Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 50)

— Мне срочно нужен кофе. Черный. И аспирин, — подошла и запустила кофемашину.

После села за стол, поджав ноги и плотнее кутаясь в плед. Пока кофемашина гудела, перемалывая зерна, Лиса молчала, глядя на дождь за окном. Потом повернулась ко мне. Взгляд стал серьезным, собранным. Зелень глаз потемнела.

— Слушай… — начала она. — Насчет вчерашнего.

Я напрягся. Сейчас начнется.

— Жалеешь? — прямо спросил я. Она посмотрела мне в глаза.

— Нет. Не жалею. Нам это было нужно. Обоим. Чтобы выдохнуть. — Она помолчала секунду, подбирая слова. — Но давай договоримся на берегу, Саша.

— О чем?

— Мы — напарники. Мы работаем вместе в одном отделе. Это… — она обвела рукой кухню, плед и себя, — не должно мешать делу. Никаких соплей, никаких сцен ревности на вызовах. И… никаких маршей Мендельсона и планов. Идет?

Кофе машина взбрыкнула и из нее полилась черная ароматная жижа, прямо в белую чашку. Я поставил перед Лисой чашку дымящегося кофе.

— Идет, — спокойно ответил я. — Мы взрослые люди, Лиса. Вчера мы выжили. Сегодня мы живем. Никаких планов я строить не собираюсь.

Она выдохнула, словно ждала, что я начну качать права или признаваться в вечной любви.

— Вот и отлично, — она взяла чашку обеими руками, вдыхая аромат. — Ты лучший. А теперь… сделай мне бутерброд, герой. Я голодная, как черт.

Я усмехнулся и полез в холодильник.

Между нами что-то изменилось. Мы стали ближе, интимнее, но при этом проще. Барьер рухнул, но мы не построили на его месте стену из обязательств. Мы остались напарниками, которые прикрывают друг другу спину. И иногда — согревают друг друга в постели. Пока что этого было достаточно. Это было идеальное утро.

Тот день выпал из реальности. Мы не выходили из квартиры. Существовал только полумрак спальни, смятые в узел простыни и два тела, которые пытались насытиться жизнью после того, как заглянули в глаза смерти. Мы почти не разговаривали. Слова были не нужны. Мы общались прикосновениями, укусами, тяжелым дыханием.

Только к вечеру, когда за окном снова сгустилась питерская тьма, этот морок начал рассеиваться. Лиса сидела на краю кровати, завернувшись в одеяло, и курила тонкую сигарету, выпуская дым в потолок. Я собирался. Проблема была в одежде. Моя гражданская одежда осталась в общаге. Здесь была только форма.

— Выглядишь как бомж, — хрипло усмехнулась Лиса, глядя на меня сквозь дым.

— Какой есть, — я застегнул молнию. — Такси уже внизу.

Я подошел к ней. Она не отстранилась, но и не потянулась навстречу. В её глазах снова появилась та самая стальная искра.

— Зверев, — она выдохнула дым в сторону. — Помнишь уговор?

— Помню, — я наклонился и коротко, жестко поцеловал её в губы. — Мы напарники. Ничего не было.

— Было, — поправила она, и уголок её губ дрогнул. — Но это останется здесь.

— Договорились, — ухмыльнулся я.

— Вали уже.

Тело чувствовало приятную, ноющую усталость. Спустившись на улицу, я сел в такси. Водитель покосился на мой вид, сморщил нос от запаха гари, который все еще исходил от куртки, но промолчал. Едва мы тронулись, коммуникатор в кармане завибрировал. Кайл.

— Слушаю, Кэп.

— Зверев, — голос капитана был бодрым, даже слишком для человека, который сутки назад рубил демонов топорами. — Ты как? Живой? Отдохнул?

— В процессе, — уклончиво ответил я, глядя на огни ночного проспекта. — Докладывать обстановку?

— Отставить доклады. Завтра в 10:00 в отделе. Форма одежды — парадная.

Я удивился.

— Парадная?

— Найди, погладь, почисти, — отрезал Кайл. — И чтоб блестела, как у кота… глаза. Будут большие люди. И, Саня… — его голос стал серьезнее. — Не опаздывай.

— Понял. Буду.

Я отключил связь.

Значит, тот генерал не врал насчет наград. Что ж, приятно.

Такси высадило меня у общаги. Я поднялся к себе, открыл дверь и вдохнул запах родной берлоги.

После жаркой, пахнущей духами и сексом квартиры Лисы, здесь было одиноко. Но это было мое одиночество. Первым делом я стянул с себя форму. Все полетело в мусорный мешок.

Я встал под душ. Снова.

Выйдя из ванной, я упал на кровать, закинув руки за голову. Сон не шел. Я прокручивал в голове бой. Четвертый уровень. Я убил его. Но какой ценой? Я подставился и это сработало так же как и с Лирой. Я сыграл в рулетку со смертью.

А Магистры? Воспоминание о столбе света, испепеляющем демона пятого уровня, жгло гордость. Я сильный. Сильнее большинства Охотников. Сильнее многих аристократов. Но я все еще муравей по сравнению с настоящей Силой.

«Мне нужно больше», — эта мысль пульсировала в висках. Нужно продолжать курс усиления. И магия. Мои заклинания, это база. Хорошая, надежная, но база которую я освоил. Против толпы мелочи — отлично. Против равного противника уже сложно. Мне нужно расширять арсенал. Мне нужны техники, которые позволят убивать эффективно.

Я посмотрел на старый шкаф, где лежала Библиотека Рода Зверевых. Часть я просмотрел в пол глаза. Там должны быть записи. Техники. Родовые секреты, которые позволяли моим предкам выживать.

Я закрыл глаза. В темноте перед веками все еще стоял фиолетовый огонь глаз демона, который гаснет под моей рукой. Я улыбнулся и провалился в сон.

С утра я быстро собрался. Парадку одевать не стал, ибо она мне не по размеру уже, кинул ее в пакет и двинулся в отдел.

Когда я добрался до отдела, работа там уже кипела. Точнее, кипело обсуждение. Дверь в наш кабинет была распахнута настежь, словно приглашая всех желающих приобщиться к истории, которая творилась прямо сейчас. Голос Грома, гулкий, как иерихонская труба, перекрывал даже шум вечно ломающейся кофемашины в коридоре. Я вошел внутрь и невольно усмехнулся.

Зрелище было эпичным. Гром сидел прямо на своем рабочем столе, болтая ногами. Он уже был при полном параде: темно-синий китель с золотым шитьем сидел на его могучей фигуре как влитой, хотя ткань на руках натянулась. Медали на груди — а их у него за годы службы скопилось немало — мелодично позвякивали, создавая аккомпанемент его рассказу. Вокруг него, открыв рты, стояли двое парней-стажеров из соседнего отдела.

— … и тут эта тварь на меня прыгает! — вещал Гром, размахивая правой рукой, в которой был зажат надкушенный бутерброд.

— Глаза горят, пасть — во! Я думаю: ну всё, хана котенку. А потом вспоминаю, что я ж Гром! Я ей молотом — НА! Прямо в зубы! Ошметки во все стороны! Кровища, кишки, демоны разлетаются как кегли!

Ворон, сидевший за своим столом в безупречно отглаженной парадной форме, лишь меланхолично закатил глаза.

— Гром, — тихо, но с фирменным ядом заметил алхимик. — Мы были на открытой местности. Там не было стен, чтобы размазывать ошметки.

— Да какая разница! — отмахнулся здоровяк, не сбиваясь с ритма. — Главное — эпичность! О, Саня!

Он заметил меня.

— Не опоздал! — Гром спрыгнул со стола, и пол под ним жалобно скрипнул. — И даже выбритый! Сияешь, как новый рубль! Лиса вон пришла полчаса назад, вся такая загадочная…

Я мельком взглянул на Лису. Она сидела на своем месте, делая вид, что увлеченно изучает чего-то в мониторе. Она тоже была в форме — строгая юбка, китель, идеально подогнанный по фигуре, рыжие волосы убраны в сложный узел. Выглядела она безупречно, как с обложки журнала. Услышав слова Грома, она даже не повернулась, но я заметил, как предательски порозовели кончики её ушей.

— Уймись Гром, — лениво бросил я, проходя к своему месту и ставя пакет на стол.

— Ой-ой, какие мы нежные! — хохотнул здоровяк, хлопая меня по плечу.

— Ладно, черт с тобой. Ты чего не в парадке? Кэп сказал, в десять ноль-ноль построение в актовом зале.

— Ладно мы пойдем, — протянул один из стажёров и они покинули наш кабинет.

— Принес, — я кивнул на пакет.

— Ну так одевайся! Чего ждешь? Мазафака проверять будет. А он сегодня злой… то есть торжественный.

Я вздохнул, взял пакет и достал оттуда свой китель. Который мне выдали при поступлении на службу в отдел. Стряхнул с кителя пылинки и просто приложил его к плечам, развернув лицевой стороной к коллегам. Даже не пытаясь надеть.

Плечи кителя заканчивались там, где у меня они только начинались плечи. Грудная клетка формы была уже моей нынешней сантиметров на пятнадцать.

Это была детская распашонка на теле атлета-тяжеловеса.

В кабинете повисла тишина. Гром уставился на этот контраст, моргнул, а потом расхохотался в голос.

— Не, ну ты видел⁈ — он ткнул в меня пальцем. — Тебе скоро придется в палатку заворачиваться!