Дмитрий Швец – Мародёр (страница 23)

- Не шали, - я погладил его по шее и наклонился к уху. - Помни, я не умею. Я с трудом на тебе сижу. Не делай так больше!

Евсей ругнулся, покачал головой, обозвал Алтына демоном, сплюнул, проскочил мимо нас и умчался прочь из конюшни. Я же тихонько придавил бока Алтыну. Тот шагнул. Я не упал. Уже хорошо. Я выпустил гриву, что так и сжимал в кулаке, я же и гладил его так, с зажатой в кулаке гривой. Вздохнув, погладил Алтына еще раз, теперь открытой ладонью.

Гордо и неторопливо, высоко поднимая ногу, звонко цокая подковами, мы вышли из конюшни. Данкан оторвался от бумаг, где что-то писал, поморщился и отложил все важные дела. Покачал головой, встал, подошел ко мне.

- Мы скоро выезжаем. Если вправду хочешь с нами, договаривайся с ним, - он кивнул на Алтына, конь приоткрыл рот, поднял губу, обнажил зубы, но кусать не стал. Пока. - Мне не нравятся как звенят его подковы, надо его кузнецу показать. Но он никого не подпустит, а так, с таким звоном, ты никуда не поедешь. Уяснил?

- Это приказ, - сказал я наклонившись к уху коня. - Мы люди военные и приказы должны выполнять. Ты уяснил? - я погладил Алтына меж ушей. Конь захрапел, опустил голову, потянулся к Данкану, взглянул человеку в глаза.

Данкан и не подумал шевелиться, ответил тем же. Конь сделал шаг к нему, Данкан не двинулся, не дернулся. Алтын положил ему голову на плечо и закрыл глаза.

- Вот и славно, - Данкан потрепал животное по морде, и Алтын не возражал. - Прохор, веди его к кузнецу!

Вылезти из седла и слезть с лошади оказалось сложнее, чем туда залезть. С первого раза я не смог, рука запуталась в поводьях, ноги в стременах, я не удержался, свалился, на мгновение повис на боку Алтына и упал на землю, когда все распуталось само собой. При всех. Меня мало волнует, что обо мне думают, но так опростоволоситься при всех.

Зарождающийся смех Данкан убил одним лишь взглядом. Он протянул мне руку, помог встать и пообещал, что я обязательно научусь обращаться с конем.

С первыми лучами низкого зимнего солнца мы покинули Дол.

Глава 12

В Стожок мы прибыли с последними лучами заходящего солнца. Уставшие, замерзшие, голодные. Остановились в воротах низенького частокола. Данкан спрыгнул с коня, подошел к стражнику, коротко с ним переговорил и скрылся в будке.

Я повел плечами, не вылезая из седла, попытался размять спину, пожалел об этом, когда мышцы пронзила раскаленная игла. В седло я мог взлезть и держаться в нем тоже мог, мог и не упасть, когда надо было слезть с коня. Но зад с непривычки сильно болел. И спина затекла так, что хотелось умереть.

Данкан вернулся, снял шапку, почесал голову, вернул шапку на место.

- На постой встанем вон там, - он указал в сторону, за частокол.

Я застонал. Не выдержал. Так хотелось тепла и еды, а тут в чистом поле, ночью, зимой. Зима только начиналась, и холод был не таким жгучим, как о нем рассказывали парни, но для меня холод был в диковинку и он мне не нравился.

- Там постоялый двор, - усмехнулся Данкан, глядя, как я морщусь. – Будет тебе, Михей, и тепло и еда и постель. Держи! – он бросил мне кошель. – Сними комнату, расположись. Затем спустись в зал и закажи самого крепкого вина. Делай вид, что пьешь, но не пей. Сиди, жди нас. Мы скоро придем. Как увидишь не показывай, что мы знакомы. Просто сиди дальше, делай вид, что пьешь. И ножи при себе держи, но не свети. Припрячь, до нужного момента. Когда он настанет, ты поймешь.

- Зачем? – вместо меня спросил Яков, единственный в отряде, кто немного владел магией.

- Что там? – поддержал его Бенс, крупный парень, что предпочитал мечу топор.

- Да, так, - махнул рукой Данкан и хищно улыбнулся. – Лесовичок один гуляет. С ним людей десяток. Ну, может дюжина. Вчера приехал. Пока ведет себя тихо. Но это пока.

- Мы не затем приехали, - напомнил Яков. – Пусть им местные занимаются.

- Местных три старика с дубинами, - рыкнул Данкан. – Поможем им. Все одно же здесь.

Я напрягся. Чувствовалось в словах Данкана, что-то глубоко личное. И даже мне было понятно, что личное может помешать делу. Но возражать командиру никто не посмел, лишь Яков пробубнил что-то себе под нос. И у него чувствую тоже что-то личное.

Едва опять не запутавшись в сбруе, я слез с коня, взял его в повод.

- Я лучше пешком. Куда идти?

- Вон развилка, видишь? До нее, а потом шагов триста по дорожке. Не спеши.

Запах крови врезался в нос, едва я переступил порог постоялого двора. Я замер в дверях, осмотрелся. Столы почти все заняты, большая часть сдвинута в угол и там гуляет компания сурового вида мужиков. Они громко говорят, хохочут, парочка горланит пошлую песню. В другом углу расположилась женщина с малышкой лет десяти, но пьяных мужиков это не смущает.

Женщина торопливо ела, все время поглядывала на гуляющих мужиков и торопила дочь. Та, ковырялась ложкой в миске и морщилась. За соседним с ней столом, расположились двое, судя по одежде мастеровые. Они не обращали внимания ни на пьющих, ни на женщину с ребенком.

Я сделал шаг, дверь за спиной с грохотом закрылась. Песня на мгновение смолкла, мужики бросили на меня взгляды и вернулись к выпивке и песням. Женщина заторопила дочь сильнее. Я вдохнул, снова уловив запах крови. Демоны, что такое? Нет тут крови. Мужики пьют, женщина ест, мастеровые даже глаза на меня не подняли.

Зато трактирщик поднял. Радостно заулыбался и выскочил из-за стойки.

- Чем могу служить, сударь? – заискивающе глядя на пояс и меч, висящий на нем, спросил он.

- Комнату, еду, вино, воды чтобы умыться, и пусть кто-нибудь позаботится о моей лошади, - копируя тон Елизара и халкана Мирира, ответил я.

- Конечно! Но простите, а платить у вас есть чем?

Я, молча, хлопнул себя по карману, кошель отозвался звоном.

- Будет сделано! – радостно подпрыгнул трактирщик. – Пойдемте! О лошадке не беспокойтесь, о ней позаботятся.

Я шел за трактирщиком к лестнице, мой нос разрывал запах крови, становящийся сильнее с каждым шагом, пока не стал невыносимым. Я закашлялся.

- Простудились? – забеспокоился трактирщик.

- Что у тебя здесь за вонь? Вроде как кровью пахнет.

- Так мясо свежее привезли, - тут же отозвался он, - Разделываем на кухне. Простите, - он смущенно поклонился, но я успел увидеть, как сверкнули его глаза и блеск их мне не понравился. Что-то холодное коснулось меня, обволокло облаком и пропало. Что-то не так. Но что? Я сжал рукоять меча.

Мы поднялись в комнаты, трактирщик впустил меня, отдал ключ, сказал, что скоро подогреют и принесут воду. Я отмахнулся, сказал, что скоро спущусь вниз, вода подождет, сперва надо поесть. Он кивнул и убежал. Я задерживаться тоже не стал. Здесь на верху, кровью пахло меньше, но странный холодок все еще бродил по спине, и мне было от него не по себе.

Я оставил меч в комнате, два ножа спрятал под куртку и еще один засунул за голенище. Покрутился, осматривая себя, остался доволен, ножей не видно, и с ними спокойней. Спустился вниз.

Трактирщик выжидающе смотрел, когда я определюсь со столом. Когда же я сел, за мастеровыми, он подскочил, поставил на стол деревянную миску с жаренной куриной ногой, узнал, что я желаю пить и вскоре на столе появился кувшин вина и кружка. Трактирщик извинился, что мне придется пить из кружки, а не из стакана, но тех у него не оказалось. Я улыбнулся ему.

Запах крови становился то сильнее, то пропадал совсем. Холодок то касался спины, то разливался по рукам, крался по затылку. Кто-то настойчиво пытался взглянуть на мою Суть, но понял я это далеко не сразу. Поняв же, немного успокоился. Покров не даст увидеть ничего лишнего, того, что не нужно видеть никому.

Куриное мясо я съел, трактирщик принес кашу, еще мяса и еще вина. Я и из того кувшина ни капли не выпил и даже в кружку не налил, а он еще один поставил. Запах крови стал невыносим. К еде я больше не притронулся. Мысленно торопя Данкана.

Дверь открылась, когда я был готов выскочить из дома. В зал вошли Евсей и Прохор, чуть позже Бенс. Они выбрали столик, сели. Я лишь взглянул на них, перевел взгляд на женщину с ребенком. Они все еще здесь? Женщина по-прежнему жадно ела, девочка же продолжала ковырять в остывшей каше ложкой. Она не поднимала бледного лица, и казалась куклой, оживая лишь, когда мать торопила ее.

Дверь скрипнула. Данкан застыл на пороге, с улыбкой глядя на гуляющих мужиков. Те на него даже не взглянули, продолжая горланить песни и заливаться вином. Данкан осмотрел зал, положил руку на меч, накрыв ладонью яблоко, и двинулся к мужикам.

- Ты только посмотри, кто здесь! – один из мужиков, наконец, его заметил и вскочил, пролив вино на пол. Я мельком взглянул на трактирщика, лицо того исказила гримаса боли. – Грачевский выкормыш!

- Не думал тебя здесь увидеть, Ухват, - усмехнулся Данкан. – И я тебе не рад. Заканчивай с выпивкой, бросай оружие и пошли со мной.

- Да щас, ага! – заржал мужик. – Ты в своем уме? С чего вдруг? С каких пор, выпить в трактире преступление?

- Это не преступление, - Данкан расстегнул ремешок. – Для тех, кто не совершал преступлений раньше. Ты помнишь я тебя предупреждал? Говорил не появляться в моих землях. Ты не послушал. Пошли!

- В твоих землях? Вот дойдут твои слова до князя, посмотрим, как ты заговоришь.

- Словами!

- Уходи, Данкан, уходи, мы ничего не делали. Мы только пьем!