Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 28)

Заглушив мотор и вкатил байк внутрь. В полумраке, разрезаемом лучами прожекторов, блестел хром, матово чернела резина, и пахло так, как должно пахнуть в мужском раю: старым маслом, табаком и перегаром. Дым колдовал над стапелем в центре. Он варил раму. Искры от сварки летели во все стороны, освещая его фигуру. Услышав звук покрышек, он прекратил варить, поднял щиток и обернулся.

— Закрыто! — рявкнул он, щурясь от света. — Я ж говорил, до среды не беспокоить, я занят!

Я снял шлем и повесил его на руль.

— Даже для меня, Дым?

Механик замер. Он медленно отложил держак, вытер руки грязной тряпкой и шагнул ко мне. В полумраке он щурился, пытаясь разглядеть гостя. А когда разглядел — его челюсть медленно поползла вниз. Папироса, прилипшая к нижней губе, дрогнула и упала на бетон.

— … Твою ж дивизию, — выдохнул он. — Зверев?

Он подошел вплотную, обходя меня по кругу, как диковинный экспонат. — Ты что, парень… мутагена хлебнул? Или сожрал медведя вместе с берлогой? — Он ткнул меня кулаком в плечо. — Камень. Чистый камень.

— Спорт, режим, витамины, — усмехнулся я.

Дым хрипло рассмеялся, обнажая желтые от табака зубы.

— Ага, расскажи это своей бабушке. Витамины…

— Я все тот же, Дым. Просто… апгрейд прошел.

— Вижу, — он хлопнул меня по спине. — Ну, раз ты такой красивый нарисовался, зацени аппарат.

Он с гордостью кивнул на стапель, над которым колдовал. Это был монстр. Длинная, хищная вилка, низкая посадка, и двигатель таких размеров, что, казалось, его сняли с небольшого самолета.

— «Химера», — представил он свое творение. — Заказ для главы «Железных Черепов». Движок расточил, поставил нитро-впрыск, а в раму вплавил кость демона второго уровня. Укрепляет конструкцию и дает легкий магический фон. Жрет, правда, как танк, но и прет… Сотню за две секунды берет.

— Зверь, — оценил я. Работа и правда была ювелирной. — Ручная сборка?

— Обижаешь. Каждая гайка мной лично закручена.

Дым закурил новую папиросу, выпустив облако сизого дыма.

— Кстати раз уж ты теперь такой… мощный. И при колесах. Не думал о том, чтобы к нам влиться?

— В клуб?

— Ага. «Призраки шоссе» сейчас набирают народ. Через неделю большие гонки. «Огненная миля». Там ставки серьезные, и артефакты на кону, и бабло. Твой «Цербер» потянет. Ты бы там всех сделал. — Он посмотрел на меня с надеждой.

— Давай, Саня. В клубе братство. Девки, опять же, вешаются.

Предложение было заманчивым. Свобода, скорость, адреналин. Никакой политики, никаких интриг, никаких обязательств. Просто дорога и ветер.

— Не мое это, Дым, — покачал я головой. — Да и война у меня другая. Не на трассе.

Дым вздохнул, выпустив дым через нос.

— Жаль. Чертовски жаль. Пропадаешь ты, Зверев. С твоими талантами мог бы королем дороги стать. Ладно… Он стряхнул пепел.

— Раз не гоняться пришел и не просто поболтать… То зачем?

Я стал серьезным. Атмосфера приятельской встречи сменилась деловой.

— Мне нужен ствол, Дым.

Механик сразу подобрался.

— У тебя ж табельное.

— Мне нужен серьезный ствол. Без номера. Тяжелый, убойный. — Я сжал кулак. — И патроны.

— Проблемы? — нахмурился он. — Если что, свистни, я парней соберу…

— Нет. Это личное. И это… скажем так, тренировка перед большим делом.

Дым посмотрел мне в глаза.

— Идем, — коротко бросил он, кивнув в сторону своей каморки.

Дым подошел к старому сейфу, который выглядел так, будто его жевали демоны, и с лязгом открыл его.

— Недавно пришло. Спецзаказ для одного, в общем нет его уже. — Он выложил на стол сверток. Внутри лежал матово-черный пистолет. Хищный. Массивный.

— «Стриж», модификация «Палач», — представил Дым. — Увеличенный калибр, утяжеленный ствол, компенсатор отдачи. Обычному человеку руку сушит при выстреле, но тебе…

Я взял «Стриж» в руки. Тяжесть была приятной, успокаивающей.

— То, что надо.

— Патроны?

— Цинк. Тысяча штук.

Дым поперхнулся дымом.

— Тысяча? Ты что, решил устроить маленькую войну?

— Я собрался учиться стрелять заново, Дым. Мне нужна практика. — Я посмотрел на механика. — И еще. Мне нужен хороший инструктор. Мне нужны нюансы. Скоростная стрельба, стрельба в движении. Есть кто на примете? Кто не будет задавать лишних вопросов?

Дым задумчиво почесал бороду.

— Есть один дед. Петрович. Старый вояка, прошел две колониальные войны. Держит. Он учит не в мишень попадать, а выживать. Но берет дорого. И характер у него — не сахар.

— Адрес?

Дым черканул что-то на замасленном обрывке бумаги.

— Скажешь, от меня. И да, — он кивнул на ящик с патронами. — Цинк лучше сразу с собой не тащи. Возьми пару пачек. Петрович не любит, когда к нему со своим самоваром приходят. Сначала техника, потом настрел.

Я кивнул. Убрал бумажку в карман.

— Спасибо, Дым. — Ящик с патронами привычно исчез в пространственном кармане браслета, заставив механика снова поперхнуться. — Бывай.

Тир Петровича располагался в глубоком подвале заброшенного цеха. Никаких вывесок. Только тяжелая стальная дверь с глазком. Меня впустили только после упоминания Дыма и демонстрации купюры.

Сам Петрович оказался сухим, жилистым стариком с протезом вместо левой кисти. Он молча выслушал меня, глядя выцветшими, но цепкими глазами.

— Значит, переучиваться пришел? — проскрипел он. — А то я смотрю, стоишь как мент. Ноги деревянные, локти торчат. Ну, доставай свой агрегат.

Я выложил «Стриж» на стойку. Петрович взял пистолет своей единственной живой рукой, проверил затвор с ловкостью фокусника.

— Хорошая машинка. Тяжелая. Для твоей лапы, — он кинул взгляд на мои руки, — самое то. Он вернул мне оружие. — Встань на позицию. Стреляй в ту мишень. Три выстрела. Быстро.

Я встал, принял привычную стойку, прицелился.

Бах-бах-бах! Пули легли кучно, в районе «девятки». Я довольно опустил ствол.

— Говно, — резюмировал Петрович. — Ты стреляешь как на экзамене. Статично. В реальном бою ты с такой стойкой — труп. Тебя обойдут, пока ты будешь выцеливать. — Он подошел и пнул меня под колено. — Ноги мягче! Корпус вперед! Ты не статуя, ты пружина! Ты должен гасить отдачу не руками, а всем телом. У тебя силы как у медведя, я вижу. Так используй ее!

Следующие два часа стали адом. Мы не сожгли и сотни патронов, но я вымотался. Петрович не давал мне просто стрелять. Он ломал мои рефлексы.

— Не борись с отдачей! — орал он, когда ствол «Стрижа» подбрасывало. — Твои руки — это тиски! Зафиксируй кисть! Ты можешь держать этот пистолет как игрушку, так держи его жестко!

Он учил меня, чтобы ствол был продолжением лучевой кости. Он заставлял меня стрелять в движении.

— Шаг — выстрел! Шаг — выстрел! Не останавливайся! Плавность, мать твою! Представь, что у тебя стакан воды на голове! — Он объяснял нюансы, о которых в учебке не говорили. Как сбрасывать магазин движением кисти, не теряя линии огня. Как стрелять «двойками» так, чтобы вторая пуля входила в то же отверстие, что и первая, используя ритм возврата затвора.

— У тебя тело мутанта, — проворчал Петрович под конец, когда я, наконец, выдал серию идеальных «двоек» в движении. — Реакция бешеная. Мышцы гасят импульс почти в ноль. Тебе не нужно целиться глазом каждый раз. Работай на инстинкте. Чувствуй вектор ствола. Твое тело само выведет руку куда надо, если ты не будешь ему мешать своей головой. — Он сплюнул. — Базу я тебе вбил. Технику показал. Хват мы поправили. Теперь вали отсюда.