Дмитрий Шидловский – Противостояние (страница 38)

— Я ознакомился с вашим планом, изложенным в письме на мое имя, — быстро проговорил Черчилль. — Он мне понравился. Более того, мы уже предприняли некоторые шаги для его реализации. Мне бы хотелось поговорить с вами лично. Вы можете прилететь в Лондон?

— Есть определенные ограничения…

— Я же сказал, мы предприняли некоторые шаги, — прервал его Черчилль. — Вам не будут препятствовать. Если вы согласны, в стокгольмском аэропорту вас ждет частный шведский самолет.

— Я вылетаю, — ответил Алексей.

Алексей прошел в кабинет Черчилля. Премьер встал и вышел из-за стола, пожал руку посетителю и предложил сесть в мягкое кресло у окна, сам плюхнулся в кресло напротив.

Рассматривая лицо старого знакомого, Алексей думал: «Постарел, осунулся. Нелегко это — руководить государством во время войны».

— Скажите, Алексей, — без традиционного вступления начал Черчилль, — вы действительно убеждены, что советская оккупация Северороссии автоматически означает ее советизацию?

— Превращение в марионеточное социалистическое государство — как минимум, — ответил Алексей.

— Вы полагаете, что советский режим не склонен к эволюции и после окончания войны продолжит свою экспансию? То есть Сталин не удовлетворится передачей ему Северороссии и некоторых других стран Центральной Европы, а лишь использует их как плацдарм для дальнейшего прыжка?

— Именно так, господин премьер-министр. Британия уже пыталась задобрить Гитлера в Мюнхене и лишь разожгла его аппетиты. Не стоит повторять эту же ошибку со Сталиным. Он куда более опасный зверь.

— Поляки и прибалты считают так же, — проворчал Черчилль. — На удивление, Оладьин тоже. Как я понял из вашего письма, вы считаете, что ввод британских и американских войск на территорию Северороссии может предотвратить ее советизацию. Это так?

— Совершенно справедливо, — кивнул Алексей.

— Видите ли, в чем дело, — проговорил Черчилль. — Простой ввод войск союзников может быть расценен Сталиным как недружественная акция. Могут возникнуть осложнения.

— Это не проблема, — пожал плечами Алексей. — Если Оладьин одобрит этот план, вы можете объявить войну Северороссии и высадить десант в Мурманске. А там задача уже Оладьина и Маклая — обеспечить, чтобы войска капитулировали, только завидев союзников, и дрались бы до конца на советском фронте.

— Оладьин одобрил этот план, — подтвердил Черчилль, — притом именно в такой форме, в какой его предложили вы. Он уже понял, к чему приведет война. Правда, кроме десанта под Мурманском, мы еще проведем войска через Норвегию и Финляндию. Согласие финнов получено. Это, конечно, тоже не гарантирует от некоторой напряженности в отношениях с Москвой… но политические выгоды куда больше. Этот вопрос решен. А пригласил я вас с другой целью. Нас не устраивает кандидатура Оладьина на посту президента после капитуляции Северороссии. Слишком уж замаран сотрудничеством с Гитлером. Это будет козырь в руках коммунистов. Кроме того, его амбициозные планы создания великой Северороссии, авторитарные методы правления… Неприемлемо.

— Кого же вы видите следующим президентом? — Алексей уже понял, куда клонит собеседник.

— Вас, — коротко ответил британец. — Вы — популярная фигура в Северороссии. Известна ваша оппозиция как нацистам, так и коммунистам. Вы гибкий политик, способный пройти в хитросплетениях послевоенного передела мира. Вы почти демонстративно ушли из политики, когда наметился союз между Гитлером и Оладьиным. Кроме того… вы старый друг Британии, и мы это ценим.

— Вообще-то я планировал покинуть политику, — ответил Алексей. — Это письмо, так сказать, взгляд стороннего наблюдателя. Я не намеревался сам реализовывать план.

— Вы нужны и нам, и своей стране, — произнес Черчилль. — В Северороссии нет сейчас фигуры, не замешанной в сотрудничестве с нацистами и равной вам по политическому весу и популярности.

— Каким вы видите будущее Северороссии? — быстро спросил Алексей.

— Конституция восемнадцатого года должна сохраниться, — пояснил Черчилль. — Мы надеемся, что Северороссия будет демократическим, свободным государством… нашим союзником.

— Как вы представляете себе процедуру передачи власти?

— Вот это уже разговор, — довольно улыбнулся Черчилль. — Мы предлагаем следующую схему…

— Алло, Катя?

— Господи, это ты, Алексей? Где ты?

— Пока в Лондоне.

— Что-нибудь происходит?

— Да. Тебе с детьми надо срочно вылететь в Британию.

— Я собираюсь.

— Нет, тайно. Через полчаса к вам приедет мебельный грузовик. Якобы мы купили мебель в том магазине на Галма Стан. Водитель и грузчики — сотрудники британской разведки. Они выгрузят шкаф и помогут вам незамеченными забраться в фургон. С собой берите только самое необходимое. Так, чтобы даже прислуга не заметила. Как выяснилось, горничная Марта завербована немцами, а садовник Карл — Советами. Можешь положиться только на кухарку. Она работает на британскую разведку. Телефон сейчас слушают лишь британцы, они отключили немецкую прослушку четверть часа назад. Но я не уверен, что СД не восстановит ее в ближайшее время. Поэтому после того, как я повешу трубку, больше никому не звони. Вас доставят в аэропорт, из которого тайно вывезут сюда, в Англию. Под Лондоном для вас подготовлен уютный коттедж, где вы будете жить под охраной и на полном содержании британского правительства.

— А ты? Ты встретишь нас?

— Нет, когда вы прилетите, меня уже не будет в Британии.

— Что ты задумал?

— Я должен вернуться в Северороссию. Если со мной что-нибудь случиться, все наше имущество перейдет к тебе. Кроме того, британское правительство обещало взять тебя на полное содержание до конца жизни и обеспечить образование детям.

— Алексей!!!

— Я люблю тебя. Прощай.

В трубке раздались короткие гудки.

На следующий день двухмоторной самолетик частной шведской авиакомпании «Эйр Гётеборг» сел в Пулково. Как только он вырулил к месту стоянки, к нему подъехал огромный черный «руссо-балт» с правительственными номерами. Дверь машины распахнулась, и на утоптанный снег аэродрома вышел человек в форме контр-адмирала Североросского флота. Кто-то из экипажа спустил трап из салона, и на ингрийскую землю ступил единственный пассажир этого рейса, тот, кого ждал контр-адмирал.

— Здравствуйте, Алексей Викторович, — произнес Вайсберг, шагнув к гостю и подобострастно улыбаясь. — Вас уже ждут в Думе.

— Здравствуйте, Гюнтер, — ответил Алексей, пожимая ему руку. — Едем.

Они сели в машину, которая тут же двинулась к выезду из аэропорта.

— Ваше высокопревосходительство… — проговорил Вайсберг.

— Я еще не высокопревосходительство, — прервал его Алексей.

— Считайте, дело уже сделано, — улыбнулся Вайсберг.

«Холуй, он и есть холуй», — подумал Алексей, но вслух произнес:

— Какие новости?

— Великобритания и США объявили нам войну сегодня утром. Сталин, кажется, пока ничего не заподозрил и думает, что все идет по его плану. Ночью мы сдали Красной армии Архангельск. Советы прорвали последнюю линию новгородского укрепрайона. Падение Новгорода — вопрос двух-трех дней.

— Понятно, — кивнул Алексей.

— Алексей Викторович, — на лице Вайсберга снова появилась заискивающая улыбка, — судьба членов правительства…

— Лондон и Вашингтон не считают нужным возбуждать уголовное преследование за военные действия, Северороссия не нарушала международных конвенций и не замечена в военных преступлениях, — отчеканил Алексей. — Однако все силовые министры и люди, определявшие внешнеполитический курс с мая сорок первого, должны уйти в отставку.

— Ясно, — вздохнул Вайсберг, — а жаль.

Через полчаса они уже быстро шагали по коридорам Таврического дворца, ставшего зданием Североросской думы. Подойдя к дверям зала заседаний, Алексей услышал слова Оладьина, многократно усиленные динамиками:

— …А также в связи с осложнившейся международной обстановкой я принял решение сложить с себя обязанности премьер-министра. За собой я оставляю президентский пост. На должность премьер-министра я предлагаю избрать Алексея Татищева, с тридцать восьмого по сороковой год бывшего министром иностранных дел Северороссии.

Алексей твердым шагом вошел в зал и приблизился к трибуне. Все взгляды были устремлены на него. Вокруг царила гробовая тишина.

Маклай закончил доклад уже далеко за полночь. Замерев с указкой около карты, он произнес:

— Таким образом, господа, с моей точки зрения, проведение уличных боев в Новгороде не даст нам стратегических преимуществ, но приведет к значительным потерям людей и техники. В случае, если после сдачи Новгорода мы закрепимся на рубежах, ныне занимаемых Девятой псковской дивизией, и сможем использовать в качестве оперативного резерва части, размещенные под Псковом, то задержим противника еше на три-четыре недели. Что касается Карельского направления, то в случае, если Британия и США не высадят десанта в районе Мурманска, это направление мы сможем удерживать дольше. Если, конечно, Красная армия не перебросит туда дополнительных резервов.

— Как вы оцениваете перспективу нашей обороны в случае вторжения британцев через Финляндию и Мурманск? — сухо спросил Оладьин, сидящий за столом в своем кабинете и непрерывно курящий трубку.

Кроме него, в кабинете находился только что избранный Думой премьер Татищев и командующий ВМФ Северороссии Спиридонович.