Дмитрий Шатров – В поисках золотой жемчужины (страница 24)

Монгол поднялся в пять. Умылся, оделся, не торопясь позавтракал. К без пятнадцати шесть он был готов к выезду, даже «Номада» прогрел.

Кипа к назначенному времени не явился.

Не явился ни в шесть ноль пять, ни в шесть десять, ни в шесть пятнадцать. Дождавшись, когда минутная стрелка перевалит за четверть часа, Монгол выехал со двора злой как чёрт.

В дверь колотил, пока не заболел кулак, но злость не отпускала и даже усиливалась. Ещё немного, и он высадил бы дверь ногой. Кипа успел открыть за секунду до этого. Заспанный, в семейных трусах. Ему хватило одного взгляда на озверевшего капитана, чтобы сон слетел безвозвратно.

— С-с-сынок, бля!.. — удавом зашипел Монгол.

— Извините… Проспал я… — пролепетал Кипа. Тут же осёкся и виновато захлопал ресницами.

Случай тяжёлый, воспитывать бесполезно. Капитан проглотил завершение матерной фразы и безнадёжно махнул рукой:

— Пять минут у тебя, боец! Время пошло!

Кипа выскочил через семь. Быстро закрепил рюкзак на багажнике, просочился сквозь раму «Номада» на пассажирское место, там и замер. Даже дышал через раз, чтобы не злить капитана. Монгол одарил его тяжёлым взглядом, подёргал крепёжные жгуты и уселся сам.

— Тебя как в разведку взяли, раздолбай? — не сдержал он язвительного вопроса.

— Я заражённых чую, — буркнул Кипа, защёлкивая ремни безопасности.

— Сенс, что ли? — Монгол повернул ключ зажигания.

— Нет. По запаху различаю.

— И далеко?

— Метров за тридцать-сорок.

— Ну хоть так.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок», — подумал капитан, но оставил слова при себе. Хрен ли толку с ним разговаривать.

Давно рассвело, поэтому ехали быстро, да и дорога позволяла. В смысле — вообще была. Стрелка спидометра гуляла между сотней и ста двадцатью, и можно было ещё прибавить. Монгол и прибавлял на прямых участках — выжигал утренний адреналин.

Кипа потихоньку оклемался. Его чувство вины улетучилось, вернулось ощущение незаслуженной обиды. И каждый поступок капитана воспринимался как личное оскорбление. Негодование копилось, копилось и, наконец, прорвалось.

— Вообще-то по регламенту вне стаба положено передвигаться короткими переходами от ориентира к ориентиру, используя для маскировки складки местности. Для наблюдения следует использовать господствующие высоты или лесные массивы, — процитировал Кипа параграф внутристабовой инструкции.

— Поучи меня ещё, щегол, — беззлобно отмахнулся капитан. Хотя лейтенант прав. Именно так и нужно действовать.

Но и Монгол не идиот, чтобы переть с выпученными шарами, надеясь лишь на русское авось. Просто в институтскую бытность через его руки прошло немало методических разработок. В том числе посвящённых орде. Вернее, тому, что после неё происходит: «…после нашествия кластеры „вымирают“ на срок до тридцати суток. Животные уходят, птицы улетают, развитые заражённые не встречаются…»

Это если верить институтским учёным. Монгол верил. И не просто верил — проверял их выкладки лично. Так что пока можно наслаждаться быстрой и безопасной ездой. Относительно безопасной, конечно же.

Кипа фыркнул, не дождавшись продолжения, хотел ещё что-то добавить, но капитан не горел желанием препираться с ним.

— За маршрутом следи! Карта твоя где? — пресёк Монгол продолжение ненужной беседы.

Лейтенант засопел, завозился и достал из подсумка сложенный лист бумаги. Развернул на коленях и закрутил головой, пытаясь привязаться к местности.

Дорога ушла резко вправо.

— Прямо! — скомандовал Кипа на правах штурмана.

Прямо расстилалось поле, зажатое перелесками, но Монгол не стал спорить. Прямо так прямо, штурману виднее. «Номад» проломился через придорожные кусты и поехал по высокой траве.

Скорость упала. Если раньше летели, то сейчас ползли. Ухайдакать машину о случайный пень или влететь в заросший овраг не хотелось, поэтому Монгол не торопился. Тише едешь — дальше будешь, им ещё назад возвращаться.

— Куда ты⁈ — возмущённо завопил Кипа, увидев, как Монгол свернул на заброшенную колею. — Нам туда.

— Туда и едем.

На этот раз капитан не послушался. Опыт, его не пропьёшь. Просёлок петлял, но потихоньку изгибался в нужном направлении, и лейтенант, поворчав для порядка, в конце концов успокоился.

Монгол немного прибавил, и вскоре машина заехала в редкий березняк с густым подлеском. На дорогу выскочил заяц, мелькнул хвостиком и исчез в зелени на другой стороне. Капитан пустил машину накатом и остановился, не доезжая последних деревьев.

— Ты чего? — не понял манёвра Кипа.

— Зайца видел? — Монгол заглушил двигатель, прислушался.

— Ну.

— Вот и ну. Чувствуешь что-нибудь?

— Да нет. Вроде… — удивлённо осмотрел себя лейтенант.

— Я про дар твой, дубина, — бросил ему капитан и вылез из багги, прихватив с собой автомат.

— А-а-а… Так бы и сказал сразу. — Кипа принюхался и вдруг улыбнулся: — Малина поспела.

Монгол зло сплюнул под ноги, развернулся и широко зашагал к опушке. Ну вот за что ему такое наказание? Кого здесь малина интересует? Придурок, бля.

— Заражённых не чую, — крикнул ему вслед лейтенант.

Дважды придурок. С такой реакцией их бы уже доедали, и кричать здесь не надо. Разведчик херов. Пипец тебе, лейтенант, дай только до стаба добраться.

Придумывая балбесу страшные кары, Монгол прислонился к стволу старой берёзы и достал из подсумка бинокль. Похоже, где-то недалеко кластерный стык — дальше природа пошла другая — ковыльная степь. Пологие сопки, покрытые шапками высокой чилиги. Вроде тихо, но в этих кустах БТР при желании можно спрятать. Теперь, наверное, придётся по инструкции. Короткие переходы, высоты и складки местности…

Монгол выбрал ориентир и вернулся к машине.

Кипа так и сидел пристёгнутый и, высунув от усердия язык, карандашом отмечал пройденный маршрут. На подошедшего капитана не обратил ни малейшего внимания. Тут он, конечно, молодец, маршрут — это важно, но всему своё время и место. Не на пикник выехали.

У капитана от желания проучить недоумка свело скулы.

— Рубер слева! — гаркнул он.

Лейтенантик от неожиданности сломал карандаш и забился в ремнях, как пойманная в силок птица. Смятая карта слетела на полик.

— Справа!

Так и не сумев отстегнуться, Кипа судорожным движением рванул автомат, но тот застрял в креплениях. Лейтенант бросил его, цапнул кобуру, потащил пистолет…

— Замер! Замер, я сказал! — Монгол отвесил ему оплеуху, приводя в чувство. — Всё, ты труп. И я, с большой вероятностью, тоже. Из машины, боец! Бегом!

Кипа, хватая ртом воздух, кое-как справился с замками, выскочил, застыл рядом с «Номадом».

— Смир-р-рн-н-на! — рявкнул Монгол и, не дожидаясь выполнения, схватил лейтенанта за кадык. — А теперь слушай сюда, сопляк! Ещ-щ-щё р-р-раз такое увижу, сам тебя пристрелю. Понял⁈

— Так точно, товарищ капитан, — просипел Кипа, с перепугу вспомнив устав.

— Привести себя в порядок. — Монгол отпустил напарника и отряхнул руки. — Нам телепать ещё… не знаю сколько.

Дальше ехали осторожно. От сопки к сопке, на малых оборотах, маскируясь в складках местности. Мозги у Кипы малость встали на место, и он вёл себя как подобает рейдеру в дальнем поиске — крутил головой на триста шестьдесят и вынюхивал заражённых. Во время коротких остановок прикрывал капитана, потом, уже под его защитой, отрисовывал маршрут.

Приключений не случилось, но от этого проще не стало. Их ждали, а это выматывало.

— Почти приехали, — поделился наблюдениями Кипа во время очередной остановки и показал на карте: — Вот мы, где-то здесь деревня.

— Ничего не меняет. Осмотримся.

Монгол считал, что рейд можно считать закончившимся, когда рассказываешь о нём в кабаке за бутылкой пива. Он оставил машину на склоне, чтобы не светить её лишний раз, а сам потопал наверх. Обогнув чилижник, остановился так, чтобы ветки его закрывали, и взялся за бинокль. Сзади подошёл Кипа.

— Чуешь кого-нибудь, нюхач? — не оборачиваясь, спросил Монгол.

— Никого. — Лейтенант хлюпнул носом и громко чихнул в кулак. — Полынью несёт, спасу нет.

— Это да, — согласился капитан и чуть отодвинулся. — Соплями меня не заляпай.