Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 2)

Две секунды и угроза устранена. Путь к отступлению был перекрыт. Мной.

Я медленно повернулся к оставшимся в зале. Восемь человек. И их главарь. Они замерли. В руках у нескольких уже плясали огоньки заклинаний — огненные шары, ледяные копья, теневые жгуты. Они были готовы атаковать.

— Зря, — выдохнул я. И активировал «Антимагию».

Это было невидимое цунами. Я почувствовал, как по залу прошла волна абсолютной пустоты. Все заклинания, что они готовили, мгновенно схлопнулись. Погасли, не успев родиться. Огонь в руках одного превратился в струйку дыма. Ледяное копье другого рассыпалось инеем.

В зале повисла мертвая тишина. Маги в ужасе уставились на свои бесполезные руки. Они не понимали, что произошло. Их мир рухнул. Их единственное оружие исчезло.

«Проблеск»!

Я стал размытым пятном, врываясь в их строй, как волк в стадо овец. Это была не драка. Это была бойня. Один из них, самый смелый, попытался ударить меня тяжелым пресс-папье, схваченным со стола. Я увернулся и ударом рукояти меча в висок отправил его в нокаут. Второй попытался убежать. Я догнал его в два шага и одним точным ударом по затылку бросил на пол. Третий и четвертый, сбившись в кучу, попытались напасть на меня с кулаками. Жалкое зрелище. Я сломал одному руку, а второго просто отшвырнул пинком в стену. Остальные… Остальные просто замерли. Двое, забившись под стол, скулили от страха. Еще один медленно, дрожа, поднял руки вверх, его лицо было белым как полотно.

Десять секунд. Я стоял посреди разгромленного зала. Маги валялись на полу, у входа лежали два трупа.

Теперь остался только он. Главарь.

Он стоял, прислонившись к стене у своего кресла. Его дорогой костюм был забрызган кровью. Руки мелко дрожали. Он смотрел на меня, на меч в моей руке, на поверженных бойцов. В его глазах больше не было спеси. Только животный, первобытный ужас.

— Ты… ты… — он не мог подобрать слов. Его магия не работала. Его люди были мертвы или обезврежены.

— Я же вам говорил, — мой голос прозвучал спокойно, почти буднично. — Вы себя переоценили.

Я медленно пошел к нему, шагая через тела. Он, пятясь, уперся спиной в свое кресло и рухнул в него. Он лихорадочно крутил массивный перстень на пальце.

— Не трать силы, — сказал я, останавливаясь в паре метров от него. — Это тоже не сработает.

Перстень вспыхнул тусклым фиолетовым светом и… погас. Артефакт, активируемый магией, был так же бесполезен, как и его собственный дар, задушенный моей «Зоной тишины». Но он был не так прост. Он был лидером не зря.

— Щенок! — взревел он, и его лицо исказилось от ярости, вытеснившей страх. Он не стал кастовать. Он ударил ладонью по тяжелой каменной пепельнице на подлокотнике кресла. Щелк!

Это был не просто удар. Это была физическая активация. Яркая, ослепительная вспышка света ударила мне в глаза, и в ту же секунду невидимая телекинетическая волна врезалась мне в грудь.

Я не ожидал такого. Меня отшвырнуло назад, как куклу. Я пролетел через весь стол для переговоров, ломая полированное дерево, и с оглушительным грохотом врезался в стену. Штукатурка посыпалась мне на голову, в ушах зазвенело.

— Думал, это все⁈ — прохрипел главарь, поднимаясь с кресла. Он тяжело дышал, но на его лице играла торжествующая улыбка. Его артефакт сработал. — Моя магия, она в крови!

Я выплюнул кровь и поднялся из обломков стола. Больно. Но кости целы.

— Неплохо, — прохрипел я, поднимая свой меч. — Одноразовая игрушка?

Улыбка сползла с его лица. Он увидел, что я стою. Он воспользовался тем, что я был дезориентирован, и моя «Зона тишины» слетела. Он вскинул руку.

— Щит Ледника!

Воздух перед ним замерцал и мгновенно кристаллизовался в толстую, полупрозрачную стену матового льда, покрытую рунами. Он снова был магом.

— Посмотрим, как твой нож справится с настоящей броней, сопляк! — прорычал он. Я усмехнулся. «Нож»? Он понятия не имел.

— Проверим.

Я не стал тратить время на «Проблеск» и активацию антимагии, хотелось боя, а не избиения, и шагнул вперед и достал из браслета второй меч. «Вольность».

Тусклый, сероватый металл казался мертвым в моей руке.

— Что, решил сменить зубочистку? — рассмеялся главарь.

Я сделал еще шаг и нанес по ледяному щиту простой, рубящий удар. Пришлось нанести не меньше пяти ударов, и с каждым ударом щит ослабевал, сиял все слабже. И на шестой удар меч вошел в лед так, словно тот был сделан из мокрого снега, и остановился в сантиметре от ошеломленного лица главаря.

— Что?.. — прошептал он, глядя на лезвие у своей переносицы. — Мой щит…

— «Дестабилизирует магическую энергию», — процитировал я. — Отличная штука, правда? Он в ужасе отшатнулся и, отчаявшись, выставил вперед обе руки. — Каменная Длань!

Из паркета с грохотом вырвалась глыба, принимая форму кулака, и на огромной скорости понеслась на меня.

Шаг в сторону и я вновь врубаю зону тишины, и глыба почти сразу остановилась, а после начала рассыпаться.

Главарь замер. Он был безоружен. Его артефакты были бесполезны. Его щиты — тоже. Я медленно убрал «Вольность» обратно в браслет.

— Игрушки закончились, — сказал я. — «Темные Узы».

Полированный паркет под его коленями пошел рябью. Черные, как смоль, эластичные жгуты, сотканные из воды, выстрелили из пола. Они оплели его лодыжки, колени, запястья, грудь, пригвоздив его к полу. Он дернулся, но ленты лишь натянулись, не давая ему пошевелиться.

Бой был окончен. Я стоял над ним и наклонился к нему. Он захрипел, пытаясь что-то сказать сквозь хватку «Уз».

— Кто… — он выдохнул. — Кто… ты… мать твою… такой⁈

Глава 2

Я медленно опустил меч. Подошел к телу одного из магов, которого вырубил рукоятью, и демонстративно вытер клинок о его дорогой, но уже запачканный пылью пиджак.

— Я? — усмехнулся я, и смешок гулко пронесся по разгромленной комнате. — Я — «дефектный маг с крайне низким потенциалом».

Моя усмешка исчезла, сменившись холодной, расчетливой брезгливостью. Адреналин от боя уходил, и на его место приходил трезвый расчет.

Я оглядел поверженных врагов. Что с ними делать?

Убить их всех? Я Охотник, а не мясник. Отпустить? Глупо. Но мне не нужны были их трупы. Мне нужна была информация.

— Знаешь, — проговорил я тихо, почти вкрадчиво. Мой голос был спокоен, и от этого спокойствия Борис дернулся в своих путах, как пойманная муха. — Моя работа — убивать демонов. Я Охотник. Я каждый день смотрю в глаза тварям, которые хотят сожрать этот мир. Я защищаю людей.

Я сделал паузу, наклонив голову набок и разглядывая его, как энтомолог разглядывает жука перед тем, как проткнуть его иглой.

— Я не убиваю людей, стараюсь этого не делать!

В его глазах мелькнула искра надежды. Жалкая, дрожащая искра. Он решил, что я сейчас начну читать ему мораль и сдам полиции.

Я улыбнулся. Холодно. Хищно.

— Но вот в чем вопрос… — прошептал я, наклоняясь к самому его уху. — А являетесь ли вы людьми?

Искра в его глазах погасла, сменившись паникой.

— Вы похищаете людей по заказу. Вы готовы убить Имперского Охотника ради денег. Вы — шакалы, готовые перегрызть глотку любому, на кого укажет хозяин. Вы ничем не лучше тех тварей, которых я потрошу в подвалах.

Я выпрямился, но не отошел.

— Так зачем мне вас убивать? Смерть — это слишком легко. Слишком быстро.

Я перевел взгляд на его ноги, закованные в «Узы», а потом снова посмотрел ему в глаза.

— Я просто сделаю из тебя калеку. Прямо сейчас.

Он попытался что-то сказать, но я перебил его жестким тоном:

— Я сломаю тебе позвоночник. В трех местах. Поясница, грудной отдел, шея. Аккуратно. Чтобы ты не умер. А потом раздроблю коленные чашечки и локтевые суставы. В крошку.

Я говорил деловито, как врач, обсуждающий план лечения.

— Ты останешься живым. Дышащим. Мыслящим. Но ты до конца своих дней будешь лежать в собственной моче и пускать слюни в подушку. Ты не сможешь даже муху со своего лица согнать. Ты превратишься в овощ.

Он побледнел так, что его лицо слилось с белой рубашкой.

— А теперь подумай, — продолжил я, наслаждаясь эффектом. — Есть ли у тебя деньги на целителей уровня рода Волконских? Тех, кто может собрать нервную систему заново? Десятки миллионов рублей? Или твой наниматель оплатит тебе лечение? Как думаешь, нужен ты ему будешь — сломанный, бесполезный кусок мяса?

— Нет… — прохрипел он. Его губы тряслись.

— Ты будешь гнить заживо в самой дешевой богадельне. Годами. Десятилетиями. Моля о смерти, которая не приходит.