Дмитрий Шимохин – Господин Тарановский (страница 54)

От основной магистрали немедленно был построен железнодорожный отвод на юг, к границам Кореи. Опираясь на эту новую логистическую артерию, Тарановский вступил в контакт с корейскими сторонниками модернизации страны. Используя финансовые рычаги и угрозу ввода войск своей маньчжурской армии, он организовал и поддержал бескровный дворцовый переворот в Сеуле, приведя к власти прогрессивные силы.

Последствия этого шага оказались фатальными — не для Кореи, а для ее соседей. Под патронажем Тарановского Корея начала стремительную индустриализацию, превращаясь в «азиатскую Швейцарию» — сильное и независимое государство, мощный противовес Японии и Китаю. Японская империя, лишенная возможности колонизировать Корею и получить доступ к ее богатейшим запасам угля и железа, столкнулась с ресурсным голодом. Ее агрессивное милитаристское развитие было остановлено в самом зародыше. Япония так и не смогла стать великой державой и составить конкуренцию России на Дальнем Востоке. Как следствие, русско-японская война попросту не случилась.

В 1881 году Тарановский, каким-то непостижимым образом получив информацию о готовящемся покушении народовольцев на императора Александра II, предупредил его о заговоре личной телеграммой. Теракт на Екатерининском канале был предотвращен, император спасен.

После этого влияние Тарановского в России стало поистине громадным. Став ближайшим, хоть и негласным, советником спасенного монарха, получившего второй шанс, он добился проведения ряда ключевых реформ при полной финансовой поддержке его банков.

Была создана и начала работу выборная Государственная дума с реальными законодательными функциями. А в 1886 году были полностью аннулированы выкупные платежи за землю для крестьян, что сняло главное социальное напряжение в деревне и предотвратило будущие аграрные бунты.

Страна встала на совершенно иной, эволюционный и мирный путь развития, избежав революционных потрясений. Мощнейшее экономическое и политическое влияние обновленной, динамично развивающейся России в Европе коренным образом изменило весь мировой баланс сил и предотвратило возникновение Первой мировой войны.

Судьбы людей, так или иначе соприкоснувшихся с Тарановским, сложились по-разному. Не для всех его появление стало залогом немедленного успеха. Показательной в этом отношении стала история его первого крупного партнера, кяхтинской купчихи Аглаи Верещагиной.

Получив долю в сверхприбыльных приисках Тарановского, она, казалось, была обречена на сказочное богатство. Однако реальность оказалась сложнее. Не сумев когда-то найти с Тарановским общего языка, Верещагина столкнулась с жестоким миром золотой лихорадки, к которому ее не готовил опыт размеренной чайной торговли. После того как Владислав Антонович заставил ее вернуть долю в компании «Сибирское Золото», дела Верещагиной покатились под откос. К середине 1870-х годов ее торговый дом был обременен огромными долгами. Купчиха медленно, но неотвратимо шла к полному разорению.

Но именно в этот момент, когда казалось, что все потеряно, в ее судьбу вновь вмешался Тарановский. Увидев, что в то время как сама Верещагина была на грани краха, ее старинный торговый дом с его безупречной репутацией, складами в Кяхте, связями в Китае и Сибири оставался ценнейшим активом, он решил действовать.

Выкупив остатки ее торгового дома и заплатив щедрую цену, которая с лихвой покрыла все долги и обеспечила ей безбедную старость, Тарановский положил конец ее участию в большой коммерции. Эпоха неспешной караванной торговли ушла в прошлое, и в новом мире железных дорог, телеграфа и биржевых спекуляций ей, представительнице старой купеческой формации, уже не было места.

Используя безупречное имя и уцелевшую инфраструктуру торгового дома Верещагиной, а также уникальные связи с новыми властями Кореи, Китая и Маньчжурии, Тарановский совместно со знаменитым московским миллионером Василием Кокоревым учредил гигантскую «Русско-Азиатскую торговую компанию». Эта фирма, опираясь на возможности Транссиба, в кратчайшие сроки стала практически монополистом в сухопутной торговле с Китаем, Маньчжурией и Кореей.

Сама же Аглая Верещагина дожила свой век в почете и достатке в Иркутске, оставшись в истории последним ярким символом навсегда ушедшей эпохи великой кяхтинской чайной торговли.

Совершенно иначе, сложилась судьба главного иркутского конкурента, «золотого короля» Александра Сибирякова. Проиграв Тарановскому в суде по делу о хищениях при снабжении приисков на Бодайбо и оказавшись на грани банкротства, он, казалось, был навсегда выброшен из большой игры. Однако Тарановский, не привыкший разбрасываться талантливыми и энергичными людьми, даже если они входили когда-то в число его врагов, сам сделал шаг к примирению. Не желая, чтобы неукротимая энергия Сибирякова, его глубокое знание Сибири и предпринимательская хватка пропадали впустую, он решил дать ему второй шанс.

Предложив своему поверженному сопернику возглавить новое, рискованное, но потенциально огромное дело — создание пароходных компаний на великих сибирских реках: Лене, Енисее и Оби, Тарановский вернул его в игру. Получив второй шанс и финансирование от банков Тарановского, Сибиряков вцепился в эту возможность с удвоенной силой. За десять лет напряженной работы была построена настоящая речная империя. Флотилии пароходов и барж стали кровеносной системой, которая связала главную артерию Транссиба с самыми отдаленными, богатыми пушниной, лесом и рудой уголками Сибири. Превратившись из разорившегося конкурента в незаменимого партнера, младшего компаньона в экономической империи Тарановского, Сибиряков вошел в историю как «Адмирал сибирских рек».

Судьбы же тех, кто прошел с Тарановским через каторгу, огонь и степи Маньчжурии, сложились каждая по-своему, но для всех по-своему счастливо.

Владимир Левицкий, связав свою судьбу с военной службой, остался в Маньчжурии. Судьба этого дворянина и офицера оказалась неразрывно связана с созданием новой маньчжурской армии. Оставшись верным делу Тарановского, он прошел путь от командира драгунского отряда до генерала и бессменного военного министра Маньчжурского Великого Княжества в правительстве князя Кропоткина. Именно он, используя свой боевой опыт и знания, превратил вчерашние разношерстные ополчения в современную боеспособную армию по европейскому образцу. Под его же началом до конца своих дней служил и Софрон Чурис, дослужившийся до чина генерала и должности главного интенданта армии.

Полковник Гурко, вернувшись в Петербург после триумфального похода на Пекин, был осыпан почестями и сделал блестящую карьеру в Генеральном штабе, став одним из самых влиятельных и прогрессивных генералов реформированной русской армии и надежной опорой Тарановского в столице.

Неутомимый и предприимчивый Изя Шнеерсон, гений которого требовал большего масштаба, чем просто управление армейской казной, по протекции Тарановского возглавил правление «Русско-Китайского банка» в Шанхае. Бывший каторжник и авантюрист из Одессы на протяжении сорока лет был одним из самых могущественных финансистов Азии, человеком, к чьему слову прислушивались императоры и министры. Какое-то время он исполнял роль влиятельного и очень высокооплачиваемого консультанта правительства Лян Фу, затем был министром финансов в правительстве Маньчжурского княжества.

Совершенно иначе сложилась жизнь простого молотобойца Тита. Несколько лет, ценимый за свои технические навыки и недюжинную силу, он работал на разных постах в компаниях Тарановского, в том числе управляя одной из первых факторий на Чукотке. Во всех скитаниях его сопровождала жена — девушка из племени нанайцев. Однако его семейное счастье было недолгим — жена скончалась при родах, оставив его одного с малолетними детьми. Потрясенный горем, Тит оставил Дальний Восток и вернулся в центральную Россию. Используя заработанный капитал и свой врожденный талант к работе с металлом, он основал в Туле крупные механические мастерские. Его предприятие, выполнявшее заказы в том числе и для строившегося Транссиба, со временем выросло в один из крупнейших частных машиностроительных заводов России. Бывший каторжник вновь женился, вырастил шестерых сыновей и пятерых дочерей, дожив до глубокой старости в почете и уважении, став живым примером человека, поднявшегося из самых низов.

Старый старатель Захар так и не покинул места, ставшего его настоящей родиной. До последних дней оставаясь бессменным управляющим прииска Амбани-Бира, он видел, как рудник вырос в большой процветающий поселок. Захар, уже будучи глубоким стариком, по-прежнему каждое утро выходил с лотком к реке, обучая молодежь тайнам своего ремесла. Там, на берегу ручья, принесшего ему и его товарищам свободу и богатство, он тихо скончался во сне, став легендой и добрым духом-хранителем этих мест.

Судьба Сафара после окончательного краха династии Цин сделала неожиданный, но милосердный поворот. Свершив свою личную месть, он будто разом выжег в себе тени прошлого и наконец обрел долгожданный покой. Женившись на Мейлин и став отцом большого семейства, Сафар не оставил своего командира, но сменил саблю на организаторский талант. Именно он создал и возглавил уникальную структуру личной охраны Тарановского и всех высших должностных лиц нового Маньчжурского государства. Его «Теневая стража», состоявшая из верных джигитов и пластунов, стала символом абсолютной безопасности, а сам Сафар до конца дней оставался самым преданным щитом Тарановского.