Дмитрий Шатров – Ренард. Цепной пёс инквизиции (страница 18)
Друид развернулся к отцу Амораю и с брезгливой миной протянул ему руки с браслетами. Инквизитор удивлённо посмотрел на друида, и перевёл озадаченный взгляд на отца Нихаэля. Тот помедлил минуту, но кивнул. Снимай. Отец Аморай с сомнением во взоре отомкнул браслеты, и друид вернулся к столу.
- Руна вызова для Иратшо называется Иса. Её можно начертать чем угодно, на чём угодно и где угодно, хоть гвоздём на доске нацарапайте, — Эрейнир извлёк из рукава мантии кусочек угля и начертил на столе короткую прямую линию. — Надеюсь, это понятно?
Он посмотрел на отроков, как на юродивых и, дождавшись робких кивков, снова заговорил.
- Иной придёт в любом случае, но чтобы ускорить процесс, можно зажечь веточку багульника, — друид перебрал несколько, висящих под потолком, пучков, нашёл нужный и, выдрав оттуда засушенный цветочек, показал его всем, — Иратшо — нежить непритязательная и готов трудиться за еду, но её обязательно нужно оставить рядом с руной вызова.
Свои слова Эрейнир сопровождал действием: передвинул тарелку и хлеб, воткнул стебелёк в щель между досками , поджёг его от свечи. Потянуло горелым листом, воздух над столом колыхнулся, сгустился в туман, а когда всё рассеялось, там сидел инший и уплетал кашу за обе щеки.
Пока тот ел, отроки успели его рассмотреть.
Голый, в одной лишь ветхой тряпице, едва прикрывающей чресла, чужанин выглядел старичком, заключённым в тело подростка. Болезненно худой, весь в морщинах, но жилистый, с сильными, даже на вид, руками. Уродливый до отвращения. Неприятное костистое лицо, вислые уши, словно от охотничьей собаки достались, лысый череп сплошь покрыт шишковидными наростами. И нос свисал аж до нижней губы. Ренард даже удивился, как тот ему есть не мешает.
- С ними нужно соблюдать особые правила, — тем временем продолжил друид. — Жадничать с едой нельзя, может обидеться. Но и много оставлять не следует, тогда он обожрётся и не станет работать. И ещё, ни в коем случае, нельзя хаять и критиковать его труд. Тогда Иратшо впадёт в гнев и может наворотить дел.
Чужанин тем временем сожрал всю кашу, облизал ложку и отставил опустевшую тарелку в сторону.
- Эка сколько вас собралось, — проскрипел он противным голосом. — Чего делать-то надоть?
- Ничего не надо — ответил друид.
- Эвон как, — недоверчиво прищурился иной. — Хошь сказать, что задарма меня накормил?
- Не совсем, — вступил в разговор отец Нихаэль и подал знак Псу с инквизитором.
Отец Аморай быстро защёлкнул браслеты на запястьях Эрейнира, а Безье схватил его выше локтя и придержал. Иратшо почуял неладное, вскочил… Было бы интересно посмотреть, что он стал делать дальше — просто убежал или растворился туманом в воздухе, но у духовного наставника были другие планы.
- Frigidus et non movere! — воскликнул он и сомкнутыми в щепоть пальцами нарисовал перед собой круг.
- Я тебе это попомню, друид! — успел крикнуть Иратшо и застыл в позе, в которой его застала тайноцерковная волшба.
- Я применил тайную магию, — чуть не лопаясь от важности, пояснил клирик и бросил на Эрейнира уничижительный взгляд, — и явил превосходство служителя Триединого над отродьем ложных богов.
Друид прошипел ругательство и дёрнулся, было к отцу Нихаэлю, но Пёс так сжал его руку своей могучей лапищей, что старец задохнулся от боли и замер.
- Уведите, — приказал клирик, указав на дверь повелительным жестом. — Сегодняшний урок закончу я сам. И, отец Аморай, позаботьтесь, чтобы колдун впредь выказывал больше почтения.
- Пойдём, отщепенец, — беззлобно прогудел Безье, отвесив друиду затрещину, и потащил его к выходу.
Отец Аморай плотоядно улыбнулся и удалился следом за ними.
- Так вот, дети мои, вы только что увидели, как истинное слово Божие становится настоящим оружием, — с пафосом продолжил отец Нихаэль. — Праведные заклинания станут подспорьем в вашей борьбе, и с некоторыми из них я вас сейчас познакомлю.
Тем временем отроки с любопытством рассматривали застывшего в неудобной позе чужанина. Вот по всему он должен упасть, ан нет, стоит, не шелохнется.
- Конечно же, высшая церковная магия вам вряд ли когда-нибудь станет доступна, ведь осваивать её надо годами, но кое-чему я вас научу, — клирик выдержал долгую паузу, убедился, что каждый отрок проникся и только после этого кивком показал на стол. — Это первое. Заклинание пленения, заточения или обездвиживания. Под его действием нечисть теряет способность двигаться и замирает. Святая церковь рекомендует его применять, когда нужно кого-то изловить для допроса или показательной казни. Кто-нибудь хочет попробовать?
Отроки притихли. Одно дело морок с домового снимать, и совсем другое — прикоснуться к тайному знанию инквизиции. Сделаешь что-нибудь не так и поедешь в казематы святого дознания… Судя по улыбке от уха до уха, отец Нихаэль ожидал именно такой реакции.
- Бояться не нужно, ничего тут страшного нет, — почти ласково проговорил он. — Оставайся вы простыми людьми, тогда, безусловно, подверглись бы суровому наказанию, но вы неофиты ордена Псов Господних, и вам ничего не грозит. Ну же, смелее…
Слова клирика должны были успокоить и ободрить, но только нагнали жути. Теперь даже самые смелые оторопели и потеряли всякое желание пробовать.
- Что, никто не осмелится? Тогда я сам выберу. Ренард, подойди, — поманил он де Креньяна пальцем после недолгого размышления. — Покажешь всем как надо?
Ренард не разделял его уверенности, но тем не менее вышел. Клирик несколько раз медленно повторил заклинание и когда посчитал, что де Креньян его запомнил, сделал приглашающий жест.
- Я сейчас верну иншему способность двигаться, а ты должен его обездвижить, прежде чем он улизнёт. Готов?
Ренард был не готов, но всё же кивнул.
- Vivificent! — промолвил церковник, наставив перст на иного.
Иратшо тут же отмер, всплеснул руками и шлёпнулся на пятую точку. Вскочил, ошалело оглядываясь…
- Frigidus et non movere!
… и снова замер, на этот раз в другой позе.
Ренард с облегчением перевёл дух — получилось, хоть на такой результат он не рассчитывал.
- А можно ещё раз?
- Конечно, — ободряюще улыбнулся отец Нихаэль.
- Хватит с тебя, де Креньян. Дай другим попробовать. Или в любимчики захотел выбиться? — злобно выкрикнул Аристид, проталкиваясь к выходу. — Дайте я!
Ренард равнодушно пожал плечами и отошёл в сторону, а его место тут же занял де Лотрок.
- Давайте, отче, я готов, — приказал он отцу Нихаэлю и набрал воздуха в грудь.
У клирика от такого нахальства брови полезли на лоб.
- А ты не хочешь лишний раз повторить слова заклинания?
- Да помню я. Что я хуже его? — отмахнулся Аристид, с неприязнью покосившись на де Креньяна.
- Ну, пробуй, — с сомнением в голосе разрешил клирик и проговорил: — Vivificent!
- Frigidus et monovere! — тут же выпалил Аристид.
Но он перепутал слова и поэтому Иратшо не замер. Обвёл всех злобным взглядом, втянул в себя сопли из длинного носа и смачно харкнул де Лотроку на сапоги. Едкая жижа зашипела и съела толстую кожу с носков, обнажив голые пальцы.
- Увидимся ещё, ублюдки! Я каждого запомнил, каждого! — пригрозил он напоследок и растворился в туманном облаке.
- Всё-таки нужно было повторить, — ехидно заметил отец Нихаэль, но Аристид его не услышал, разглядывал испорченные сапоги.
- А как же мы теперь будем, — расстроено воскликнул Этьен. — Я тоже хотел.
- Не волнуйтесь дети мои, — отец Нихаэль одарил отроков снисходительным взглядом. — Неужели вы думаете, что прилежные неофиты Истинной церкви будут зависеть от прихоти какого-то там идолопоклонника. Я приготовил вам много чего интересного. Рассаживайтесь, дети мои, рассаживайтесь…
Пока отроки переговаривались, гадая, что же такого приготовил им духовный наставник, тот полез в полки и загремел там какими-то склянками. Наконец, он вернулся и, сдувая паутину с лица, выставил на стол баночку с киноварью, охапку свечей, взял кисточку, сделанную из размочаленной веточки ивы, и принялся рисовать какой-то знак на полу.
- Как вы уже знаете, дети мои, Иезикииль ведает чертогами Чистилища и наказывает вечными муками грешников. И в помощь ему Триединый послал адские сущности. Но беда в том, что сущности эти имеют вздорный характер и изредка противятся воле Сына Господнего, бунтуют и вырываются в мир живых. Где, вместо того, чтобы карать грешников, их создают. Соблазняют греховным и совращают слуг Господа с пути праведного…
«Вот это заявочка. А как это сопоставляется с непогрешностью, всезнанием и всеведением Триединого? Получается, адские сущности тоже твари божии? Ведь он же их сотворил? А когда они противятся воле создателя, виноватыми делают обычных людей. Церковники же именно с простецов спрашивают, а не с кого-либо ещё».
Крамольная мысль едва не сорвалась с губ де Креньяна, но он вовремя спохватился.
- Что-то хочешь спросить, отрок? — пристально глянул на него отец Нихаэль, оторвавшись от своего занятия.
- Хотел спросить, что вы такое делаете, отче? — нашёлся Ренард.
- О… это, — разрумянился от удовольствия клирик. — Я хочу показать, как выглядят адские слуги, как они могут влиять на слабые умы, и как истинная вера способна противостоять злобным чарам.
Он закончил рисовать большой пентакль, заключил его в круг и начал наносить в образовавшиеся поля тайноцерковные письмена. После чего разместил на пересечении линий свечи, поджёг фитили и отошёл в сторону, удовлетворённо рассматривая, что у него получилось.