Дмитрий Шерих – Невский без секретов. Были и небылицы (страница 2)
Сначала в лавре запретят хоронить, потом все-таки начнут изымать ценности, а за ними и помещения. В 1922 году состоится публичное вскрытие и осмотр мощей Александра Невского. Присутствовать на нем будут представители воинских частей, предприятий, парторганизаций, митрополит Вениамин. Из тогдашней «Петроградской правды»: «Эксперты определили, что здесь имеются две неполные берцовые кости, одно ребро, остатки от височных костей и ключиц… Верующие разочарованы…»
Серебряный саркофаг мощей был изъят и перевезен в Эрмитаж, а мощи передали в Музей религии (откуда они вернулись лишь в 1989 году – торжественно, с крестным ходом).
В 1933 году путеводитель по Ленинграду сообщит обстоятельства жизни лавры в новых условиях: «При лавре помещались семинария и Духовная академия, в здании которой сейчас разместился Институт народов Севера. Кроме того, в лавре теперь находятся народный суд, Трест общественного питания и районная педагогическая станция (в б. митрополичьих покоях)…»
Кстати говоря, епископ Сергий переживет все эти печальные для церкви события и станет в 1943 году первым после долгого перерыва патриархом Русской православной церкви.
Флейты-пикколо в печальных шествиях
О торжественных шествиях в Александро-Невскую лавру мы уже знаем. Но прославленный монастырь с первых своих лет стал не менее знаменитым некрополем, а потому путь по Старо-Невскому в лавру проделывали и многочисленные «печальные шествия» – погребальные процессии, провожавшие в последний путь горожан.
Всего на кладбищах лавры было погребено около 12 тысяч человек. Людей низкого звания здесь хоронили редко.
В лавре находили последний приют архиереи и монахи, родовитые дворяне и деятели искусства, министры и купцы…
Знакомый уже нам шведский ученый Карл Рейнгольд Берк педантично, но от того не менее красочно увековечил в своих записках одну из траурных процессий. Весной 1736 года хоронили влиятельного царедворца генерал-прокурора графа Павла Ивановича Ягужинского. Берк пишет (да простит нам читатель обширнейшую цитату):
«Процессия из С.-Петербурга к Невскому монастырю была следующей.
1) Рота конной гвардии. Литавры и трубы звучали приглушенно, и офицеры держали шпаги под мышкой.
2) Ингерманландский и Невский пехотные полки с опущенными знаменами и оружием. Ехавшие верхами майоры имели, как и все прочие офицеры, на шпагах флер и – прошу заметить – держали их за острые концы. Музыка играла похоронные псалмы.
3) Три конных фурьера.
4) Два музыканта с приглушенно звучавшими литаврами и двенадцать с трубами, все пешие.
5) Два фенрика, несшие живописное изображение герба Ягужинских с флером и кисеей, которые фестонами свисали вокруг.
6) Лейтенант, несший красное военное знамя.
7) Шталмейстер, за которым вели лошадей – двух убранных радостью и пять – скорбью.
8) Три маршалка, возглавлявших русское и немецкое купеческое сословие. Маршалки и все, отправлявшие при обряде какую-либо должность (даже лакеи), имели длинные трости, а с шляп свисал флер.
9) Два маршалка с восьмым классом русского дворянства. Этот класс состоял из младших офицеров и чиновников коллегий. Ни они, ни шедшее впереди купеческое сословие не имели длинных тростей, но все остальные в процессии, о чем см. ниже, под № 26 и 27.
10) Два майора в должности маршалков.
И) Рыцарь радости, весь с головы до пят в посеребренных доспехах и с обнаженной шпагой в руке. На его шлеме, а также на голове и ляжках лошади были красные султаны.
12) Фенрик с белым знаменем, на котором был вензель графа.
13) Разубранная лошадь радости.
14) Рыцарь скорби, весь в зачерненных доспехах, он шел со шпагой, направленной острием к ногам.
15) Фенрик с черным знаменем.
16) Лошадь скорби, покрытая черным. Все лошади скорби в процессии имели герб и вензель Р. J., нарисованный на листе, который был укреплен сбоку на попоне.
17) 30 церковных певчих. Они и все духовные лица держали в руках восковые свечи, которые, правда, не горели, так как было ветрено.
18) Два полковника, которые были маршалками.
19) Русское духовенство: архиереи, архимандриты и протопопы; все в наилучших одеяниях, часть из них – с кадилами в руках.
20) Три маршалка, из которых один был бригадир, а двое – полковники.
21) Два бригадира, два полковника и два майора, несшие на бархатных подушках рыцарские знаки, а именно: 1) шлем; 2) перчатки; 3) шпоры. Все это серебряное или посеребренное; 4) лента и звезда ордена Св. Александра Невского; 5) Большая цепь и звезда ордена Св. Андрея; 6) начальственный жезл из позолоченного серебра.
22) Три бригадира-маршалка.
23) Четырнадцать кадетов, они волокли покрытые флером партазаны.
24) Катафалк, влекомый шестью лошадьми скорби, гроб на нем был под черным бархатным покрывалом с большим белым атласным крестом, а в углу – герб и вензель. Мне сказали, что покойный был облачен в роскошнейшее парадное одеяние, а если бы он при своей кончине имел полк, то его бы облачили в мундир. Над гробом был черный полог, украшенный серебряным галуном и вышитым графским гербом. Полковники, майоры, генерал-адъютанты и капитаны шли рядом, держась за шнуры. По обе стороны, насколько протянулись катафалк и кадеты, шли слуги с белыми восковыми факелами, на которых были сплетены маленькие гербы и вензеля.
25) Четырнадцать кадетов, как и предыдущие [под № 23].
26) Генерал-майор в качестве маршалка с двумя адъютантами. Этот маршалок вел генерал-лейтенанта де Геннина – единственного присутствующего родственника покойного. Адъютанты, и эти, и ехавшие верхами, имели через плечо перевязи из флера и кисеи.
27) Два бригадира в качестве маршалков. За ними следовали дворяне от первого до пятого класса, то есть высшие военные и гражданские чины. Среди них два иностранных министра, так как остальные хоть и были приглашены, но пришли лишь в дом усопшего.
28) Два маршалка с шестым и седьмым классами, состоявшими из важных чиновников коллегий.
29) Конный фурьер.
30) Запряженные шестеркой лошадей два траурных экипажа, в них и находились две дочери покойного, совершенно закутанные в черное. У каждой в качестве спутницы было по даме.
31) Шествие замыкала рота конной гвардии».
Еще раз автор просит извинения за столь долгую цитату, но уж больно она красочна, да и говорит сама за себя! Шведский ученый даже не пытался скрыть изумление перед роскошью похорон. В родной стране ему, должно быть, видеть такое не приходилось.
Случались, впрочем, и еще более эффектные погребальные процессии! Например, весьма экзотические похороны молдавского князя Георгия Гики, прошедшие весной 1785 года:
«Впереди шествия ехали трубачи, затем шло до сотни факельщиков, за ними несли богатый порожний гроб, за последним шли слуги, держа в руках серебряные большие блюда с разварным сарачинским пшеном и изюмом, на другом блюде лежали сушеные плоды, а на третьем большой позолоченный каравай; затем следовали в богатых молдавских костюмах бояре с длинными золочеными свенами в руках, после них шло с пением духовенство… Затем уже несли тело умершего князя, сидящее в собольей шубе и шапке на креслах, обитых золотою парчою. Тело было отпето сперва на паперти, потом внесено в церковь, и там снята с него шуба, одет саван, и затем умерший был положен в гроб».
А через одиннадцать с лишним лет Старо-Невский видел процессию не менее удивительную. Дело было после восшествия на престол императора Павла I, который решил отдать почести своему убиенному отцу. Гроб с телом Петра III был извлечен из склепа в Александро-Невской лавре, потом останки переложили в новый, богато обитый гроб. 25 ноября 1796 года торжественная процессия доставила по Старо-Невскому в лавру специально изготовленную императорскую корону, которую Павел I возложил на гроб отца. А 2 декабря состоялось шествие еще более впечатляющее: печальная процессия доставила гроб из лавры в Зимний дворец. Кажется, впервые траурное шествие шло по Старо-Невскому в обратную сторону – от лавры.
Этот день запомнился всем горожанам. Полки выстроились от лавры до Зимнего дворца. Как писал Николай Греч, «гвардия стояла по обеим сторонам Невского проспекта. Между великанами гренадерами, в изящных светло-зеленых мундирах с великолепными касками, теснились переведенные в гвардию мелкие гатчинские солдаты в смешном наряде пруссаков Семилетней войны». В тот день был достаточно сильный мороз. Императорскую корону Павел назначил нести графу Алексею Орлову, одному из убийц Петра III. Уверяют, что перед началом процессии граф рыдал в темном углу церкви, не в силах прийти в себя.
Медленное шествие прошло по плану. Потом из Зимнего дворца останки Петра III вместе с останками Екатерины II были перенесены в Петропавловский собор, где их окончательно предали земле.
А в XIX столетии одной из самых заметных стала процессия, провожавшая в последний путь Федора Михайловича Достоевского. Хоронили в лавре и Петра Ильича Чайковского – тоже при стечении десятков тысяч человек, – да и многих выдающихся деятелей русской истории и культуры. Не случайно одно из кладбищ лавры называется ныне Некрополем мастеров искусств.
А некоторые траурные шествия, вошедшие в историю, но не упомянутые в этой главе, мы еще вспомним…