Дмитрий Силлов – Чужая Москва (страница 37)
«Убей его! – повторил новый хозяин моего питомца. – Ну же!»
И Лютый прыгнул. А я стоял столбом, не в силах пошевелиться, – неведомая сила сковала мое тело, словно зафиксировав его невидимым цементом.
«Валерий – псионик, – пришла вялая мысль. – Телепат, способный управлять биологическими объектами. Очень сильный… нереально сильный…»
Я словно в замедленном фильме наблюдал, как кошкоподобный мутант летит ко мне стрелой, вытянув в мою сторону толстые лапы с длинными когтями, напоминающими небольшие загнутые ножи-керамбиты. Одного удара такой лапкой вполне будет достаточно, чтобы разорвать в клочья шею человека. Что ж, надеюсь, Лютик по старой памяти не заставит меня долго мучиться…
И тут наши взгляды встретились.
Мой – и мутанта.
Теперь у Лютого были другие глаза – желто-красные, со змеиным длинным вертикальным зрачком, рассекающим глазное яблоко сверху вниз…
И внезапно в этих безжизненных глазах я увидел что-то… другое. Не узнавание, нет, мертвое не может проявлять эмоций. Просто – другое. Осмысленное, может быть, насколько может проскользнуть таковое в глазах страшной твари, чем-то похожей на сфинкса, – самый жуткий кошмар чернобыльской Зоны, которого побаиваются даже болотные ктулху.
Тем не менее полет тяжелого тела было уже не остановить…
И Лютый ударил…
Лапой, которой можно, наверно, убить быка.
Но не когтями. И не в голову, а в грудь. Мягкой, расслабленной лапой, от шлепка которой я рухнул на пол, словно дерево, снесенное ураганом.
Хорошо, что у моей куртки был капюшон и я не приложился голым затылком об плитку, – иначе, думаю, моя голова раскололась бы, словно орех. А так между полом и головой оказался смятый кусок толстой материи.
Тем не менее долбанулся я башкой значительно. Аж хрестоматийные звезды из глаз посыпались. Больно, блин…
Но я сразу отметил, что к моему телу вернулась подвижность. Ну да, псионик «держал» не мое тело. Ему достаточно мысленно воздействовать на крошечный участок мозга, чтобы «кукла» делала то, что хочется хозяину. Или не делала. Например, не двигалась, покорно ожидая смерти.
А сейчас от удара головой об пол сбилась «настройка». Надолго ли? Да кто ж его знает. Но мне было достаточно этих мгновений, чтобы понять – чемодан я так и не выронил. Вцепился рефлекторно. Нашему брату-ветерану «зонных» конфликтов если в руки попадает реально хорошая вещь, то он за нее до последнего держится. Зачем? А, например, чтобы вот в такой ситуации направить на очередную паскуду ту замечательную вещицу и нажать на неприметную кнопку, интегрированную в ручку.
Штурмовой автомат АШ-12, спрятанный в чемодане, на то нажатие немедленно отозвался тяжелой молотьбой и нехилой отдачей – как-никак, калибр 12,7 миллиметров обязывает. Хорошо, что я догадался упереть чемодан в грудь, иначе б его вполне могло вырвать из руки. То есть на весу, как в кино, из него не постреляешь. А жаль, хорошо бы смотрелось на экране, если б кто-то решил снять фильм о происходящем…
Ну, если мне в голову полезла всякая чушь, это значит, что ситуация реально серьезная.
Серьезней некуда…
Калибр у чемоданного автомата был жестокий, пулеметный. И пули пробили весьма существенные входные отверстия в теле Валерия. Не живут с такими дырами в теле. И на месте не стоя́т. После очереди из АШ-12 на колонну позади монстра должно было отбросить кусок окровавленного мяса, разорванный-разлохмаченный очередью, выпущенной с расстояния в несколько метров…
Но Валерий стоял на месте, даже не шевельнувшись. Лишь голову опустил, посмотрел на изуродованную одежду и покачал головой.
– Ну вот, костюм мне испортил, сволочь, – раздраженно прошипело чудовище, на теле которого стремительно зарастали пулевые отверстия, что было отлично видно сквозь дыры в разорванной одежде. – Что ж, время разговоров прошло. На, получи!
Глаза Валерия из огненно-красных стали кроваво-темными, почти черными. И я своей чуйкой, которая никогда меня не подводила в Зонах, понял – это финиш. Всё, отстрелялся Снайпер. Навсегда…
Показалось, что в огромном зале всё замерло на долю мгновения, пылинки зависли в воздухе, время остановилось. Наверно, такое бывает за секунду перед тем, как цунами обрушивается на берег, заполненный людьми, когда обреченные просто стоят и смотрят на приближающуюся гигантскую волну, заслонившую собой небо. Бежать – бессмысленно. Сопротивляться – невозможно. Кричать – да хоть оборись, никто не услышит твоего вопля, который по-любому потонет в вязкой тишине, окутавшей всё вокруг. Остается только смотреть. И ждать, когда закончится эта секунда.
Последняя…
Но внезапно откуда-то сбоку, сквозь эту ватную невесомость, к Валерию метнулась тёмно-рыжая тень. И ударила. Всем весом и лапами с выпущенными когтями, которые почти сорвали всё мясо с лица бывшего ученого.
Конечно, мгновенная регенерация – это большое подспорье в бою. Но когда твой лоб кровавым лоскутом навис на глаза, воевать не особо сподручно.
К тому же Лютый вцепился в Валерия, повис на нем и драл, драл, драл лапами, норовя при этом достать зубами до шеи…
Этого мгновения мне хватило, чтобы отбросить чемодан с бесполезным автоматом и вскочить на ноги, выхватывая из ножен «Бритву»…
Я даже успел рвануться вперед и более чем вполовину сократить расстояние между мной и Валерием…
Но на этом мои успехи закончились.
Красноглазый махнул стальной рукой и легко отбросил от себя Лютика, словно тот был плюшевой игрушкой. Жалобно вякнув, мутант пролетел через весь зал и со страшной силой ударился об колонну. Я прям почувствовал, как в его теле что-то хрустнуло перед тем, как оно безвольно шлепнулось на пол.
Но я уже не смотрел в ту сторону. Я летел вперед, чтобы одним ударом сверкающего ножа рассечь чудовище от плеча до пояса…
Однако ничего у меня не вышло.
Мне оставалось от силы пара метров до цели, как я вдруг словно провалился в мягкую, упругую взвесь, похожую на неимоверно плотный и абсолютно прозрачный кисель. И завис в нем, словно муха в меду, наблюдая, как «Бритва», вырванная из моей руки неведомой силой, медленно уплывает от меня вверх прямо по воздуху.
Валерий второй рукой провел по изуродованному лицу, и клочья разорванного мяса попадали на пол, словно отмершая, ненужная шелуха. Лицо монстра было страшно – на том месте, где несколько мгновений назад была кожа, теперь местами проглядывал на удивление белый череп, поцарапанный когтями Лютого. Но крови не было. Было лишь нежно-розовое мясо, которое очень быстро, прямо на глазах затягивало раны.
– Впечатляет, правда? – прошипел Валерий ртом, на котором еще не успели вырасти губы. – Теперь понимаешь, в чем разница между мной и тобой? Хоть ты и отличаешься, Меченосец, в лучшую сторону от обычного биомусора, населяющего эту планету, но ты всё равно остаешься жалким двуногим мясом. Куклой, которой я могу играть как мне заблагорассудится. На кого ты поднял руку, человек? Кому ты посмел сопротивляться? Кстати, знаешь, почему ты еще жив? Потому что мне нужно твое оружие, которое, признаться, лучше того меча, который ты потерял. Скоро эта планета станет моей, и мне будут нужны другие вселенные Розы Миров, в которые даже я не смогу проникнуть без специального инструмента. Так что давай, говори, что там нужно сказать. Типа, дарю свою «Бритву» старому другу Валерию? Скажи – и умрешь быстро и безболезненно.
Мой нож, возмущенно посверкивая клинком, висел в нескольких сантиметрах от руки монстра, картинно поднятой кверху.
– Ну!
– Да пошел ты, урод… – прохрипел я, с трудом ворочая языком.
Валерий явно восстанавливал контроль над моим мозгом, но, видимо, быстро это у него сейчас не получалось – всё-таки столь скоростная регенерация по-любому отнимает силы. Но я чувствовал, как настойчивые щупальца вновь мягко ощупывают мой мозг, словно подыскивая наиболее удобное место для внедрения.
На месте губ монстра пока что были лишь заготовки – бесформенные куски мяса, лишенные кожи… Которые сейчас растянулись в подобии жуткой, кровавой улыбки.
– Да, я урод, – прошипело чудовище – видимо, ментальное общение сейчас требовало больше сил, чем ворочание языком. – Я всегда был им. Хилым уродом с переразвитым мозгом. И я всегда ненавидел людей. Тебя – возненавидел особенно, с первых минут, как увидел там, в тюрьме. Меченосца, избранного судьбой, которому от рождения дана сила и способности, превосходящие обычные, человеческие. Но я был умнее и тебя, и того гитариста, кому по глупой случайности достался древний артефакт Сетха. И я начал готовить из тебя инструмент. Отмычку, которая откроет для меня и двери тюрьмы, и возможность превзойти самых сильных людей планеты. Ты хорошо справился со своей задачей, отмычка. И сейчас мне лишь осталось открыть тобой последний замок, отделяющий меня от господства над Розой Миров…
Он говорил, а я наблюдал, как вновь разгораются неистовым пламенем его глаза… И чувствовал, как прозрачная субстанция, сковывающая мое тело, медленно и неумолимо подтаскивает меня к этим глазам…
Щупальца в моей голове крепли, обретали прежнюю силу. Я почувствовал, как они внедряются в мой мозг, подбираются к нервным центрам, контролирующим речевой аппарат. И понял – еще немного, и мои губы с языком произнесут необходимые слова помимо моей воли.
Но пока это были еще мои мозги. В которых, словно муха в паутине, билась мысль, которую я никак не мог поймать за прозрачные крылья. Простая мысль… Что-то же он говорил, этот урод… Насчет того, что он изменился. Глаза покраснели от постоянно разогретого мозга, ногти улучшились от ускоренного обмена веществ, силы слегка прибавилось… К ктулху его ногти и силу! Глаза… Красные глаза, разогретые мозгами, плавящимися от невиданной силы, данной артефактом… Мозгами…