кто стоял за этим похищением? – осведомился мистер Ричи.
Патрик покачал головой.
– Я не хотел бы называть этого человека, – твердо произнес он. – По сути дела, он выкрал чертежи, чтобы их спасти. Он случайно узнал, что их хотят уничтожить, и не нашел другого способа помешать злоумышленнику. Как только он убедился, что чертежи будут в безопасности, он сам отдал их мне.
– Что ж… – медленно произнес министр. – Если дело обстоит так, я не буду настаивать. Храните ваш секрет, мистер Шенахан. И передайте похитителю мою благодарность. Главное, что все завершилось благополучно. Хотя для лорда Кройдона это уже не будет иметь значение. К сожалению, вчера он подал в отставку по состоянию здоровья.
Насколько Патрик мог судить, это «к сожалению» в переводе с дипломатического языка на обычный означало «Боже, да я в себя прийти не могу от счастья!». Вот только откуда это счастье взялось? Не далее, как пару дней назад лорд Кройдон был здоров, как бык.
– Он чем-то болен? – осторожно поинтересовался Патрик.
Мистер Ричи окинул его проницательным взглядом умного старого тигра.
– Его милость не увидел в тумане кеб. Несколько тяжелых переломов, повреждена спина. Одним словом, несчастный случай. Лорд Кройдон прикован к постели. И это надолго. Возможно, навсегда. Точнее можно будет сказать, когда новый аппарат профессора Макферсона войдет в медицинскую практику. А до тех пор доктора не решаются сделать точный прогноз.
Патрик не был вполне уверен в уместности слова «случай». Но – как знать? В конце концов, он ведь не присутствовал при том, как вампир больницы Чаринг-Кросс и ее окрестностей доктор Роджер Мортимер исправлял свою давнюю ошибку.
Владимир Аренев
Клювы и щупальца
Здесь, в Тихом океане, вода, хотя бури и не приводят ее в волнение, все же никогда не остается спокойной, ибо она не перестает чувствовать возбуждение, которое царит на юге.
Быть первым далеко не всегда почетно. Одно дело, если ты впервые производишь картографирование побережья Южной Америки, совсем другое, если твое судно – впервые же в истории мореплавания – сталкивается с останками исполинского головоногого моллюска. Еще хуже – если это происходит в полный штиль, когда судно дрейфует в тумане, а на борту у тебя находится молодой и дотошный натуралист.
– Хорошо, пусть вытаскивают, – отмахнулся капитан Роберт Фицрой. – Но скажите ему, Уикем: при первых же признаках разложения я велю выбросить кракена за борт. Даже мое увлечение естественными науками имеет пределы.
Разумеется, сам он не сдержался и вышел посмотреть. В конце концов, уж если и существует нечто безграничное, так это любопытство.
То, что матросам удалось вытащить из воды, выглядело довольно странно. Бугристые бурдюки черного цвета, от одного до шести футов в диаметре, с явно выраженными глазами, причем значительно более крупными, чем у обычных осьминогов. А вот щупальца оказались без перепонок и скорее напоминали длинные, тонкие, чрезвычайно прочные кнуты; росли они изо рта двумя группами, по восемь в каждой.
Однако больше всего капитана поразили клювы этих созданий – они были отчетливо видны и заставили Фицроя задуматься над тем…
– Для какой же добычи предназначен такой инструмент!.. – Дарвин уже стоял на коленях рядом с тушами и что-то помечал в своей записной книжке. – Согласитесь, капитан: чертовски напоминает клюв одного из галапагосских вьюрков… той, похожей на дубоноса разновидности… – Он закончил писать и поднялся, весьма воодушевленный.
– Сомневаюсь, что на дне океана найдется достаточно орехов, чтобы прокормить хотя бы одного дубоноса или вьюрка – не говоря уж об этих моллюсках.
– Ну, скоро выясним. – Дарвин прошелся вдоль выложенных в ряд туш, словно кухарка по мясному ряду. Сказал с предвкушением: – Уверен, хотя бы одно из этих головоногих перед тем, как всплыть, отобедало.