Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 51)

— М-да… — протянул Ворон, оценивая масштаб бедствия.

Лиса наконец оторвалась от монитора. Она смерила меня насмешливым взглядом, задержавшись на ширине плеч, и фыркнула:

— Ты бы еще ползунки из детского сада принес, Зверев. И сказал: «Смотрите, я вырос, мам».

— Смешно, — буркнул я, сворачивая бесполезную тряпку обратно в пакет. — Кто ж знал, что казенное имущество имеет свойство усыхать.

В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги, и смех в кабинете мгновенно стих. Дверь открылась, и вошел Кайл. Я невольно выпрямился.

Кэп был великолепен. Гладко выбрит, в парадном мундире с золотым аксельбантом. На груди сверкала целая планка орденов — от простых медалей за выслугу до редкого Георгия Победоносца, который давали только за личное мужество при спасении гражданских.

Он остановился на пороге, окинул нас взглядом. Гром при параде, Ворон, Лиса… и я — в джинсах и футболке, с пакетом в руках. Его левая бровь медленно поползла вверх. Взгляд стал тяжелым.

— Зверев, — его голос был тихим, но от этого в кабинете стало прохладно. — Что это за гражданская вольница? Ты решил, что раз убил Четверку, то устав на тебя не распространяется? Почему не по форме?

— Виноват, Кэп, — я поднял пакет. — Форс-мажор. Форма… не соответствует тактико-техническим характеристикам носителя. Помните новую мне пришлось брать, вот и с этой так же.

Он посмотрел на массивные часы на запястье.

— До построения сорок минут. В актовом зале кто-то с управы будет. Если ты явишься пред их светлы очи в таком виде ты опозоришь отдел. Он ткнул пальцем в сторону двери.

— Ноги в руки и бегом к Сидорову на склад. Скажи, что я лично приказал выдать тебе комплект вне очереди. И чтоб через сорок минут блестел, как у кота… ну ты знаешь. Время пошло!

— Есть! — гаркнул я. Схватил пакет и пулей вылетел из кабинета.

Я скатился по лестнице на цокольный этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Владения прапорщика Сидорова, начальника хозяйственной части.

Завернув за угол, я уперся в живую стену и едва не выругался вслух. В узком, плохо освещенном коридоре перед окном выдачи творился настоящий Вавилон. Очередь змеилась вдоль обшарпанных стен, загибаясь хвостом к лестнице. Здесь были бойцы из других групп, вернувшихся из московского ада. Кто-то стоял, прислонившись к стене с перебинтованной головой. Все злые, дерганые. В воздухе висел тяжелый гул голосов, перемежаемый отборным матом.

— Давай быстрее, старый! — орал кто-то из начала очереди, колотя кулаком по подоконнику. — На построение опаздываем! Нас Драмов живьем сожрет!

— Не ори на меня, щегол! — доносился из амбразуры сварливый, каркающий голос Сидорова. — Вас много, а я один! Размеров ходовых почти не осталось! Куда тебе сорок восьмой, ты ж тощий, как глиста! Бери пятидесятый, на вырост!

Я глянул на часы. Тридцать пять минут. Стоять в общей очереди было самоубийством. Я просто не успею.

— Прошу прощения, парни, — бросил я, вклиниваясь в толпу. — Срочный приказ командира. Мне только получить.

— Э, куда лезешь⁈ — меня попытался схватить за плечо здоровенный детина со шрамом через всю щеку. — Тут все по приказу!

Я обернулся и посмотрел на него. Просто посмотрел. Тяжело, без угрозы, но с той холодной пустотой в глазах. И чуть выпустил силу из себя.

Его рука сама собой сползла с моего плеча.

— Проходи, — буркнул он, отступая. — Раз срочно.

Я протиснулся к заветному окошку. За решеткой, в царстве стеллажей и коробок, царил хаос.

— Следующий! — рявкнул он, не оборачиваясь.

— Фамилия, размер, причина замены! И если причина пропил, то пойдешь в трибунал!

— Зверев, — сказал я, наваливаясь локтями на стойку. — Причина — несоответствие габаритов.

Сидоров замер с стопкой портянок в руках. Медленно повернулся. Прищурился, поправил очки на потном носу и горестно вздохнул, узнав меня.

— Опять ты… — простонал он, словно я был его личным проклятием. — Зверев, твою дивизию! Я тебе комплект выдавал в прошлом месяце! Полевой! А парадку ты получал при поступлении! Она же новая должна быть!

— Она новая, Петрович. В пакете лежит, — я кивнул на сверток. — Только не налезает. И полевую мне тоже надо!

— Ты что, форму жрешь, Зверев? — взвился прапорщик, подбегая к решетке. — Или ты ее в кислоте стираешь? На вас, оглоедов, никакой казны не напасешься! То сгорело, то порвалось, то демоны сожрали! А мне списывать как⁈

— Такова жизнь, кто демонов убивает и из пекла не вылезает!

Сидоров смерил меня взглядом. Скептически хмыкнул, потом пригляделся внимательнее. Его глаза профессионала, привыкшие оценивать объемы бойцов на глаз, округлились.

— Петрович, выручай. Кайл дал тридцать минут. Если не успею — он меня расстреляет, а потом придет к тебе разбираться, почему боец голый.

Упоминание Кайла подействовало магически. Сидоров знал, что с нашим кэпом лучше не шутить.

— Ладно, черт с тобой, — проворчал он, ныряя вглубь склада. — Сейчас гляну… Так, сорок восьмой… пятидесятый… все не то… Ага! Вот!

Он вынырнул из-за стеллажа, держа в руках вешалку с темно-синим кителем и брюками.

— Пятьдесят четвертый, рост пять! — торжественно объявил он, швыряя комплект на прилавок. — Последний забрал! А вот полевка из резерва, берег! Если и этот порвешь — будешь в простыне ходить, как Ганди! Понял?

— Понял, Петрович. С меня коньяк.

— И шоколадку! — крикнул он мне в спину. — Вали уже, растишка!

Я схватил форму и, не теряя времени, нырнул в первую же открытую дверь — какую-то подсобку со швабрами и ведрами. Старая футболка полетела в угол. Джинсы — туда же. Я быстро натянул брюки. Ткань была плотной, качественной. Длина — идеальная, даже подшивать не надо. Белую рубашку на себя, по хорошему бы ее постирать и погладить… Следом накинул китель. Он скользнул по плечам, обнял спину. Я застегнул пуговицы, сделал глубокий вдох, свел лопатки. Ничего не трещало. Нигде не жало. Китель сидел как влитой, подчеркивая ширину плеч и мощную грудь, но не сковывая движений. Потом брюки, не много мятые но стрелка видна. А там и туфли из коробки.

— Ну вот, — выдохнул я, затягивая ремень с золотой пряжкой. — Совсем другое дело, — и собрал свои вещи в пакет.

Я распахнул дверь и вышел в коридор, расталкивая очередь.

— Дорогу! — рявкнул я командным тоном. На этот раз никто не возмущался. Я бежал наверх, перепрыгивая через ступеньки. Забежал в пустой кабинет и скинул пакет с вещами. Впереди был актовый зал и, кажется, новая страница моей жизни.

Я влетел в распахнутые двери актового зала ровно в тот момент, когда стрелки больших настенных часов сошлись на цифре десять. Успел. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя выровнять дыхание и одернуть новый, еще пахнущий складом китель.

Зал был забит битком.

Сотни бойцов: охотники, штабные, аналитики, техники. Море темно-синих мундиров, разбавленное золотом погон и блеском пуговиц. Воздух здесь был спертым, плотным, хоть ножом режь.

Пахло нафталином от старых кителей, которые доставали из шкафов раз в год. Пахло оружейным маслом и дешевым одеколоном. Но сильнее всего пахло напряжением. Тем самым электричеством, которое возникает, когда в одном помещении собирается столько людей, недавно заглянувших в глаза смерти.

Я скользнул вдоль стены, стараясь не привлекать внимания, и нашел глазами свою группу. Кайл стоял в первом ряду, прямой, как шомпол. Гром возвышался над толпой, как скала. Лиса и Ворон были рядом. Я бесшумно втиснулся в строй позади Грома, чувствуя на себе строгий взгляд Кэпа, который, не поворачивая головы, заметил мой маневр.

— Успел, — одними губами выдохнул я.

На сцену, за трибуну из темного дуба, поднялся он. Полковник Драмов. Начальник нашего отдела.

В зале мгновенно наступила мертвая тишина. Ни шороха, ни кашля. Драмов не стал поправлять микрофон. Он вообще его отодвинул.

— Садитесь! — его бас заполнил пространство, ударившись о задние ряды.

Мы сели. Скрип сотен стульев.

Драмов обвел нас тяжелым взглядом. В его руках не было ни папки, ни планшета. Он говорил без бумажки.

— Вчера Империя содрогнулась, — начал он, и каждое слово падало в тишину, как камень. — Вчера Тьма попыталась взять нас за горло. Она постучала в наши двери, ожидая, что мы испугаемся и спрячемся.

Он сделал паузу, сжав край трибуны так, что побелели костяшки.

— Но мы… вы… сломали ей пальцы. Вы выстояли. Вы сделали то, ради чего давали присягу. От имени Генерального Штаба и от себя лично… спасибо вам.

По залу прошел легкий гул — выдох облегчения. Но Драмов поднял руку, обрывая его.

— Но цена была высока. Невыносимо высока. Он снял фуражку и положил её на лакированную поверхность трибуны.

— Сухие цифры статистики еще не подведены до конца. Но мы уже знаем. В этой мясорубке погибли одна тысяча пятьдесят три защитника. Военные, полицейские, дворяне и те кто встал на защиту. Тысяча пятьдесят три наших брата и сестры, которые не вернулись домой.

Зал словно вымер. Цифра ударила по нервам сильнее, чем любой удар демона. Тысяча.

— Среди гражданских потери еще страшнее, — голос полковника стал глуше, в нем прорезался металл ярости. — Более девяти тысяч человек. И эта цифра продолжает расти, пока спасатели разбирают завалы в жилых кварталах. Девять тысяч… Он замолчал. В тишине было слышно, как где-то в задних рядах всхлипнула женщина.

— Прошу встать, — тихо сказал Драмов. — И почтить память павших минутой молчания.