Дмитрий Шимохин – Господин Тарановский (страница 41)
Еще до того, как упало последнее тело, бойцы летели вниз, беззвучно и стремительно. Не бой, а работа. Короткий взмах ножа, глухой удар. Через полминуты в лощине снова воцарилась тишина.
Мы двинулись дальше и вышли на ровное плато, и из темноты выступили они.
Огромные, черные, лоснящиеся от смазки туши на массивных лафетах, похожие на доисторических чудовищ. Тишина здесь была иной.
Снова тот же сухой шелест, но теперь — точечный. Беззвучные залпы парами и тройками. Темные фигуры одна за другой валились на землю, будто споткнувшись в темноте.
Последний упал.
Мы вышли из тени. Я подошел к ближайшему орудию, ощущая холод, исходящий от многотонной массы металла. Провел рукой по идеальной глади ствола. Пальцы нащупали гравировку на казенной части. Я смахнул с нее пыль и копоть. В тусклом свете проступили слова:
Какая прелесть. Всего год назад, когда я еще обивал пороги Азиатского департамента имперского МИДа, пытаясь убедить высшие сферы Петербурга в необходимости этой операции, — в тот самый момент, за тысячи верст отсюда, в чертовом Ньюкасле кто-то уже отливал эту неподъемную чушку.
— Софрон! — шепнул я. И он тут же вырос из темноты. — Порох. Тащите сюда бочонок из их зарядных ящиков. Заложим в каждое жерло тройной заряд и подожжем. Разнесем все к чертям собачьим.
— Ящики вон там, у вала, — кивнул Софрон. — Живо, ребята!
Пока люди тенями скользили во тьму, я остался один на один с этими чудовищами. Времени было в обрез, но что-то заставило меня снова подойти к ближайшему орудию. Я зажег закрытый фонарь. Узкий луч выхватил из мрака идеальную, выверенную геометрию машины для убийства. Вот он, винтовой затвор, сердце орудия. Рядом, у лафета, валялись принадлежности — мохнатый банник, досылатель, какие-то клещи, ведро для воды… и прикрытый куском брезента ящик.
Рука сама потянулась к нему. Отбросив грубую ткань, я посветил внутрь. В его нутре, лежали огромные, в локоть длиной, стальные воротки и гаечные ключи, выкованные специально для этого механизма. Ух ты… все интереснее и интереснее. И что же это за инструмент? Давай-ка примеримся!
Пальцы сомкнулись на рукояти самого большого воротка.
Подойдя к казеннику ближайшего орудия, я примерил вороток к центральному узлу, крепившему рукоять затвора. Подошел! Навалился всем телом, чувствуя, как напрягаются жилы. Металл протестующе, натужно скрипнул, и гайка, с резким, злым щелчком, поддалась. Одна. Другая. Третья… Через три минуты лихорадочной, беззвучной работы рукоять затвора — ключ к движению всего механизма мощнейшего орудийного замка — лежал у моих ног. На месте, где он был, теперь зияло лишь пустое гнездо с резьбой.
Все. Пушка ослепла и онемела. Затвор ее остался внутри, — он слишком тяжел, чтобы вынуть его целиком. Но без рукоятки его никто не сможет ни повернуть, ин открыть, ни закрыть.
Вот так. Попробуйте-ка теперь открыть затвор, ребята! А вот дудки! Для каждой хитрой гайки в этом мире есть свой, не менее хитрый ключ. Но если его нет — пиши пропало.
Из темноты донесся приглушенный стук. Вернулся Софрон. Его люди осторожно ставили на землю бочонок с порохом.
— Ну что, Курила, заряжаем?
Не ответив ему, я просто показал на лежащую на земле рукоятку.
— Погоди. Поступим проще. Не обязательно ничего подрывать. Достаточно снять вот эти детали.
— А зачем? — не понял Софрон. — Чего с ними ковыряться-то? Бахнуть, и вся недолга!
Ухмыльнувшись, я провел рукой по холодному, безупречно гладкому металлу.
— Жалко, — выдохнул я. — Произведение искусства. Таких, может, и в целом Китае больше нет.
— Искусство, оно, конечно, да. Только вот по нам оно слишком шибко стреляет, — пробурчал Софрон. — Так что, может, подорвем все-таки? Чтоб, значит, уж наверняка!
— Погоди, — я еще раз показал ему на казенную часть, вглядываясь в сложное устройство винтового затвора.
— Смотри… чтобы его провернуть, нужна вот эта рукоять. А если ее нет — то она и стрелять не сможет. А если мы сумеем прогнать цинов, возможно, что пушечки эти попадут в наши руки или окажутся трофеем. Тогда мы вернем рукояти на место, и — вуаля — у нас в руках четыре мощнейших осадных орудия. Как знать, где они пригодятся!
Софрон недоверчиво рассматривал лежавшую у него под ногами рукоять затвора.
— И что… всё? — недоверчиво спросил он. — Без этой хреновины оно не повернется?
— Не повернется. И не откроется. И не выстрелит, — я усмехнулся. Пушка была жива, но парализована. Навечно.
В этот момент из темноты показался Лян Фу.
— Мы нашли пороховой склад, — часть обоза, где цины хранят порох и снаряды.
Я посмотрел на беспомощного стального гиганта, потом — в сторону, где теперь находились вражеские запасы пороха. И хищно улыбнулся.
— А вот теперь, Софрон… давай-ка все-таки бахнем!
— Это мы могем, — начал потирать руки он.
— В общем, Софрон, давай так! Заминировать все пороховые ящики и погреба. Все до единого! Ставьте заряды, тяните шнуры. Но, — я поднял палец, — сделайте фитили длинными. Так, чтобы у нас было минут десять, не меньше, на отход. Хочу смотреть на этот фейерверк с безопасного расстояния!
Софрон молча кивнул и отдал короткий приказ своим людям.
— Лян Фу! — шепотом позвал я.
Лидер китайцев тут же оказался рядом.
— Зарядные ящики под охраной?
Китаец молча кивнул.
— Тогда, твои люди должны снять ее. Действуйте тихо. Захватите повозки с порохом и ждите. А ты, Софрон — заминируешь их.
Лян Фу коротко кивнул, и его арбалетчики беззвучно растаяли во тьме.
Охрана у складов была небрежной, сонной.
На ровной площадке, в нескольких сотнях шагов от орудий, под маскировочными навесами из веток и травы, стояли рядами тяжелые, крытые брезентом повозки. Зарядные ящики на колесах. Полевой «пороховой парк». И у каждой повозки — по дремлющему часовому.
Снова та же бесшумная, страшная работа. Тень метнулась из тени. Короткий всхлип, будто лопнула струна. Тело мешком осело на землю.
Я подошел к головной повозке. Двое моих бойцов поддели ломами тяжелый засов. Раздался глухой, протестующий треск, и массивные задние створки распахнулись. Изнутри пахнуло: сухой древесиной, селитрой и машинной смазкой.
Внутри, в специальных, обитых войлоком гнездах, лежали сотни остроконечных, лоснящихся от смазки снарядов. Каждый — само совершенство, с толстой свинцовой «рубашкой» тускло поблескивавшей в неверном светел луны. Я сразу понял — такие боеприпасы уникальны. Их нельзя выточить на коленке.
— Прекрасно, это то, что надо! — сообщил я Софрону. — Взорвать. Все. До последнего снаряда!
Сразу же пошла работа — тихая, беззвучная. Пока китайцы и нанайцы рассыпались по сторонам, держа подходы, русские каторжане и казаки вскрывали повозку за повозкой, закладывая внутрь мешки с порохом. Несколько бочек выкатили и поставили между повозками, чтобы взрывная волна наверняка охватила все. Софрон, давно уже постигший на наших приисках взрывную науку сноровисто плел свою паутину. Тонкая, черная нить бикфордова шнура змеилась от фугаса к фугасу, соединяя зарядные ящики в единый, дышащий смертью организм. Воздух звенел от напряжения.
Я наблюдал за работой, и в душе росло холодное удовлетворение. Скоро китайцам придется испытать крайне неприятное пробуждение!
Однако, стоило поднять взгляд на черный силуэт горы, нависший над нами, и удовлетворение тут же сменилось тревогой. Там, наверху, в «Орлином гнезде», нас ждали еще две маленькие, но злобные проблемы.
«Но что делать с этими чертовыми четырехфунтовками?» — мозг лихорадочно искал решение. — «Когда начнется штурм, они смогут безнаказанно поливать нас картечью с высоты. Превратят весь склон в мясорубку».
Атаковать их в лоб, снизу вверх, — самоубийство. Там крутой обрыв, никак не подняться. Обойти? Слишком долго. И все это время они будут поливать нас огнем.
И тут же, просто и очевидно, пришел ответ. Моя мысль просто вернулась назад, по тому же пути, которым мы пришли сюда. «А почему бы… почему бы не подкрасться к ним точно так же?»
Ведь мы уже один раз прошли этими тропам, атаковали «Орлиное гнездо» и вырезали гарнизон. А значит, сможем сделать это снова.
И тут же план, дерзкий и элегантный, мгновенно сложился в голове.
— Софрон, пора поджигать фитили.
Подозвав Лян Фу и Елисея, я торопливо отдал им указания:
— Елисей, помнишь, как мы забирались на ту гору?
— Ну как не помнить, ваше благородие? — искренне удивился молодой урядник. — Помирать буду, вспомню!
— Ну и славно! — Бери наших русских и всех китайцев. Все веревки — с собой. Покажи им как залезть на гору, с другой стороны. Там снова пост китайцев, только теперь — с пушками. Атакуем их вновь!
Казак не задал ни одного вопроса. В его глазах сверкнуло дикое, азартное понимание. Он коротко кивнул и, собрав своих, беззвучно исчез во тьме. Китайцы Лян Фу потянулись следом, недоуменно вертя головами.
Наконец, Софрон закончил. От главного фугаса, заложенного в самое сердце арсенала, тянулся длинный-длинный шнур.
Я посмотрел на восток, где уже потихоньку зарождалась тонкая светлая полоска зари. До часа как тьма начнет редеть, еще оставалось немного времени. Но надо поторапливаться.
Все было готово.