Дмитрий Шимохин – Восхождение язычника 2 (страница 43)

Время набирало свой ход, месяц сменялся месяцем, и наступил сезон дожей, а там и он прошел. И за прошедшее время я смог выкупить еще пятнадцать человек. Правда, моими людьми стали всего тринадцать. Двое отказались, так что одного я отправил к семье Пимена. А второго мне пришлось прирезать, оказался каким-то фанатиком. И увидев, как я принимаю клятву и залечиваю рану, он кинулся на меня. Меч был рядом, так что этому глупцу я просто снес голову.

Я сидел в лекарской и от скуки занимался резьбой, вытачивая из куска дерева очередную деревянную птаху.

— Яромир, Яромир, ты здесь, — раздалось снаружи. Отложив все и отодвинув полог, я выглянул.

— Ну? — я глянул с вопросом на солдата. Он, кажется, сегодня на воротах дежурит, пронеслось у меня в голове.

— Там на воротах какой-то мальчонка, тебя зовет.

Так что мне пришлось идти следом за ним.

И действительно, возле ворот на коне сидел знакомый мне малец. Это был сын соседа Евсея, я когда только начинал свою практику, под приглядом Евсея ему разбитые коленки залечивал.

— Яромир, здравствуй, у меня послание от Евсея, просит быстрей прибыть в город. — И совсем тихим голосом добавил: — Говорят, эпидемия будет.

Глава 21

— Здравствуй, Геофот, как коленки? — я с улыбкой взглянул на мальца. Пока мысли проносились в голове.

— Нормально, — и мальчик пожал плечами.

— Ты мне скажи, где слов-то таких нахватался, «эпидемия»?

— Я слышал, как Евсей разговаривал, вот и запомнил, — тихо прошептал парень, серьезно глядя на меня.

— Понятно, — задумчиво протянул я. — Ты есть хочешь?

— Было бы неплохо, — и он снова пожал плечами.

— Тогда бери своего скакуна, и пойдем, — я развернулся и зашагал к конюшне. — Вон, видишь, к столбу его привяжи, — сказал и дождался, пока парень справится.

Мы направились на местную кухню. Один из солдат, который сегодня повар, как раз в большом чане что-то вываривал. И, судя по всему, он был из новеньких, хотя состав гарнизона сейчас почти весь из новеньких.

— Здравствуй, покорми его, — и я положил руку мальчишке на плечо.

— Рано еще для обеда, не видишь разве, готовлю, да и чего ради? — повар даже не отвлёкся от своего занятия.

Ох уж эти молодые!

— С того, что я попросил, — рыкнул я.

Солдатик аж вздрогнул и соизволил поднять глаза. Его лицо было удивленным, даже немного испуганным, явно не ожидал, а может, и спутал с кем.

— Так что покорми его, — я придавил взглядом повара.

— Хорошо, — выдавил из себя бедолага.

— Как поешь, езжай обратно, — я повернулся к мальцу.

— А ты разве со мной не поедешь? — удивленно спросил подросток.

— Как здесь закончу, так и поеду, — и потрепал его по волосам.

Я же направился в особняк в кабинет Андроса, он как раз там должен быть. На первом этаже в коридоре на каких-то подушках сидели Юхан и Харальд и резались в кости. И, судя по всему, уже были в подпитии, очень уж от них вином разило.

— Ну все, Юхан, готовь лоб, — раскручивал Харальд стаканчик с костяшками. — Бум — он выкинул его на пол.

— Ха-ха, не везет тебе, а ну, подставляй лоб, — и Юхан усмехнулся. А после в подставленный Харальдом лоб отвесил щелбан.

— О, Яр, не хочешь с нами поиграть? — обратил на меня внимание Харальд, потирающий лоб.

— Не, мне к Андросу надо, — отверг я столь шикарное предложение.

— Он у себя опять в бумагах копается, не понимаю, что может быть интересного в этих закорючках, — весело проговорил Юхан. Кинул кости в стаканчик и начал им трясти.

Я же обошел игроков и поднялся на второй этаж: пара шагов — и распахиваю дверь. И верно, сосредоточенный Андрос сидит за столом и что-то нервно чиркает в свитке.

Услышав, как я прошел в комнату, он оторвался от своего дела. Судя по его лицу, он был чем-то раздражен.

— Яромир, что-то хотел?

— Да, посланник ко мне прибыл от Евсея, зовет в город, вроде как там эпидемия, думаю, не все так плохо. Но Евсей просто так не будет словами бросаться.

Андрос откинулся, а его пальцы нервно забарабанили по столу. Его взгляд начал блуждать по комнате, лишь изредка останавливаясь на моем лице. И спустя минуту он заговорил:

— Я не буду тебя останавливать, решай сам, — в его голосе что-то проскользнуло, но я не смог уловить что.

— Я тогда поеду, моя помощь может пригодиться.

— Хорошо, — кивнул Андрос. А его взгляд буравил меня, даже когда я развернулся.

Вернувшись в лекарскую, я приступил к сборам и закинул свои инструменты в походную аптечку. Во вторую же сумку сложил чистую одежду. И не забыл про оружие на пояс, слева меч в ножнах, а справа в петле топор. Вроде еду людей лечить, но мало ли. Да и без оружия под рукой чувствую себя некомфортно.

А дальше небольшая прогулка по крепости, и, подходя к конюшне, заметил, что лошадь мальца отсутствует, значит, уже уехал обратно.

Пока седлал Кусаку, заметил, что Крыло гневно сопит, да и взгляд у него ревнивый.

Да уж, застоялся он у меня. Когда вернусь, с ним надо что-то решать. С собой в родные края его взять не смогу, а продавать рука не поднимется. Хотя здесь есть одна мыслишка, кто будет рад такому коню.

Оседлав Кусаку, я прошелся до ворот, уже там вскочил в седло и направился в Мелитену. В которую прибыл к вечеру.

В первую очередь направился к дому Евсея, минут десять пришлось барабанить в дверь, прежде чем калитка открылась.

— Привет, Яромир, — за воротами стояла Дора, держа на руках малыша Кирика, который сосал большой палец. Ты к Евсею? Так его нет, он в больнице. Да ты проходи, — и она отошла в сторону, пропуская меня во двор.

— Не знаешь, что случилось? — я вошел во двор и направился в конюшню. А Дора, закрыв калитку, пошла за мной следом.

— Больных много, Евсей опасается. Вчера с утра за ним один из монахов прибежал, так он только в ночь вернулся, весь уставший. Перекусил и спать. А с утра соседа нашего отправил за тобой, а сам опять ушел. И мне сказал, чтобы я лишний раз из дома никуда не выходила, ни на рынок, ни к подружкам, вот словно взаперти сижу, — поделилась со мной своей болью Дора.

— Правильно сказал, — кивнул я. — А если кто придет, в дом не пускай, хоть подружка будет, хоть сам префект, — и серьезно на нее посмотрел.

— Разве можно так, подруги же обидятся.

— Как обидятся, так и разобидятся, а если дело серьезное, ты что, собственным сыном готова рискнуть?

— Скажешь тоже, — немного с обидой произнесла она.

Пока говорил с Дорой, успел расседлать Кусаку и налить ему в поилку воды.

— Ладно, я в больницу тогда пойду, — и, подхватив мешки, направился к калитке. А за мной следом шла Дора и дула губки. Вроде взрослая женщина и муж врач, а не понимает.

Я же шел и осматривался. Вроде ничего не изменилось, везде люди, кто-то идет и смеется, кто-то грустит. И изменений я не заметил, если бы много людей заболело, слухи бы явно разошлись по городу, но опасений и паники на лицах людей я не видел.

И вот я сворачиваю к церкви Богоматери, рядом виднеется тройка монахов, которые заняты какими-то хозяйственными делами. Обойдя церковь, я направился в местную больницу, которая представляла из себя длинное одноэтажное строение, выполненное из кирпича.

Рядом со входом стояла пара учеников одного из врачей, коллег Евсея, при виде меня они скривили недовольные лица и отвернулись. Да, общение с ними у меня никак не складывается.

Зайдя внутрь, запах и ощущение какой-то гнили накатили на меня, словно я в грязь залез по самую макушку, и от этого меня начало немного корежить. Мне было мерзко. Да и эмоции накатывали разные, злость и ярость. Хотелось действовать, но я начал глубоко дышать, пытаясь совладать со своими чувствами. Пара минут глубоких вдохов и попыток отрешиться от окружающего, и вот я спокоен и в состоянии держать себя в руках.

Я завернул в первую попавшуюся комнату, она была полна людей. Женщины и мужчины, дети и старики, кто-то лежал на кровати и пустыми глазами пялился в потолок, кто-то тихо переговаривался между собой. Кто-то из них имел вполне здоровый вид, а кто-то бледный и метался в бреду, у кого-то на теле виднелись еле заметные черные точки, а у кого-то уже и вполне сформировавшиеся темные пятна. А запахи били в нос, оливковое масло, аромат лаванды и другие. В комнате также был монах, который обтирал тряпкой одного из больных. Я же лихорадочно начал считать людей. Один, два, три… Пятнадцать. Я рванул к следующей комнате и так же пересчитал больных, пятнадцать, к следующей, и вновь она полна людьми, и к следующей. Твою мать, их обычно не больше трех или пяти в месяц, а тут шестьдесят.

Из-за дверей небольшой комнаты раздался крик, и, приоткрыв створку, я увидел, как врач и коллега Евсея, кажется, его Домин звали, вырезает у больного мужчины из тела черное пятно. А несколько монахов держали бедолагу, не давая вырваться. Я же закрыл дверь и привалился к стене, пытаясь уложить все в голове.

Неожиданно из третьей комнаты вывернул еще один врач по имени Аспий, с Евсеем они вроде были дружны, а вслед за врачом из комнаты показался и его ученик.

— Аспий, здравствуй, — окликнул я его. Ведь он повернул в сторону выхода и даже меня не заметил.

— О, Яромир, здравствуй, давно прибыл? — он попытался улыбнуться, но улыбка выглядела вымученной на уставшем лице.